Глава 68. При свете дня

Драко стоял перед зеркалом гардеробного шкафа и поправлял и без того идеально ровный черный шелковый галстук. Что-то было не так. Необычно. Он попытался нахмуриться, но легкая улыбка никак не сходила с его губ. Не усмешка — именно улыбка. Он попробовал презрительно скривить рот, но губы упрямо растягивались только шире. Салазар, он показывал зубы! Хватит, я выгляжу нормально. Он выглядел даже лучше, чем нормально. А что до странного выражения лица — ну, он же занимался сексом вчера (неоднократно) и сегодня утром, перед тем как Гермиона исчезла с помощью порт-ключа. После нескольких недель сексуального воздержания, сводившего с ума. Причем занимался нормальным сексом, а не быстрыми перепихонами в классе или алькове. И с перспективой еще большего количества секса в будущем... Но что, блядь, происходит с его лицом? Драко подумал о том, чтобы прогулять утренние занятия и отправиться полетать в такой прекрасный день (прекрасный день?). Нет, он пойдет на завтрак. Ему нужно поддерживать силы. Но, когда он прибыл на место, двери Большого зала оказались закрыты. Студенты толпились в вестибюле, голодные и любопытные. Ходили слухи о каком-то инциденте с маффинами, произошедшем внутри, и на рейвенкловцов бросали множество недовольных взглядов. Поэтому Драко присоединился к Дафне и Блейзу у шкафа с песочными часами, где зеленые изумруды Слизерина выглядели жалко на фоне груды желтых топазов Хаффлпаффа. В беспокойной толпе не было ни намека на Гермиону или Тео. Дафна и Блейз были заняты — Дафна изучала линии на своей ладони, а Блейз просматривал пергамент, бормоча что-то о квадратных футах. Не имея ничего против ожидания, Драко прислонился к шкафу, засунув руки в карманы. Теплая вода, пена на ее коже, его пальцы, запутавшиеся в мокрых мягких локонах... — Мистер Малфой! Он вздрогнул от неожиданности. Перед ним выстроились в ряд четыре третьекурсницы из Клуба прорицаний Трелони, все сияли улыбками. — Вы прочитали наши письма, мистер Малфой? — Вам понравилось мое стихотворение? — А мой рисунок змеи? Драко избегал взглядов Блейза и Дафны, сосредоточившись на маленьких бестиях перед собой. — Я не совсем... — Вы же их открыли, да? — Я же говорила, не надо было брать розовые конверты! — В Клубе всегда используют розовые конверты! — Но мальчикам не нравятся розовые конвер... — Мистер Малфой? — голос Вэл перекрыл разгорающийся спор. — Вы ведь прочитали наши письма, правда? — Да, да, — солгал Драко, просто чтобы они отстали. — Мне понравилась змея. Вэл просияла, а остальные девочки завистливо на нее посмотрели. — И там было одно с... эм... сердечками, — добавил Драко наугад. — Это было мое! — взвизгнула Амалия. — Я тоже нарисовала сердечки! — Крошечные сердечки, — фыркнула Амалия. — Мистер Малфой, а вам понравилась строчка про «розовые, как лепестки»... — Вы знакомы с мисс Гринграсс? — перебил Драко. — Дафна, это Клуб прорицаний Трелони. Дафна заинтересованно наклонила голову.  — Я вижу. Да. Ваши ауры переплетены. И они весьма розовые. — Мы специализируемся на Любовных пророчествах, — важно заявила Уолли. — И письмах, раскрывающих то, что у нас в сердцах. Девочки дружно закивали. — И Драко... в ваших сердцах? — впервые заговорил Блейз. Девочки уставились на него разинув рты. — Это мистер Забини, — услужливо представил его Драко. — Он очень интересуется Любовными пророчествами. — Хотели бы вступить в наш Клуб прорицаний, мистер Забини? — прошептала Вэл. — Пожалуйста? — Он был бы куда лучше того, другого, который у нас есть! — поддержала Амалия. — У вас в клубе есть волшебник? — удивилась Дафна. Девочки кивнули, выглядя подавленными. — Он вступил вчера, — сказала Вэл. — После частных уроков у профессора Трелони. Дафна нахмурилась.  — Старшекурсник? Еще кивки. — Мы думаем, что он слизеринец, — добавила Уолли. — Носит зеленое и постоянно кривится. — Он очень негативный, — согласилась Амалия. — Придирчивый. — Он постоянно исправляет наши грамматические ошибки! — А его письма ужасны! — Такие длинные! — Такие скучные! Дафна подняла руку, и девочки тут же замолчали. — И как зовут этого волшебника? Уолли пожала плечами. — Мы забыли. Мы просто зовем его Мистер Нет. Драко, Дафна и Блейз переглянулись. Двери Большого зала открылись, и внутрь хлынули студенты. — Не могли бы вы присоединиться к нашему клубу вместо него? — спросила Уолли у Блейза. — Вы гораздо красивее, и мы устали от Мистера Нет. Остальные девочки захихикали. Дафна бросил на них суровый взгляд. — Так нельзя говорить о людях. Волшебник приходит к вам за помощью, пытается открыть свое сердце, а вы так с ним обращаетесь? Девочки пробормотали извинения, выглядя пристыженными, но Дафна не унималась. — Более того, вы не должны... — яростно начала Дафна и остановилась, когда элегантная серая сова бросила розовый конверт к ее ногам. — ООООО! — закричали девочки. Дафна схватила конверт. — Было очень приятно познакомиться со всеми вами, — сказала она девочкам, слегка покраснев. — Но в следующий раз, когда кто-то присоединится к вашему клубу, надеюсь, вы будете более гостеприимными. Девочки с надеждой посмотрели на Блейза. — Мистер Забини к вам не присоединится, — продолжила Дафна строгим голосом. — И мистер Малфой тоже. Я же, однако, скоро навещу вас. А теперь бегите завтракать. Девочки тут же убежали, а Дафна повернулась к Драко и Блейзу, которые оба ухмылялись. — Надеюсь, вы сохраните это в тайне, — холодно сказала она, а затем гордо направилась в сторону подземелий. Розовое письмо исчезло в кармане ее бледно-зеленой мантии. Большой зал был наполнен солнечным светом, который лился через окна. Заколдованный потолок отбрасывал золотые лучи. Тео не появился, а Драко плотно позавтракал и теперь наблюдал, как подпрыгивает пучок Гермионы — единственная ее часть, которую он мог видеть из-за большой книги. Блейз рисовал диаграммы на пергаменте, и ни один из них не говорил о встрече с Клубом прорицаний. Дафна могла быть очень устрашающей. Про себя Драко восхищался Мистером Нет. Если бы Драко предложили выбор между схваткой с бешеным волком или вступлением в Клуб прорицаний, чтобы завоевать ведьму, он бы каждый раз выбирал волка. Солнечный день оказался слишком притягательным, и Драко решил все-таки тайком ускользнуть, чтобы полетать на «Воздушной Волне» Вейн. (Аккуратное стабилизирующее заклинание помогло, но дешевую работу ничто не исправит.) Возможно, это успокоит его нервы.  Но это не помогло — он вернулся к обеду, чувствуя себя еще лучше, почти веселым. Какой кошмар. Как только Драко вошел в замок, появился Жопохвост и последовал за ним в Большой зал. Драко только занял место, как вошел Тео под руку с улыбающейся Дафной. Она бросила предостерегающий взгляд на Драко и Блейза, пока Тео вел ее к их местам за столом Слизерина. — Тео, — сказал Блейз с понимающей улыбкой. — Ты вернулся. Тео проигнорировал его и налил Дафне чаю. Драко и Блейз обменялись ухмылками. Они будут вести себя хорошо. Пока что. Драко пил свой чай, рассеянно бросая кусочки ветчины на пол для Жопохвоста. Обед был коротким, и Драко все еще боролся со своими внутренними ангелами, поднимаясь по лестнице на урок прорицаний. Он попытался рыкнуть на Вейн, чтобы она поторопилась, но она только ухмыльнулась, отбросив волосы за спину. Драко едва сдержался, чтобы не улыбнуться в ответ. По крайней мере, кабинет прорицаний был таким же, как всегда. Тяжелые фиолетовые бархатные шторы блокировали солнечный свет, душное пространство освещалось лампами под абажурами. Драко шагнул к своему столику, пытаясь нахмуриться из-за какой-нибудь воображаемой обиды, но Гермиона соблазнительно краснела. Неужели она вспоминала их ночь? Какой момент? Может, когда Драко заставил ее держаться за край ванны, стоя сзади, его... — Ты улыбаешься, Драко. Драко понял, что стоит перед их столиком, ухмыляясь как дурак. Он опустился на пуф и нацепил на лицо угрюмое выражение. — Все в порядке, — сказала Гермиона, ее рука скользнула по его колену. — Мне нравится твоя улыбка. — Ну, а мне нет, — попытался он рявкнуть, но слова смягчились и сгладились, а резкий звук «Т», который он планировал в конце, слабо и неуверенно затих. Гриффиндорка сегодня явно наряжалась с мыслью его спровоцировать — уродливый красный джемпер Уизли с большой желтой буквой «Г» (которой лучше бы обозначать Гермиону, но джемпер сидел так нелепо, что было трудно понять наверняка). Ее кудри были заплетены в тугие косы а-ля Уизлетта, и Драко посмотрел вниз, чтобы убедиться, — да, на ней полосатые колготки в тон и джинсовая юбка. — Какую книгу ты принес? — спросила Гермиона. Драко моргнул. Они должны были принести учебники по прорицаниям? Он даже не помнил, где валяется его экземпляр. — Для сегодняшнего урока, Драко. Библиомантия. — В отличие от него, у Гермионы явно не было проблем с хмурым видом. — Ты должен был принести книгу, близкую твоему сердцу. А, это. Драко очень мало знал о библиомантии. Дафна находила ее утомительной, мать тоже не была любительницей копаться в книгах. — Ты забыл, да? — Голос Гермионы звучал неодобрительно. — Конечно нет. — Злость в его голосе была позорно слабой, но придется обойтись тем, что есть. Драко порылся в своем кожаном портфеле в поисках книги, любой книги, и его пальцы сомкнулись вокруг тонкого томика. Он шлепнул его на стол обложкой вниз. — ПИСЬМЕННОЕ СЛОВО! — прогремела Трелони. Она стояла перед камином, подняв тощие руки, и четыре книги закружились над ее головой. — Каждый из вас принес книгу, близкую своему сердцу, — продолжила она, — книгу, которая хранит ваши самые смелые мечты и самые темные желания! Несколько девочек взвизгнули от радостного волнения. — Сегодня мы изучаем тонкое искусство библиомантии и раскрываем силу слооооов... КТО хотел бы начать? Рука Гермионы взметнулась в воздух, чуть не заехав Драко по челюсти. Трелони на мгновение скривилась, но затем подплыла к ним, шурша шарфами. — Мистер Малфой, расскажите нам, какую книгу вы выбрали, — сказала она, игнорируя Гермиону. Драко перевернул свою книгу. — Ээээ... — Ну же, — поторопила его Трелони, — расскажите нам всем о самой дорогой вашему сердцу книге! — Ухозагнедышакриц. — Простите, мистер Малфой? — «Уход за вашей Огнедышащей курицей», — выдавил Драко. Все. Класс взорвался хохотом, студенты валились с пуфиков, рыдая от смеха. Драко даже не осмеливался бросить взгляд на Гермиону, но мог догадаться о ее реакции по вибрациям столика и сдавленному хихиканью справа от него. Все, что оставалось Драко, — это смотреть на окаменевшее лицо Трелони и молча проклинать свою судьбу. Затем он мысленно обложил того большого болвана Хаггарда и его сраные проекты по уходу за магическими существами, а также своих однокурсников, которые разобрали всех приличных существ и оставили Драко выбирать между Огнедышащей курицей и Ошалевшей пиявкой. Но больше всего Драко винил себя — за то, что взял в библиотеке книгу об этой жалкой птице, вместо того чтобы полностью проигнорировать идиотское задание. Добрые дела никогда не окупаются. — Огнедышащие курицы, — слабо повторила Трелони. Драко кивнул. Малфои никогда не отступают. — Интригующие существа, — сказал он и услышал отчетливое хихиканье справа от себя. — А ВЫ, мисс Грейнджер! — Профессор повернулась к Гермионе с редким для нее воодушевлением. — Я вижу, вы выбрали почтенный труд «Хогвартс: История»! Весь класс, несколько оправившийся от приступа смеха, закатил глаза с полным отсутствием удивления. Трелони бросилась обратно в центр комнаты, парящие книги последовали за ней, снова закружившись над ее головой. — С древних времен существа, владеющие магией, использовали силу рун, букв и изображений, чтобы проникнуть в духовную сферу, — пафосно произнесла она и снова подняла руки. — Смотрите, смотрите на книги перед вами, мои дорогие. Даже самая знакомая книга может подарить свежие озарения. Пальцы Гермионы с любовью обводили золотое тиснение замка на ее фолианте. Драко тупо уставился на обложку своей книги с изображением хлопающей крыльями курицы, из клюва которой вырывались языки пламени. — Добро. Зло. Любовь. Искупление. Героизм. Отчаяние. Месть. Все это можно найти на страницах перед вами, — продолжила Трелони. Драко поднял бровь. Сомнительно. — Для начала прикоснитесь, прикоснитесь к своим книгам. — Класс повиновался, даже Драко. — Откройте им свои сердца, чтобы они могли открыться вааааам... Трелони хлопнула в ладоши. — Великолепно. Теперь мы Узрим. Если каждый из вас последует моему примеру в точности, книга укажет строку или отрывок, который говорит с вашим сердцем. Она взмахнула палочкой, и одна из книг, кружившихся над ее головой, упала ей в руки. Профессор положила книгу на маленький столик перед собой и коснулась обложки, закрыв глаза. — Да, — протянула она. — Говори со мнооооой... — Говори со мнооой... — повторил класс. — Кудахчи со мнооой... — пропел Драко. — Теперь поставьте книгу на корешок, — проинструктировала Трелони, — и позвольте ей раскрыться — НО НЕ СМОТРИТЕ! Пухлый том Гермионы раскрылся с глухим стуком, но Драко, испугавшийся внезапного визга профессора, опрокинул свою книгу про курицу, и она соскользнула со стола. Он подхватил ее, уже без всякого веселья, и снова поставил на корешок, с облегчением увидев, что на этот раз книга раскрылась как надо. — Мисс Вейн... — сказала Трелони. — Коснитесь пальцем страницы — НЕ СМОТРИТЕ! Теперь прочитайте вслух указанную строку. Вейн прочитала:  — «Драматичный и смелый макияж смоки айс создает потрясающий эффект при правильной растушевке теней». Гермиона издала хихиканье, достойное Драко, но ведьмы за столиком Вейн не увидели в этой строке ничего странного. Они выжидающе посмотрели на Трелони. — Ну что ж, дорогая, — Профессор выглядела слегка ошарашенной. — Глаз часто символизирует знание, свет которого пронзает тьму. Вы... ах, смешиваете добро и зло в своих романтических устремлениях, хотя с какой целью, сказать не могу. Теперь хихикал Драко, но Гермиона выглядела внезапно впечатленной. Она толкнула его локтем. — Прекрати. — Гермиона, не говори мне, что ты веришь... — МИСТЕР МАЛФОЙ! МИСС ГРЕЙНДЖЕР! — Трелони одарила их необычайно пронзительным взглядом. — Возможно, вы двое хотели бы поделиться тем, что библиомантия Видит в ваших сердцах! — Жареную курицу, скорее всего, — пробормотала Гермиона. — Мисс Грейнджер, — Трелони теперь стояла перед ними, а весь класс наблюдал. — Закройте глаза и коснитесь страницы. Гермиона прочистила горло и выпрямилась. Она послушно закрыла глаза и поместила указательный палец на открытую книгу перед собой. Драко потребовалось все его самообладание, чтобы не отреагировать, когда он увидел, на что указывает ведьма. Гермиона, однако, сдерживаться не собиралась. — Как ты ПОСМЕЛ! — закричала она, поворачиваясь к Драко. — Ты... ты... — Какая-то проблема, мисс Грейнджер? — спросила Трелони. Книги, кружившиеся над ее головой, взволнованно захлопали страницами. — Эта книга осквернена, — ледяным тоном сказала Гермиона. — Эти каракули не имеют... — Напротив, — Трелони вернулась к своему назидательному тону. — Пометки часто могут дать самые глубокие значения. Прочитайте вслух, мисс Грейнджер. — Глу... бооо... заапр... люууб... — промямлила Гермиона. — Громче, пожалуйста, мисс Грейнджер. — ГЛУБОКАЯ, ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ, — практически прокричала ведьма, мгновенно покраснев. К щекам Драко тоже прилил жар. Весь класс ахнул, и хихиканье начало распространяться между рядов, поскольку люди явно не могли примириться с концепцией Гермионы Грейнджер, питающей глубокую, запретную любовь. Только Вейн и Лавгуд оставались невозмутимыми. Определенно, в данный момент Гермиона не проявляла никаких признаков любви. Ее взгляд грозил поджечь Драко прямо на месте. Возможно, не стоило писать «глубокая, запретная любовь» и рисовать маленькие сердечки со стрелами на странице с красавцем Григорием Льстивым и одноглазой горбатой старухой с бородавкой размером с ее нос на подбородке. — О, моя дорогая девочка, — Трелони сложила руки на своей тощей груди. — Ты под чарами глубокой, запретной любвииии! Ведьмы за соседним столиком нахмурились, явно завидуя. — Моя бедная, дорогая мисс Грейнджер... — Трелони двинулась, чтобы похлопать Гермиону по руке, затем передумала. — Любовь определенно может привести нас во тьму, в глубины отчаяния и темных побуждений... — Что ж, — холодно прервала Гермиона. — Очень мило. Возможно, нам стоит посмотреть, что у Малфоя на сердце? — Да, да, конечно. Мистер Малфой, — запнувшись, сказала Трелони. Драко открыл рот, чтобы отказаться, но во взгляде Гермионы появился вызов, а Малфои никогда не отступают. Он закрыл глаза и поместил палец на страницу. Затем открыл глаза под жадными взглядами Трелони и остальных студентов. Гермиона была единственной, кто не смотрел на него, — вместо этого ее глаза были прикованы к его пальцу, лежащему на странице, а ее лицо побледнело. Дурное предчувствие охватило Драко, и внезапно он перехотел смотреть. — Что там написано, мистер Малфой? — Голос Трелони был удивительно тихим. Драко переглянулся с Гермионой, и она скривилась. Он прочистил горло и прочитал вслух тихим, ровным голосом: — «Все началось с крошечного мерцающего пламени, едва заслуживающего внимания. Слабого и преходящего. Но каждую ночь пламя разгоралось ярче, проливая свет на мою тьму, делая меня беспомощным. Я не мог отрицать, что это было нечто новое, нежеланное и неожиданное, но отчаянно необходимое, и что моя жизнь никогда не будет прежней». В классе повисла гробовая тишина. Трелони выглядела готовой упасть в обморок от шока. Голос Драко набирал силу, пока он читал, и последние слова прозвучали громко и отчетливо: «никогда не будет прежней». Гермиона смотрела на него, ее рука, лежащая поверх розовой скатерти, дрожала. Драко хотел накрыть ее своей рукой, чтобы успокоить, но в последний момент сжал кулак и отвернулся. Трелони отступила, ее увеличенные очками глаза были полны изумления. Затем раздалось хихиканье и шепот: — Ну, это точно не про нее... — ...Точно не про них... — ...Золотая девочка... — ...Пожиратель смерти... — ...Маглорожденная... — ...Она думает, что он действительно посмотрел бы на... Хихиканье превратилось в смешки, затем в откровенный хохот. Вейн и ее подруга просто молча смотрели, а Лавгуд улыбалась. Драко смотрел на Гермиону, пока нарастал смех. Она сидела прямая как струна, лицо лишено всякого выражения — совсем как в тот первый день, когда она присоединилась к нему за этим самым столиком. Это было то самое выражение лица, которое она носила годами, когда он дразнил и оскорблял ее — непроницаемое, с ничего не выражающими глазами. Но на щеках расцвел румянец, и на этот раз Драко мог чувствовать смущение и разочарование, исходящие от нее волнами. Она не хотела скрывать их отношения, но была готова это делать, играть роль чопорной зубрилы в глупых маггловских колготках, которая ничего не знает о скрытых страстях и темных желаниях. Все, что нужно было сделать Драко, это усмехнуться — хватило бы одного презрительного движения губ, отработанного закатывания глаз, и они были бы в безопасности. Первой пришла в себя Трелони, издав нервное хихиканье. — Очевидно, — выдохнула она, — это два отдельных чтения, совершенно не связанных друг с другом, возможно, даже слегка преувеличенных... — Нет, это не так, — холодный голос Драко не был громким, но легко прорезал шепот и хихиканье. Он повернулся к Гермионе и взял ее дрожащую руку в свою. — На самом деле я считаю оба чтения совершенно точными, не так ли, Гермиона? — Драко, — прошептала она. Он постучал по странице перед собой другой рукой. — Эти слова... — ...относятся к яйцу огнедышащей курицы! — прошипела ведьма. Он пожал плечами. — Фермер был весьма поэтичным. Гермиона посмотрела на ошарашенный класс, затем снова на Драко. — Ты уверен в этом? — прошептала она. — Абсолютно. — Драко встал, заставляя Гермиону тоже подняться, и в этот миг огонь в камине взметнулся вверх, а фиолетовые шторы внезапно соскользнули с медных карнизов и рухнули на пол, заливая класс солнечным светом. И тогда Драко понял. Ему не нужно уезжать из страны после Хогвартса — он найдет свободу прямо здесь. — Моя жизнь никогда не будет прежней, — громко процитировал Драко. — И ее тоже. И когда мы покинем эту школу, все изменится. Не так ли, Гермиона? Единым скоординированным движением каждая пара глаз в комнате переместилась с Драко на Гермиону, почти все присутствующие ожидали возмущенного возгласа, звонкой пощечины, пронзительного отрицания. Но Гермиона улыбалась. Она поднялась на носочки и поцеловала его в губы, а он поцеловал ее в ответ, положив руки на эту дурацкую джинсовую юбку. Гермиона отпустила его и повернулась к остальному классу, и когда она заговорила, ее голос был сильным и властным. — Да, — сказала она. — Все изменится. Все.

КОНЕЦ