Письмо в Коноху «Последний угасающий шанс на спасение»

После того как девушка ощутила гнев отца. Она не могла найти себе места. То что они делают с невинным человеком, ужасно. Мито не могла просто стоять в стороне. Всё, что произошло той ночью, не выходило у неё из головы. Ужас, который она испытала, когда увидела Хину на полу, измождённую, избитую, со следами крови — это было неправильно. Это было бесчеловечно. Она знала, что её отец и брат никогда не изменятся. Они не видели в этом ничего дурного. Для них Хина была лишь собственностью Рэна, вещью, которой можно распоряжаться по своему усмотрению. Но Мито так не думала. Она закрылась в своей комнате и достала свиток. Одним ловким движением зубов сняла колпачок с чернильницы и взяла кисть. “В Коноху. Срочно.” Она не могла обратиться напрямую к Хашираме — брату доверять было опасно. Но среди сенджу были те, кто её выслушает. Она писала быстро, торопливо, сдерживая дрожь в пальцах. “Хина в опасности. Она пленница. Рэн поставил на неё печати и готовится к свадьбе против её воли. Её сломают. Если не действовать сейчас — будет поздно.” Мито перечитала письмо, сердце бешено колотилось в груди. Ей было страшно. Если отец узнает… если Рэн узнает… Но она не могла иначе. Запечатав свиток, она тихо вышла из своей комнаты, двигаясь осторожно, как тень. Её верный сокол уже ждал у окна. — Лети, — прошептала она, привязывая свиток к лапе. — И принеси им надежду. Птица взмахнула крыльями и исчезла в ночном небе. Кадзуо не знал покоя с того самого момента, как Хина исчезла. Все говорили, что она сбежала, но он в это не верил. Она бы так не поступила. Не оставила бы их, не бросила всё без объяснений. Он прошёл по всем её следам, по всем возможным маршрутам — но нити обрывались. Будто её просто стерли из этого мира. — Чёрт… — тихо выругался он, сжимая кулаки. Кадзуо не был тем, кто легко сдаётся. Он знал, что Хина жива. Она должна быть жива. Каждый день он обшаривал леса, опрашивал торговцев, выслеживал малейшие зацепки. Но пока — ничего. В этот момент он услышал, как один из часовых крикнул: — Сокол! Кадзуо поднял голову и увидел, как на крышу одного из зданий опустилась крупная птица с привязанным свитком. Что-то внутри него дрогнуло. — Спускай его! — рявкнул он, подбегая к часовым. Его пальцы дрожали, когда он разворачивал бумагу. И с каждым словом его глаза наливались яростью. “Хина в опасности. Она пленница. Рэн поставил на неё печати и готовится к свадьбе против её воли. Её сломают. Если не действовать сейчас — будет поздно.” Кадзуо почувствовал, как внутри него что-то обрывается. — Проклятье… — прошипел он, сминая бумагу. Она не сбежала. Её похитили. Кадзуо стиснул зубы, сжимая письмо так, что бумага почти порвалась. Его сердце бешено колотилось. — Немедленно отнесите это Хашираме и Тобираме! — рявкнул он ближайшему шиноби, сунув ему свиток в руки. — Но… — Сейчас же! Не дожидаясь ответа, он уже мчался вперёд. Кадзуо не мог ждать, не мог сидеть сложа руки. Если Рэн действительно поставил на Хину печати, если свадьба уже назначена… У него нет времени. Он несся так, будто за его спиной горел огонь. Он не чувствовал усталости, не чувствовал боли в ногах — только ярость, страх и одно единственное желание. Найти её. Спасти её. Потому что если он не успеет… то может стать слишком поздно. Хаширама молча перечитывал письмо, с каждым мгновением сжимая его всё сильнее. Когда он поднял глаза, в его взгляде больше не было той мягкости, что все привыкли видеть. — Соберите всех, — его голос был тихим, но в нём читался холодный приказ. Спустя несколько минут в комнате собрались трое — Мадара, Тобирама и Изуна. Мадара первым делом вырвал письмо из рук Хаширамы, пробежав его глазами. Его лицо мгновенно исказилось от ярости. — Какой-то ублюдок осмелился тронуть её?! — прорычал он, смяв бумагу в руке. Тобираму, стоявший чуть поодаль, молча изучал выражение лиц остальных. Но его губы сжались в тонкую линию, а кулаки напряглись. — Это Узумаки, — ровным голосом проговорил Хаширама. — Рэн Узумаки. Тобираму чуть слышно цокнул языком. — Значит, он хочет войны. — Он обречён, — голос Изуны звучал непривычно холодно. Его обычно спокойные тёмные глаза горели гневом. Мадара хищно ухмыльнулся. — Мы его сотрём. — Нет, — тихо, но твёрдо сказал Тобираму. — Сначала мы заберём её. А потом разберёмся с тем, кто посмел её украсть. Хаширама поднялся. — Тогда идём. В комнате не осталось ни одного, кто бы не был готов убивать. Дверь в её комнату скрипнула, и Хина мгновенно открыла глаза. В полумраке она увидела высокую фигуру, застывшую в дверном проёме. Рэн. Он вошёл бесшумно, будто тень, а затем прикрыл за собой дверь. На его губах играла самодовольная улыбка. — Ты ждала меня, любимая? — его голос был низким, тёплым, но Хину от него передёрнуло. Она не ответила. Он медленно подошёл ближе, опустился рядом, провёл пальцами по её щеке. — Завтра у нас свадьба. Ты уже свыклась с этой мыслью? Хина смотрела на него холодно, но промолчала. Рэн улыбнулся шире. — А ведь ты могла бы сделать всё проще. Я же к тебе со всей душой… — Он вдруг наклонился, его дыхание коснулось её шеи. — Но ты упрямица. Мне даже нравится. Хина сжала кулаки, стараясь не выдать дрожь в руках. — Не бойся, — он усмехнулся, — завтра всё изменится. Ты станешь моей. И ты поймёшь, что бороться со мной бессмысленно. Он поцеловал её в висок, медленно, нарочно смакуя этот момент, а затем так же неспешно выпрямился. — Спи, — сказал он, направляясь к выходу. — Завтра у нас важный день. Дверь за ним закрылась, а Хина осталась лежать, сжимая зубы. Если она не сбежит сегодня… завтра будет поздно. Хина вздрогнула от едва слышного стука. В первые мгновения ей показалось, что это просто игра ветра, но затем звук повторился — короткий, осторожный. Она резко села на кровати и перевела взгляд на окно. В слабом предрассветном свете она разглядела знакомый силуэт. Мито. Та отчаянно жестикулировала, показывая, чтобы Хина открыла. Подойдя к окну, Хина быстро распахнула створки. — Ты что здесь делаешь?! — прошептала она, оглядываясь. — Тсс! — Мито подняла палец к губам, потом подала ей небольшой узелок. — Одевайся. Быстро. Хина не стала задавать вопросов. — Ты поможешь мне бежать? — тихо спросила она, натягивая простое тёмное кимоно. Мито нервно кивнула. — Я должна была это сделать раньше… но теперь я точно знаю — ты не должна оставаться здесь. Хина замерла на миг, а затем схватила протянутую ей руку. — Тогда уходим. Хина и Мито бежали по тёмным улицам, стараясь двигаться как можно тише. Сердце Хины колотилось в груди, но она заставила себя сосредоточиться. Нельзя терять контроль. Мито впереди быстро оглядывалась, указывая путь. — Лошади уже готовы, — прошептала она. — Мы почти у ворот. Хина кивнула, ускоряя шаг. Свобода так близко. Но внезапно вдалеке послышался топот. — Чёрт, — выдохнула Мито. — Они заметили. Хина сжала зубы. — Тогда бежим быстрее. Хина прижалась спиной к холодной стене, затаив дыхание. Рядом Мито тоже не двигалась, сжав кулаки. Мимо пробежали стражники — быстрые, напряжённые, явно ищущие беглянок. Одна из фигур остановилась прямо рядом с их укрытием. — Найдите их! — раздался голос. — Если они сбежали, господин Рэн нас всех убьёт! Хина сжала губы. Рэн… Мито осторожно сжала её запястье, подавая знак ждать. Через несколько мгновений стражники снова сорвались с места, скрываясь за поворотом. Мито выдохнула. — Теперь или никогда. Хина кивнула. Они снова бросились вперёд, скользя в темноте, пока впереди не замаячили ворота. Свобода так близко. Смех раздался внезапно, словно холодный ветер, который обдувает всё тело. Он был не похож на что-то живое — это был смех, полный злорадства и уверенности. — Ты думала, что сможешь сбежать, Хина? — прозвучал его голос, резкий и зловещий. Хина пыталась подняться, но силы оставили её. Она едва держалась на ногах, её тело продолжало дрожать, не в силах бороться с болью. Мито попыталась поддержать её, но сама была испугана. — Ты… ты… — шептала она, пытаясь понять, что происходит. Рэн шагнул из тени, его фигура возникла перед ними, а его взгляд был полон превосходства. — Милая, ты думаешь, что можешь уйти от меня? — его глаза сверкали, а его смех становился всё громче. — Ты не избежишь своего предназначения. Рэн резко поднял руку, его лицо приобрело жестокое выражение. — Схватить её! — приказал он, и стражники, скрывавшиеся в тени, моментально подскочили, направляя свои шаги к Мито. Мито пыталась вырваться, но её быстро схватили и сковали руки. Её лицо исказилось от страха. — Нет! — кричала она, обращаясь к Хине, которая едва держалась на ногах. — Хина, я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня! Рэн, не обращая внимания на её протесты, ухмыльнулся. — Запереть её. Пусть она подождёт своего часа. А ты, Хина, даже не думай, что у тебя есть шанс снова убежать. Ты теперь по-настоящему моя. Хина с трудом встала, её тело ломило от боли, но она не могла позволить себе сдаться. Печать, которая терзала её сознание, всё ещё давила, и смех Рэна продолжал звучать в её ушах, как эхом. — Ты даже не представляешь, что мне придётся сделать с тобой, чтобы сломить твою волю, — добавил он, наблюдая за тем, как Мито уводят в темницу. Рэн подошёл ближе, его лицо было покрыто ухмылкой, полной злости и жестокости. — Я тебе давал шанс, Хина, — сказал он, его голос был холоден, как лед. — Ты могла добровольно подчиниться, но ты выбрала путь сопротивления. Теперь ты будешь моей куклой, делая всё, что я прикажу. Он сделал шаг вперёд, и Хина почувствовала, как страх охватывает её. Её тело, измученное болью, не слушалось, но она не могла позволить себе сломаться, даже когда его слова пронизывали её, как острые ножи. — Ты не сможешь сбежать больше, — продолжал он. — Ты моя, Хина. Весь твой мир теперь будет вращаться вокруг меня. И ты будешь делать всё, что я захочу. Он протянул руку и коснулся её щеки, её кожа сжалась от его прикосновения, как от яда. — Ты больше не человек, ты инструмент. Моя кукла, и ты не сможешь сопротивляться этому. Это будет твоё наказание. Хина почувствовала, как её грудь сжимает отчаяние. Но она не могла сдаться. Где-то в глубине души она всё ещё верила, что есть шанс, что она вырвется.