Пролог «Возможно, мы поспешили…»

День во всех отношениях выдался прекрасным. Гермиона выспалась впервые за несколько месяцев. Спокойно позавтракала, не спалив яичницу. Выйдя на улицу, с наслаждением вдохнула бодрящий воздух и ощутила приветливое прикосновение октябрьского солнца, из последних сил принявшегося целовать россыпь почти исчезнувших от постоянного сидения в кабинете веснушек. Вторую осень подряд Британия радовала удивительным теплом, но Гермиона, заперев себя сначала в Хогвартсе, а после в Министерстве, день изо дня упускала возможность насладиться разгулявшейся погодой. Но не сегодня. Выбив, наконец, заслуженный выходной, волшебница планировала надышаться вдоволь, чтобы выхваченной дозы кислорода хватило до следующего, Мерлин знает когда подаренного ей, отгула. Грейнджер, как и мечтала, устроилась в Отдел регулирования магических популяций и контроля за ними. Причём, практически сразу после завершения седьмого курса, на который вернулась одна, без Гарри и Рона, решивших воспользоваться возможностью избавить себя от одного лишнего года в школе, чтобы тут же приступить к обучению на аврора. Строго говоря, Гермиона получила приглашение на работу сразу после войны, но, желая сделать всё правильно, не могла позволить себе выйти на службу, не окончив обучение в Хогвартсе. В Министерстве её стремление оценили, поэтому придержали место на год, а почти пять месяцев назад, когда молодая волшебница по всем правилам пришла на собеседование, тут же взяли в штат, завалив в первый день таким количеством бумаг, что Грейнджер до сих пор не могла с ними разобраться. Прогоняя прочь любые мысли о работе, что с пугающей настойчивостью пробирались в подкорку, девушка перешла дорогу и направилась к небольшому парку у самой границы магического Лондона. Ступив на тропинку, укрытую тенью размашистых каштанов, она на минутку остановилась, подставляя лицо свежему ветерку. Прохладные порывы блуждали в волосах, распахивали накинутое поверх старого свитера пальто и нашёптывали что-то ласковое, успокаивающее, заставляя хоть ненадолго забыть о том, с какой целью она сюда пришла. День действительно был замечательным, если не считать одно маленькое «но»: Гермиона шла на свидание с Роном. Свидание, которое должно было закончиться расставанием. После поцелуя, случившегося в мае прошлого года, когда адреналин, липкий страх, горечь от многочисленных потерь, радость победы и ещё тысяча разных эмоций захлестнули их, толкнув в объятья друг друга, Рон и Гермиона в глазах всех и каждого стали парой. Девушка, что много лет видела в рыжем, порой бестолковом, раздражающем, но храбром и верном друге кого-то большего и, наконец, получила ответ на свои чувства, первое время ощущала радость. Она предвкушала дивные свидания, объятья, наполненные нежностью и особой близостью, разговоры о совместном будущем, в котором лет через пять они доросли бы до свадьбы, а ещё через несколько лет — до детей. Гермиона рисовала чудесную картину, в которой была уважаемым человеком в Министерстве, Рон служил аврором, а все друзья, родители и семейство Уизли, к которому она теперь полноправно принадлежала, жили в мире и счастье. Такой, по крайней мере, был план. Вот только хватило всего пары месяцев, чтобы на смену счастливому возбуждению пришло болезненное разочарование. Это случилось до абсурдного стремительно, что Гермиона, отрицая очевидное, какое-то время подозревала у себя помутнение рассудка или одну из форм посттравматического стрессового расстройства. Но всё было прозаично: они с Роном попросту не подходили друг другу. Несмотря на тот первый поцелуй, случившийся спонтанно, будто в тумане, дальнейшее сближение застопорилось. Объятья стали неловкими и каким-то нежеланными. Поцелуи, если случались, то редко и в щёку, вызывая при этом необходимость побыстрее стереть влажный след с кожи. А свидания, инициатором которых обычно была Гермиона, напоминали встречи двух товарищей, разговаривающих только о том, как тяжело приходится на учёбе или какие новости у их общих друзей. Они будто забыли, что должны жаждать чего-то более интимного, личного, соответствующего статусу «возлюбленные». Но такое печальное положение вещей Грейнджер списывала на смущение от резкой смены статуса и физическую отдалённость, ведь как-никак весь прошедший год девушка находилась в Хогвартсе, а Рон — в Лондоне. Эти двое столько лет считались просто друзьями, изредка ревнующими, неловкими, не осознающими до конца природы своих чувств, что сейчас, когда они, наконец, сошлись, при этом оказавшись вдали друг от друга, некоторая корявость поведения была понятна и простительна. И Гермиона это понимала, и прощала. Вот только она никак не ожидала, что любви, которой, казалось, в ней плещется в избытке, окажется недостаточно для построения счастливых отношений. Когда Рон, спустя год обучения в аврорате, вдруг заявил, что не хочет этим заниматься, Гермиона почувствовала, что её представление об идеальном будущем трещит по швам. Она пыталась донести до парня, что отказ от дела, о котором тот мечтал, совершенно не разумен. Она просила потерпеть, ещё подумать, но Рон стоял на своём. Учёба очень быстро показала, что быть аврором — не его. Он жаждал приключений, но не столь опасных. Рон хотел славы, сияния, успеха. А бытность мракоборца, чей удел ловить преступников и торчать в пыльном кабинете под горами бумаг, силясь отыскать зацепку по любому из многочисленных дел, не отвечала представлениям о жизни, которая ему подходит. Поэтому Рон, не желая дольше мучиться, решил сменить направление и отправился покорять мир квиддича. Гермиона не одобряла это решение, но пришлось смириться, ведь, даже если романтика меж ними не получалась, Рон был дорог ей, и она желала ему самого лучшего. Да и Уизли находился в полной уверенности, что его с радостью возьмут в любую команду, а потому особых поводов для переживаний не было. Для исполнения мечты Рон каждый день тренировался до изнеможения, учил тактики и приёмы, ходил на просмотры, но раз за разом проваливался. Прошло не так много времени, чтобы отчаиваться, Уизли ведь был в самом начале пути, но он всё равно ощущал нестерпимое разочарование, становясь раздражительным и удручённым, срывающим злость на родных и близких. И особенной болью в нём отзывалось то, что Джинни, попавшая на просмотр к «Холихедским Гарпиям» всего через неделю после выпуска из Хогвартса, была сразу принята в команду и успела успешно сыграть уже не один матч в основном составе. Но, несмотря на то что отношения с Роном складывались совершенно не так, как девушке хотелось, Гермиона не была готова отказаться от парня, пока две недели назад не поняла окончательно, что дело гиблое. Однажды вечером, когда они с Роном договорились поужинать, Гермиона подошла к ресторану и увидела, как с Уизли откровенно флиртовала милая блондинка. Парень краснел и смущённо улыбался, наслаждаясь вниманием, а Грейнджер, внимательно следя за каждым произнесённым словом, вылетевшим смехом, случайным прикосновением девичьих рук к мужскому плечу, не ощущала ровным счётом ничего. Будто это не её парня сейчас клеила какая-то барышня. Казалось, начни эти двое страстно целоваться, Гермиона скорее порадуется, что у Рона кто-то появился, нежели сгорит в приступе ревности. Осознание ситуации до того испугало, что девушка на мгновение растерялась, решая бежать ли прочь, расставаться с Уизли сию же секунду или отложить разговор на потом. В итоге Гермиона прождала две недели, дав себе возможность убедиться в правильности принимаемого решения. Успокоившись, Грейнджер смирилась с тем, что её детское увлечение закончилось, а чувства, когда-то считаемые любовью, были обманом, привычкой, тягой к стабильности и покою. Она с грустью подумала, что не стоило начинать встречаться, не стоило сразу говорить всем, что они пара. Надо было подождать, вернуться к нормальной жизни, а уж потом бросаться в какие-либо отношения. Но, увы, осознание пришло слишком поздно. Теперь единственный вариант закончить весь этот нелепый кошмар — расстаться. И сделать это нужно было как можно безболезненнее. В идеале, сохранив многолетнюю дружбу и не став врагом многочисленного семейства Уизли. Без труда отыскав нужную скамейку, на которой они с Роном время от времени болтали, завершая очередное унылое свидание, Гермиона убрала с неё пару опавших листьев, присела и стала ждать. Парень опаздывал. Но с ним это случалось постоянно. Решив провести время с пользой, девушка достала из сумки толстый справочник по магическим созданиям Шотландии, но, не успев прочитать и пары страниц, услышала тяжёлые шаги и знакомый запыхавшийся голос: — Прости, Герм. Игра затянулась. Грейнджер подняла глаза и увидела жутко взлохмаченного парня в лёгкой куртке, из-под которой торчал красный свитер грубой вязки. Он с явным облегчением скинул к ногам огромную сумку с квиддичной формой и устало выдохнул. — Как всё прошло? — спросила Гермиона, отодвигаясь в сторону, чтобы Рон мог сесть рядом. — Ужасно, — фыркнул Уизли, плюхаясь на скамейку. — Я уверен, что результаты куплены. Я был лучшим, Миона. Ты бы видела. Не пропустил ни одного квоффла. — Но тебя не взяли, — едва слышно проговорила девушка, наблюдая за тем, как друг недовольно кривит губы. — Кто в итоге прошёл? — Саймон Форд, — выплюнул Рон. — Не понимаю, почему. Я на метле явно держался лучше. Да, он более проворный. Но парень доходяга! А я крупнее, мимо меня не так-то просто пролететь. — Видимо, им нужен был кто-то манёвренный, — пожав плечами, сказала Грейнджер. — Я тоже достаточно манёвренный! — тут же взвился Уизли. — Он просто чей-то сынок или племянник, точно говорю. Иначе взяли бы меня. — Может быть, — вздохнула девушка, уже жалея о том, что вообще начала о чём-то расспрашивать. С каждым проваленным просмотром Рон становился всё злее и истеричнее, а Гермиона, едва удерживающая желание отговорить друга от затеи стать звездой квиддича, всё труднее находила слова для поддержки. — Когда следующий отбор? — Не знаю, может в следующем месяце. Есть новая команда, думаю попробоваться к ним. Кивнув, Грейнджер отвернулась от парня, принявшись задумчиво рассматривать газон, покрытый оранжевыми листьями. Разговор о квиддиче и удручённое состояние Уизли никак не помогали настроиться на нужный лад. Она попросила Рона о встрече, чтобы, наконец, покончить с этими тягостными отношениями, но совершенно не представляла с чего начать. «Как вообще расстаются люди?» — ломала голову девушка, пока друг, отчего-то слишком тихо сидевший под боком, неожиданно не произнёс: — Знаешь, мама говорит, что нам с тобой не стоит затягивать со свадьбой. — Что? — от подобного заявления Гермиона поперхнулась воздухом, ошарашенно уставившись на парня, что с явным волнением теребил свитер. — Какая свадьба? Мы же только начали встречаться. — Мы встречаемся уже больше года, — как-то грустно усмехнулся Рон. Его голубые глаза со странной тревогой смотрели на Грейнджер, будто парень чего-то опасался. — Да и знакомы мы с детства, поэтому мама говорит, что тянуть с этим бессмысленно. — Рон, — стараясь звучать спокойно, Гермиона вся подобралась, готовясь сказать то, зачем, собственно, сегодня пришла. — По-моему, говорить о свадьбе рано. Да и, если честно, я не думаю, что вообще стоит. Уизли вдруг нахмурился, а в глазах мелькнуло замешательство, перемешанное с, как показалось Грейнджер, надеждой. Но надеждой на что? — Я хочу сказать, — продолжила девушка. — Что, возможно, мы поспешили. С отношениями, имею в виду. То, что происходит между нами, далеко от романтики. Мы друзья и, кажется, стоит остаться лишь ими. Откровенно говоря, я и позвала тебя сегодня, чтобы поговорить об этом. Чтобы… — решающая фраза давалась с трудом, но Гермиона, собрав всю гриффиндорскую храбрость, быстро её проговорила: — Чтобы расстаться. С каждым произнесённым подругой словом, Рон заметно расслаблялся. А стоило ей закончить, Уизли вовсе радостно улыбнулся, заставив Грейнджер недоумевающе хлопать ресницами. — Мерлин, Гермиона, я так рад, что ты это сказала! — воскликнул парень, выдыхая с явным облегчением. — Мне было так стыдно, что я задумываюсь о расставании. А тут ещё и мама с этой свадьбой. Я буквально сходил с ума! — Ты думал о расставании? — удивилась девушка, ощущая что-то вроде обиды. Нет, конечно, Гермиона не хотела замуж за Рона, но отчего мысль о том, что она могла его чем-то не устраивать, отозвалась лёгким раздражением, от которого, впрочем, волшебница без труда отмахнулась. — Как давно? — Да не знаю, — пожав плечами, ответил Уизли. — Просто казалось, что что-то не клеится. Посмотри вон на Гарри с Джинни — они не отлипают друг от друга, а мы… Нам такое не подходит. Не хочу сказать, что твоё общество мне в тягость, но не те это чувства, понимаешь? Не так должно быть. — Ты прав, — усмехнулась Гермиона, ощущая как напряжение, многие дни терзавшее грудную клетку, стремительно улетучивается. — Мне тоже так кажется. — Тогда всё? — расплываясь в счастливой улыбке, спросил парень и запустил пятерню в без того торчащие в разные стороны волосы. Он всегда так делал, когда смущался. — Я имею в виду, мы больше не вместе? — Получается, что так. Видя, каким расслабленным и очень довольным стал Рон, потеряв, как оказалось, столь тягостный статус возлюбленного Гермионы Джин Грейнджер, девушка не могла не улыбнуться. Она и подумать не могла, что когда-нибудь кто-то будет так счастлив расстаться с ней. Это могло быть даже обидно, не будь столь комично. — Ха, Гермиона, это самое лёгкое расставание в моей жизни! — приобняв подругу одной рукой, принялся хохотать Уизли. — С Лавандой и то было сложнее. — Ой, иди к чёрту, Рональд, — фыркнула Грейнджер, но руку друга не убрала. Скорее наоборот, приятная тяжесть и тепло его кожи ощущались чем-то правильным и родным, заставляя пододвинуться ещё ближе. Они всё ещё были друзьями, сумевшими без потерь выбраться из этой запутанной ситуации. Осознание того, с какой лёгкостью это случилось, сладким воодушевлением вибрировало где-то в области сердца, позволяя, наконец, вдохнуть полной грудью. — Только, Герм, — как-то смущённо произнёс парень. — Ты, пожалуйста, не говори пока никому, что мы расстались. Даже Джинни. И Гарри. Никому. — Почему? — Позволь мне сделать это самому. Ты же знаешь, у меня как-то не клеится с жизнью. Имею в виду, из аврората я ушёл, с квиддичем пока тухляк, а если моя семья узнает, что и с тобой не получилось… Они ж меня съедят, понимаешь? Особенно близнецы. Поэтому я лучше как-нибудь сам скажу, когда буду готов, ладно? — Ну ладно, — не понимая, к чему такие сложности, всё же согласилась Гермиона. — Ты только не затягивай, хорошо? — Конечно! — принялся кивать парень, втягивая подругу в крепкие объятья. — Мне просто нужно немного времени и всё. Не переживай. Решив, что ничего страшного не случится, если она переложит эту ответственную миссию на Рона, Гермиона решила довериться другу. Как-никак это его семья. И ему должно быть виднее, как подобную новость стоит до них донести. «Уверена, они поймут» — подумала Грейнджер, вполуха слушая Рона, вновь принявшегося говорить о том, какое же верное решение они только что приняли. — «Разве что Молли может обидеться, но это наша жизнь в конце концов. Всё будет хорошо». Наслаждаясь лёгкостью в теле и вновь обретённой свободой, Гермиона едва не рассмеялась, представляя как Джинни, которая, как только услышит от Рона, что они расстались, мигом примчится к подруге для допроса. Возможно, она будет недовольна, но Грейнджер сможет всё объяснить. Хотя, вспоминая периодические замечания младшей Уизли о том, что подруга могла найти кого-то получше, даже среди её братьев, девушка стала склоняться к ожидающим её поздравлениям. — Слушай, Герм, а у тебя есть что поесть? — вклинился в мысли Рон, жалобно глядя на подругу. — Я ж после квиддича. Голодный жуть! — Конечно, — усмехнулась Гермиона, качая головой. — Пойдём накормлю. — Спасибо! — вскакивая на ноги, просиял Уизли. — Надеюсь, у тебя есть что-то мясное? Я бы сейчас и дракона съел. Весело переговариваясь, двое друзей направились в маленькую квартирку неподалёку. И пока Рон выпытывал, чем его будут угощать, Гермиона недоумевала, как она вообще могла думать о возможности совместной жизни с этим парнем. Даже поженись они, их неминуемо ждал бы развод, как минимум потому, что Грейнджер не смогла бы изо дня в день утолять зверский аппетит друга и терпеть его отвратительные манеры за столом.