Глава 2. Своё место

Ночь опустилась на Шэн. Крупные капли дождя барабанили по крыше и листьям, падая на влажную землю. В воздухе пахло сыростью. Таньтай Цзинь после наказания дождался, когда Е Сиу уснёт и вышел из дома, сев на ступени галереи. Он смотрел в ночную дымку, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Но он продолжал сидеть, не шевелясь, словно так растворится в этой тишине, прерываемой лишь стуком дождя, вместе со всеми своими мыслями. — Ваше Высочество, — послышалось чуть поодаль. Таньтай Цзинь сразу узнал этот голос. Он повернул голову и увидел Ляньсюэ, что с зонтиком приближалась к нему. — Днём мы, как мне показалось, не закончили, нас прервали, — сказала девушка, — позвольте мне всё-таки обработать ваши раны. Если запустить, последствия будут плачевными. — И что с того? — пробормотал Таньтай Цзинь, приподнимая бровь, словно поддразнивая её. — Будет же хуже, — она не подходила ближе, будто бы так боялась вспугнуть его. Таньтай Цзинь склонил голову набок, изучая её. Чего она добивается? Какие цели преследует? — И вас это волнует? — спросил юноша. — Да, — кивнула Ляньсюэ. Таньтай Цзинь вздохнул. Повисла тишина. Но девушка не уходила. Просто продолжала стоять и смотреть на него. Не требовала, не приказывала. Не унижала. Она просто ждала. И почему-то именно это заставило его подняться и пойти за ней.

***

Они пришли в её комнату, которая по совместительству была и лекарской. Ляньсюэ подошла к деревянному сундуку, который был наполнен частью её лекарств, включая иглы, которыми она лечила Е Сиу много лет назад. — Вам нужно оголить спину, — сказала Ляньсюэ. Таньтай Цзинь с полминуты смотрел на неё, но в итоге всё же стал снимать ханьфу и спустил со спины нижние одежды. Он посмотрел на неё через плечо. Ляньсюэ вздохнула, изучая красные полосы на спине юноши. — Садитесь, я постараюсь быть осторожной, — указала на кровать Ляньсюэ и взяла из сундука мази, который поставила рядом. Таньтай Цзинь украдкой заглянул в него. Его взгляд привлекли дротики. Да, он знал, что это. Дротики с ядом. Юноша про себя усмехнулся: какие секреты ты хранишь, Ляньсюэ? Когда пальцы девушки коснулись его спины, он напрягся, не заметив, как сморщилась Ляньсюэ. Она вновь почувствовала укол боли, которую в себе носил Таньтай Цзинь. — Больно? — тихо спросила она. — Нет, — без эмоций ответил Таньтай Цзинь. Ляньсюэ не стала спорить, нанося холодную мазь на раны. Про себя она отметила, что те были как уже немного зажившими, так и более свежими. Значит, Е Сиу била его и сегодня вечером. Демоница! Как можно так издеваться над человеком? Ляньсюэ зло насупилась, но работала молча, аккуратно и даже нежно. Её движения были лёгкими, почти невесомыми. — Вы ведь не боитесь боли, не так ли? — вдруг нарушила тишину девушка. Таньтай Цзинь усмехнулся. С чего вдруг такой вопрос? — Нет. Ляньсюэ вздохнула, продолжая наносить мазь. Таньтай Цзинь ёжился, ощущая тепло её рук даже сквозь холодное лекарство. — Вы просто привыкли, — тихо произнесла она, — но это не значит, что так должно быть. Таньтай Цзинь не ответил. Ему казалось, что он уже давно научился не реагировать на чужие слова. Но почему тогда ему было больно не так, как обычно, когда он слышал её? Она говорила так тепло. Так непривычно. Так… странно. — Готово, — наконец сказала Ляньсюэ, а потом добавила: — Нужно подождать где-то с минуту, когда мазь впитается, и можно будет одеваться. Уже утром у вас не будет ран. Но… если вдруг они вновь появятся, вы знаете, где меня искать. Таньтай Цзинь кивнул. Он сказал себе, что она всего лишь лекарь. Это её работа. А не забота. Будь здесь Е Сиу, она делала бы то же самое. — Спасибо, госпожа, — холодно сказал он. Ляньсюэ убрала мазь в сундук и встала, убирая его под стол. Таньтай Цзинь наблюдал за ней. Они столкнулись взглядами. Девушка улыбнулась. Юноша отвернулся и стал одеваться. Так странно. Опять. Раньше все только били его: физически и морально. А она? Отдала часть своего обеда, будто бы это было обычное дело. Улыбалась ему. Говорила о боли так, словно действительно её чувствовала. Но Таньтай Цзинь знал. Людям нельзя доверять. Стоит только привыкнуть, привязаться, и тебе нанесут такую рану, которая не сравнится с той, что сейчас была у него на спине. — Вам стоит выспаться, — сказала Ляньсюэ, садясь за стол, — слабое тело сложнее лечить. Таньтай Цзинь склонил голову набок. — Как трогательно, — усмехнулся он, — госпожа решила проявить милосердие? Она не ответила, только посмотрела на него… так же, как тогда, на кухне. С глубокой печалью в глазах. Словно что-то понимала. Видела его насквозь. От этого стало неприятно странно. Таньтай Цзинь отвернулся. — Мне пора. Он направился к двери, продолжая чувствовать на спине её взгляд. Он не был враждебным. Но разве это что-то меняет? Всё равно рано или поздно она поймёт, что рядом с ним все сгорают. Или же… Она знала это с самого начала?

***

Таньтай Цзинь вернулся в их с Е Сиу покои. Та крепко спала, распластавшись по кровати и тихонько похрапывала. Юноша даже не взглянул в её сторону, бесшумно опустившись на циновку в углу. Но спать не хотелось. Боль в спине всё ещё давала о себе знать. Но не это беспокоило его. А она. Ляньсюэ. Эта странная девушка была словно из другого мира. Но видя её повязку на глазу, под которым был шрам, он понял, что она тоже знала, что такое боль. Но разве это повод вот так, от чистого сердца помогать ему? Он ведь никто. Принц-заложник. Чудовище. Ляньсюэ ничего не требовала. Не высказывала отвращения. Просто отдала ему часть своего обеда, обработала раны. Улыбнулась. Не высказала ничего, когда он язвил. Что у тебя в голове, Ляньсюэ? Таньтай Цзинь закрыл глаза. И перед ними — её взгляд. Взгляд, в котором не было ни отвращения, ни страха. Юноша пытался вспомнить, смотрел ли на него кто-нибудь так когда-то? И понял. Нет. Никогда.

***

Прокричали петухи, и Таньтай Цзинь проснулся. Боли в спине не было совсем. Он запустил руку под одежду, ожидая нащупать раны, но там была лишь гладкая кожа. Удивительно! Он вышел из покоев. Е Сиу ещё спала. В воздухе пахло свежестью, которая обычно бывает после дождя. Он решил прогуляться до беседки, и вдруг увидел там ту, что полночи занимала его мысли. Ляньсюэ. Она сидела на скамье в белом ханьфу с рисунком вишни на подоле и держала в руках пяльцы. Девушка вышивала. — Доброе утро, Ваше Высочество, — поприветствовала она его, заметив, но продолжая заниматься своей работой. — Зачем вы здесь? — Люблю запах после дождя, вот и вышла проветриться, — с улыбкой ответила она, а потом добавила: — И хотела убедиться, что вы не умерли от заражения. Его губы дрогнули в усмешке. — Разочарованы? Ляньсюэ задумалась, а потом покачала головой: — Наоборот, довольна. Значит, мазь помогла. Таньтай Цзинь пристально на неё посмотрел. Что ты несёшь в себе, Ляньсюэ? Какую цель преследуешь? Неужели ты действительно всё делаешь от чистого сердца? Молчание затянулось. Ляньсюэ вновь вернулась к своему занятию, словно его рядом и не было. Таньтай Цзинь развернулся и ушёл в сторону кухни, чтобы поесть, пока слуги не проснулись.

***

Таньтай Цзинь думал, что на этом их разговор закончен. Что она больше не обратит на него внимания. Но ночью, когда он сидел на галерее и смотрел в темноту с новыми ранами под одеждой, Ляньсюэ вновь оказалась рядом. — Доброй ночи, Ваше Высочество, — поприветствовала она его, — идите за мной, пожалуйста. — Зачем? — он поднял брови. — Вам нужно обработать раны, — просто ответила Ляньсюэ. Таньтай Цзинь замер. — Пройдёт. Ляньсюэ не спорила. Просто посмотрела на него — спокойно, бесстрастно. — Возможно. Но так будет лучше для вас. Он хотел отказаться. Захлопнуть перед ней дверь, чтобы не чувствовать эту заботу, но… Почему-то не стал. Он проследовал за ней в её комнату. Вновь сел на кровать, оголив спину. И Ляньсюэ вновь начала наносить мазь на его раны, которые сегодня были менее глубокими. Легко и профессионально. Таньтай Цзинь поймал себя на мысли, что следит за каждым её прикосновением. Он не выдержал. — Вы же не просто так это делаете. Ляньсюэ ответила сразу: — Конечно же, нет. Он напрягся. Но её следующий ответ заставил его потерять дар речи: — Я уважаю тех, кто умеет выживать. Её голос был ровным. Спокойным. Уважать… Обычно его презирали. Ненавидели. Но Ляньсюэ. Она ответила так просто, так естественно, словно это было правдой. — Вот и всё, — произнесла Ляньсюэ, — наутро ран не будет. Таньтай Цзинь оделся и поднялся, со смятением посмотрев на девушку. — Спасибо, госпожа. Он уже было отвернулся, чтобы уйти, как вдруг Ляньсюэ сказала ему в спину: — Я обустроила для вас место на чердаке. Если хотите, можете свободное время проводить там. Таньтай Цзинь удивлённо на неё посмотрел, ощущая тяжесть в груди. — Зачем вы это делаете? — У каждого должно быть своё место, — пожала плечами Ляньсюэ. Своё место… У Таньтай Цзиня никогда его не было. А тут будет? Ляньсюэ, что ты за человек? — Спасибо, госпожа. Что значил этот жест, он не знал. Но это пугало.