Глава 1. Несправедливость

Темнело. Таньтай Цзинь вышел от лекаря уже вечером. Странные чувства были у него. Он ожидал издёвок, насмешек, ударов, но вместо этого увидел боль в глазах лекаря. Так странно. На него никто никогда так не смотрел. Словно она почувствовала что-то такое, что он не показывал, скрывал за маской. Но сейчас он шёл в сторону их с Е Сиу покоев и ожидал новую волну унижений. Что она скажет в этот раз? Какую новую причину найдёт для того, чтобы выплеснуть злость? Он мог бы заранее предугадать её слова. Всё слишком предсказуемо. Но и предсказуемость – оружие. Пока она думает, что он сломленный щенок, ей и в голову не придёт, что однажды этот щенок укусит. – Вот ты и пришёл, – усмехнулась девушка, жуя виноград и сплёвывая косточки в тарелку, разлёгшись на кровати. Её верной служанки не было. А вот рядом с Е Сиу лежала. Плеть? – Как прошёл осмотр? – спросила Е Сиу с усмешкой, – она показала тебе своё уродство? Таньтай Цзинь промолчал. Е Сиу осклабилась, проследив за его взглядом. – О да, уродец, сегодня я тоже тебя немного полечу, – она отставила от себя тарелку с виноградом и взяла плеть, внимательно изучая её, проведя своими мерзкими пальцами по её основанию. А потом с вызовом посмотрела на Таньтай Цзиня, – на колени! Юноша склонил голову набок, с пару секунд изучая Е Сиу, а потом всё же сел. Девушка обошла его вокруг, похлопывая плетью по ладони. Она остановилась позади его спины, и он ощутил то, что уже ощущал сегодня – внимательный пронизывающий взгляд. Только вот за ним в этот раз последовала привычная боль. Послышался взмах, свист, и по спине Таньтай Цзиня ударила плеть. Юноша безразлично смотрел в пол. Последовал следующий удар, сильнее предыдущего. – Это всё ты! –кричала Е Сиу, нанося удары по спине, – я не должна была выйти за тебя! Ты уничтожил все мои надежды, весь мой мир! Ты чудовище! Ненавижу тебя! Хлёсткий звук рассёк воздух, и по его спине прошлась новая полоса боли. Затем ещё одна. И ещё.... Кровь сквозь одежду. Таньтай Цзинь просто молча сидел, ощущая, как пульсирует спина. И внезапно перед глазами возник образ лекаря. Позволят ли ей его вылечить? Вряд ли. Он давно попал в этот капкан боли, страданий и унижений. И никто ему не поможет. Никогда. Ханьфу пропитывалась кровью, Таньтай Цзинь зажмурился от боли, когда Е Сиу отбросила плеть в сторону и ногой наступила на спину юноши. Так привычно. Так предсказуемо. – Вам не надоело? – лениво спросил он, смахнув кровь с рукава. – Ах ты!.. – и Е Сиу ногой ударила его по окровавленной спине ещё сильнее. Но Таньтай Цзинь стерпел боль. Как делал это всегда. — Привыкай, – лениво сказала Е Сиу, отбросив плеть. – Это теперь часть твоей жизни. – Как скажете, госпожа. Е Сиу отвернулась от этого жалкого зрелища и ушла за ширму, чтобы переодеться в ночные одежды. Таньтай Цзинь продолжал сидеть на коленях. Когда Е Сиу вышла, она бросила испепеляющий взгляд на его окровавленную спину и усмехнулась. – Сиди там же, и только попробуй уснуть, – довольно сказала Е Сиу и легла в кровать, – спокойной ночи, муженёк. Часы тянулись, как густой мёд. Сначала просто ломило спину, потом боль стала тупой, ноющей, разливающейся по всему телу. Холод пробрался под одежду. Он перестал чувствовать пальцы на ногах. Когда за окном забрезжил рассвет, он понял, что не может больше согнуть колени. Он посмотрел на спящую Е Сиу. Когда-нибудь ты пожалеешь, что ранила меня. Все вы когда-нибудь пожалеете… *** Ляньсюэ решила спуститься из комнаты в кухню, чтобы поесть. Её порция всегда стояла в стороне, и её никогда никто не трогал. Девушка вошла в кухню и услышала смех. Время обеда, и все слуги собрались, чтобы поесть. Каково было её удивление, когда на кухне она увидела его. – Ваше Высочество?.. – расширился её глаз от увиденного. Он сидел с опрокинутой миской на голове, жидкие остатки стекали по скулам, по шее, капали на ханьфу. Лужица грязной воды растекалась по столу. И он ел. Медленно, сдержанно, как будто ничего не произошло. Он же отравится! А всем было всё равно. Все продолжали склабиться. Один из слуг хлопнул Таньтай Цзиня по спине. И тогда девушка заметила пятна крови на его ханьфу. Немыслимо! Откуда кровь? Его били? Но кто? – Ляньсюэ! – поприветствовали её слуги, – присоединяйся, тут очень весело! Е Сиу распорядилась, чтобы мы всячески издевались над этим отбросом, и тогда она будет поощрять нас. Как же это низко. Как же мерзко. Они смеются так, словно он не человек, а просто ненужный мусор. Они не думают, что он чувствует. Но Ляньсюэ знает. Она слишком хорошо знает, что чувствует человек, когда его унижают. Ляньсюэ так и замерла. А потом в её сердце кольнул холод – Таньтай Цзинь смотрел на неё выжидающе. Давай же, причини мне боль. Но вместо усмешки в её глазах он увидел нечто непонятное. Странно. Он ловит этот взгляд и не понимает, что в нём такое. Словно... словно его хотят увидеть. Не унизить, не сломить, а просто – увидеть. А потом она нахмурила брови. Ага, ну наконец-то! Наконец-то он видел в её глазах ненависть. Как предсказуемо. Но последующее удивило Таньтай Цзиня. Лекарь ненавистным взглядом обвела всех слуг и холодно произнесла: – У вас много работы. Живо за неё! Или я скажу госпоже Е, что вы прохлаждаетесь и не выполняете свои прямые обязанности. Думаю, ей не понравится услышанное. – Ляньсюэ, ты всегда портишь веселье! – разочарованно заговорили слуги, а потом всё-таки разошлись. В кухне остались только двое. Таньтай Цзинь, что продолжал есть испорченный рис и Ляньсюэ, что смотрела в спины слугам. – Вы не должны это есть, – произнесла девушка, повернувшись к нему. – Это просто рис, – спокойно ответил он, не поднимая глаз. – Вы можете отравиться, – покачала головой Ляньсюэ, а потом подошла к столу, где стояла её нетронутая порция риса. Она взяла пиалу и ещё одну – пустую, и села перед Таньтай Цзинем. Юноша перестал есть, смотря, как девушка половину своего риса высыпает в пустую пиалу и придвигает в его сторону. «Он не верит мне. В его глазах – настороженность, как у дикого зверя, привыкшего к побоям. Конечно, он думает, что я просто хочу поиграть с ним, прежде чем снова ударить. Все же так делали, верно? Как страшно жить в мире, где даже еда может оказаться ловушкой». – На, ешьте, – сказала Ляньсюэ с улыбкой, – это лучше, чем то, что вы едите сейчас. Таньтай Цзинь с непониманием смотрел на лекаря, что уже взяла палочки и принялась за рис. Таньтай Цзинь никогда не отказывался от еды. Поэтому отодвинул пиалу с испорченным рисом и начал есть тот, что дала ему Ляньсюэ. – Вы странная, – спокойно сказал он. – Обычно люди находят в этом удовольствие. – Удовольствие? – приподняла брови Ляньсюэ, забыв про еду, – как можно получать удовольствие, зная, что человеку больно? Это ужасно. Знаете, Ваше Высочество, я знаю о боли многое. Я чувствую её. И не хочу смотреть, как кто-то страдает. Слишком много этого в мире. И я сделаю всё, чтобы предотвратить распространение этого яда. Таньтай Цзинь промолчал. Чувствует боль? Почувствовала ли она его страдания? Вряд ли. – Я хотел спросить, – сказал вдруг Таньтай Цзинь. – Да? – улыбнулась Ляньсюэ. – Что означал ваш взгляд, когда вы только вошли и посмотрели на меня? Я никогда такого не видел в свой адрес. Ляньсюэ удивилась. Он никогда не видел в глазах печаль, обращённую на него. Как это вообще возможно? Он видел страх, ненависть, презрение, но не печаль? Что же с ним сделали? Что с этим юношей сделали люди, если даже банальная жалость для него – нечто чуждое? – Это была печаль, – ответила Ляньсюэ. – Печаль? – посмотрел на неё Таньтай Цзинь, – и что же заставило вас печалиться? – Я увидела несправедливость, – посмотрела прямо ему в глаза Ляньсюэ. – Что такое несправедливость? Девушка удивилась в который раз. Он правда не понимал. Ляньсюэ подумала, как бы сказать так, чтобы он понял. Видимо, мир чувств был далёк для него. – Несправедливость – это когда с кем-то поступают нечестно или обижают без причины. Например, оба делали одну работу, а в итоге одного из них похвалили, а другого – нет. Это несправедливость. Или как сегодня. Вы ведь ничего не сделали. Пришли поесть, а на вас набросились. Таньтай Цзинь попробовал это слово на вкус. Несправедливость. Значит, с ним всю жизнь так поступали? Ляньсюэ будто бы прочитала его мысли, ощутив пульсацию в глазу и тут же решила отвлечь юношу от мрачных мыслей. – Ваше ханьфу в крови, – начала она осторожно, – позвольте осмотреть ваши раны? Если их не осмотреть, они могут загноиться. Таньтай Цзинь посмотрел на неё недоверчиво. А потом просто сказал: – Ничего, заживёт. Ляньсюэ вздохнула. А потом улыбнулась: – Но тогда я поступлю несправедливо. Вы нуждаетесь в лечении, я могу его предоставить, но не сделаю. Не будет ли это несправедливо по отношению к вам? Таньтай Цзинь склонил голову набок, изучая Ляньсюэ. Странная девушка. – Это мой выбор. Не стоит. Спасибо за еду. Таньтай Цзинь встал с места и уже хотел было уйти, как Ляньсюэ подскочила и встала перед ним. – Ваше Высочество, я не враг вам. Я хочу помочь. – Да? – он чуть прищурился. – И что вам за это нужно? Таньтай Цзинь заглянул в её глаз и увидел там то, что потрясло его вчера. В нём читалась боль. Самая настоящая. Такая же, какую он чувствовал каждый день на протяжении всей своей жизни. – Как скажете, – тихо произнёс он, не меняя выражения лица. – Вот ты где! – в кухню вошла Е Сиу. Ляньсюэ была готова прямо здесь придушить чертовку. Она только хотела помочь, а тут она. Вряд ли она позволит ей помочь Его Высочеству, зная, какую ненависть питает к нему. – За мной! Таньтай Цзинь прошёл мимо Ляньсюэ, даже не взглянув на неё. И направился вслед за Е Сиу. А Ляньсюэ пнула от злости стул. Несправедливо!