Глава 5. Кошмар Ляньсюэ

Ночь была прохладной и тихой. После дождя воздух казался чище, свежий ветер мягко шевелил листья деревьев во дворе. Таньтай Цззинь не сразу заметил её. Ляньсюэ стояла у каменной дорожки, глядя на что-то в темноте. В руках она держала небольшой пузырёк с лекарством, но, похоже, даже не осознавала этого. Таньтай Цззинь собирался пройти мимо. Но что-то заставило его остановиться. — Вы часто выходите ночью, — сказал он негромко. Ляньсюэ чуть повернула голову. — Как и вы, — спокойно ответила она. Тишина. — Зачем? — спросил он, не зная, почему вообще спрашивает. Ляньсюэ слегка покачала пузырёк в пальцах, словно размышляя над ответом. — Иногда мне просто нужно… напомнить себе, что я существую. Он посмотрел на неё, но она не отводила глаз от темноты. — И вам для этого нужна ночь? — Нет, — Ляньсюэ усмехнулась уголком губ. — Просто днём люди мешают. Он не ожидал этого ответа. — Вы не любите людей? — Я просто давно перестала верить, что кто-то может просто так оставаться рядом. Она сказала это спокойно. Как нечто очевидное. Но в Таньтай Цззине что-то дрогнуло. Раньше он бы даже не задумался над её словами. Раньше ему было бы всё равно. Но сейчас… Он впервые поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы она так думала.

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тускло-оранжевые тона. Воздух был наполнен запахами прелой травы и дыма — слуги закончили работу и отдыхали у надворных построек. Таньтай Цззинь прошёл мимо, не привлекая к себе внимания. Но услышал. — Она неплохая для уродки. Грубый, ленивый голос. — Да ну? — хмыкнул другой. — Дело даже не в лице. Думаешь, принц правда снисходит до неё? — Ха! Она явно что-то хочет от него. — Видел, как она к нему тянется? Забавно, если он ей просто играет. Смех. Таньтай Цззинь замер. Всё внутри сжалось в неприятное, тёмное чувство. Он развернулся. — О, смотрите-ка! — один из мужчин усмехнулся, подталкивая локтëм другого. — Что, Ваше Высочество, хотите заступиться за свою лекаршу? — Или всё-таки она вам не безразлична? — кто-то громко фыркнул. — Ха! Да кому он нужен, этот пес! — раздался насмешливый голос. — Держится за неё, потому что больше никто не обратит на него внимания. Смех стал громче, злее. — Эй, Ваше Высочество! — кто-то выкрикнул ему вслед. — Может, попросите её вылечить вам позвоночник? А то ходите, словно сломленный! Таньтай Цззинь не ответил. Таньтай Цззинь ушёл. Как всегда. Как должен был. Но на этот раз что-то внутри было другим. Смех слуг ещё какое-то время звучал за спиной, пока он шагал вперёд, не подавая виду. А потом, когда звуки наконец стихли, он почувствовал чей-то взгляд. Остановился. Медленно поднял голову. На деревянной балке, чуть выше его роста, сидел ворон. Чёрные глаза птицы смотрели прямо на него — холодно, внимательно. Таньтай Цззинь вздохнул и опустил взгляд. — Что? — негромко спросил он. Ворон каркнул в ответ. Не просто звук — слова. — Ты злишься. Таньтай Цззинь хмыкнул. — Глупо, да? Ворон взмахнул крыльями, но не улетел. — Ты никогда не злился раньше. — Никогда? — Таньтай Цззинь прищурился. — Ты слишком много обо мне знаешь. — Ты говоришь со мной. Он усмехнулся. — Потому что ты единственный, кто слушает. Ворон каркнул снова — коротко, почти насмешливо. А Таньтай Цззинь отвернулся первым. Но, уходя, знал, что птица ещё долго будет смотреть ему вслед.

***

Таньтай Цззинь снова поднялся на чердак. Он не знал, зачем. Просто шёл, словно это было единственное место, где можно дышать. Дождя больше не было, но воздух всё ещё хранил в себе запах сырости. Лунный свет пробивался через прорези в крыше, отбрасывая бледные полосы на деревянный пол. — Ты снова здесь. Голос раздался не сразу, но Таньтай Цззинь не вздрогнул. Он уже привык. На перекладине, склонив голову набок, сидел ворон. — Мне кажется, или ты скучаешь? — продолжил он насмешливо. Таньтай Цззинь хмыкнул. — Ты опять решил поучить меня жизни? — Кто-то же должен, — каркнул ворон. Таньтай Цззинь устало сел у стены, не сводя с него взгляда. — Мне не нужны советы. — О, тогда всё хорошо, да? Ты больше не злишься? Таньтай Цззинь промолчал. Ворон наклонил голову сильнее, внимательно его изучая. — Хм… а ведь раньше тебе было всё равно, — заметил он. — Ты привык молчать. Привык терпеть. — Я не злюсь. — Конечно. Вот только твои руки говорят иначе. Таньтай Цззинь посмотрел на свои пальцы. Кулаки были сжаты. Он разжал их и скользнул ладонями по ткани одежды, будто ничего не произошло. — Это не имеет значения. — Правда? — Ворон усмехнулся. — Тогда зачем ты её ищешь? Таньтай Цззинь поднял голову. — Что? — Ты снова пришёл сюда, — в голосе ворона звучала насмешка. — Она тебе не нужна, но ты всё равно её ищешь. — Я её не ищу. — Неужели? — Ворон каркнул. — Странно. Ты ведь мог пойти куда угодно. Но ты выбрал её чердак. Таньтай Цззинь скривился. — Он не её. — Нет? — Птица наклонила голову. — А чей? Он промолчал. — Так я и думал, — продолжил ворон, довольно расправляя крылья. — Ты слишком долго ходил по клетке, принц. Теперь не знаешь, что делать, когда решётки исчезают. — Ты говоришь чепуху. — Возможно. Но ты ведь не ушёл. Таньтай Цззинь устало закрыл глаза. — Если ты хотел что-то сказать, скажи. Ворон хмыкнул. — Ладно. Давай я помогу тебе признаться в том, что ты уже знаешь. Он каркнул, а затем произнёс медленно, с расстановкой: — Ты привязываешься. Таньтай Цззинь открыл глаза. — Нет. — Ты привязываешься. — Нет. — Привязываешься. Таньтай Цззинь резко бросил в него какую-то деревянную палочку, что лежала рядом. Ворон легко увернулся и захохотал. — Ахах! Вот это злость! Ну же, скажи мне, что тебе всё равно! Таньтай Цззинь глубоко вдохнул. — Мне всё равно. — Ну, конечно, — ворон кивнул. — Вот почему ты злишься, когда о ней говорят гадости. — Я злюсь не из-за неё. — Конечно. Совсем случайно. — Она просто лекарь. — Разумеется. Поэтому ты всё время на неё смотришь. Тишина. Таньтай Цззинь чувствовал, как у него напряглась челюсть. — Я не смотрю. — О, а это уже интересно. — Ворон наклонил голову. — Ты не смотришь, но ты знаешь, как она держит чашку? Как у неё чуть напрягаются плечи, когда она говорит о прошлом? Как она касается окна, когда молчит? Он резко замолчал. Ворон захихикал. — Ну вот, принц. Ты ведь знаешь. Таньтай Цззинь медленно поднял взгляд. — Уходи. — Ой, напугал! — Ворон театрально взмахнул крыльями. — Я улечу. Но знаешь… Он каркнул, насмешливо, тихо. — Ты снова сюда вернёшься. Таньтай Цззинь не ответил. Но ворон был прав.

***

Огонь плясал перед глазами. Он был везде. Пламя поднималось выше, языки лампад колыхались в такт дыханию брата. Тени метались по стенам, искажая пространство, делая его нереальным, как дурной сон, из которого не проснуться. Жар обволакивал, душил, жёг воздух в лёгких. Её волосы намокли от пота, липли к вискам, но она не могла даже взмахнуть рукой, чтобы убрать их. Руки были связаны. Она осознала это не сразу. Попыталась пошевелиться — кожа натянулась, запястья пульсировали от впившихся в них верёвок. И только тогда пришло понимание. Она не может уйти. Ляньсюэ дёрнулась, но чужая рука схватила её за волосы и рванула вниз. — Ты не должна была родиться, — голос брата был холодным. Будто он не испытывал ничего. Будто говорил само собой разумеющуюся вещь. — Ты — ошибка, Ляньсюэ. Она хотела закричать, но горло не слушалось. — Ты уродуешь нашу кровь. Пламя взревело. Он резко опустил её голову вниз. Тёплый, липкий жар коснулся еë глаза. Но настоящая боль пришла позже. Сначала был страх. А потом… Огонь стал выжигать глазницу. Сначала опалились ресницы. Потом веко стало плавиться. Больно! А-а-а-а! Крик вырвался из груди, но он только расхохотался. — Вот теперь ты выглядишь так, как должна. Мир содрогнулся. Стены дрожали, сворачиваясь в тугие кольца, будто всё вокруг рушилось. Ляньсюэ захлебнулась слезами, но они мгновенно испарились, смешавшись с ожогом. Она не видела. Но чувствовала. Чувствовала, как его пальцы снова сжались в её волосах, дёрнули назад. — Этого мало. Она вздрогнула. — Тебя всё ещё можно узнать. Холод металла скользнул по щеке. — Но я исправлю это. Нет! Она дёрнулась, но его хватка только усилилась. Лезвие вошло в опалëнную глазницу. Крик разорвал её изнутри. Нет! Нет! Нет! Но он смеялся. Громко, разрывая уши, заполняя собой всё пространство. И вдруг… Этот смех изменился. Превратился в другой. Ляньсюэ застыла. Она не могла видеть. Но знала. Знала этот голос. Этот смех... Он не должен был звучать так. Нет… НЕТ! Она резко открыла глаз. Перед ней было его лицо. Лицо Таньтай Цззиня. И он тоже смеялся. Ляньсюэ резко села в постели. Воздух дрожал в лёгких, сердце колотилось так быстро, что отдавало в горло. Темнота вокруг была густой, плотной, как пепел, но кошмар ещё не отпускал. Где-то на краю сознания она всё ещё слышала этот смех. Глухая, тупая боль пульсировала под рёбрами. Она хватала ртом воздух, но лёгкие не могли насытиться. Глаза дрожали, смотря в пустоту. Она знала, что это был всего лишь сон. Но почему-то ей казалось, что он был ближе к правде, чем хотелось бы.