Глава 13. Что-то начинается

Таньтай Цзинь сидел у себя на чердаке, когда в комнатку постучались. Он громко сказал: «Входите», и на пороге появилась она. Та, что вызывала в нём спазмы до боли в висках. Та, что заставляла его кулаки непроизвольно сжиматься. Каждая её улыбка в его сторону вызывала тяжесть в голове. Ему было противно на неё смотреть, так, что язык прилипает к нёбу. Это была она. Е Сиу. — Здравствуй, Цзинь, — поприветствовала Ли Сусу мужа и прошла вглубь комнатушки, к окну, у которого на футоне сидел Таньтай Цзинь перед маленьким столиком. В руках она держала листки бумаги, — не хочешь поучиться рисованию талисманов? За время нахождения в воспоминаниях Инсинь она словно стала его понимать немного лучше. Обездоленный, брошенный ребёнок, что ел крыс из канав и не знал, что такое «достоинство». У него нет чувств и эмоций, так как он мог что-то испытывать к Ляньсюэ? И могла ли Ли Сусу стать такой же… особенной для него? Поэтому девушка решила всячески искать точки соприкосновения с Таньтай Цзинем. Тот тем временем просто смотрел на неё. Он не ожидал, что она придёт к нему и предложит обучаться. Что в твоей голове, Е Сиу? Я уже давно перестал тебя понимать. Таньтай Цзинь продолжал молчать. Тогда Ли Сусу расценила это как согласие и подсела к нему за столик подле, на подушку. Она взяла листок бумаги, что принесла с собой и изобразила на нём рисунок. Таньтай Цзинь, проследив за каждым её штришком, взял кисть, обмакнул в краску и принялся повторять рисунок. Хоть он видел его всего один раз и со стороны, всё же передал изображение точь-в-точь. Ли Сусу научила его, что нужно говорить, но после произнесённых слов листок лишь вспыхнул и сгорел. Таньтай Цзинь разочарованно посмотрел на пепел. — С первого раза ни у кого не получается, — поспешила его успокоить Ли Сусу, — на, возьми мой, попробуй. Таньтай Цзинь взял готовый рисунок и повторил слова. Листок взмыл в воздух и вылетел в открытое окно. Перед ними тут же раскрылся необычайной красоты пейзаж: вершины гор целовали небо и край солнечного диска, вода зеркалом распростёрлась перед ними, в траве прыгали зайчата, в воздухе летали птицы. Было тихо и спокойно. Ли Сусу заворожённо наблюдала за открывшейся перед ними красотой, пока она резко не исчезла. Девушка перевела взгляд на Таньтай Цзиня: тот сжал кулаки и немигающим взглядом смотрел на неё. — Правда, это было красиво? — спросила Ли Сусу. Но Таньтай Цзинь не только не восхитился картиной перед его глазами, но и источал некое разочарование. — Я думал, ты обучишь меня заклинанию, которым тогда отпугнула воронов. — Ну уж нет, — фыркнула Ли Сусу, — чтобы ты полдома разнёс? Надо начинать с простого. — Тогда мне не нужны твои уроки, — холодно ответил Таньтай Цзинь, — ты можешь идти. — Вечно ты такой… противный, — вспыхнула девушка и встала, — не нужны уроки, так и не надо. Я ухожу. И Ли Сусу вылетела из комнаты. Таньтай Цзинь облегчённо выдохнул. Одной проблемой меньше. Выносить общество Е Сиу было выше его сил.

***

Ляньсюэ вышивала. Минуты спокойствия в рутине долгой однообразной работы. Стали много болеть слуги, девушка лечила всех в порядке тяжести недугов. Но, в основном, обычная простуда, ничего серьёзного. В этот момент дверь после стука и приглашения приоткрылась, и в комнату вошла Иньцяо. Девочку словно распирало, настолько сильно она хотела поделиться последними новостями. — Что такое? — Ляньсюэ вздохнула, вышивая листок колокольчика на своём полотне, — выглядишь так, словно кто-то родился или умер. — Е Цинъюй приехал! — воскликнула служанка. На подоконник незаметно приземлился ворон. — И? — не отрывалась от своего занятия Ляньсюэ. — Ну как же… Его три года не было, и тут он приезжает. Всё поместье на ушах стоит, — не утихомиривалась Иньцяо, — я, помню, тогда только-только на службу поступила, и он уехал. Интересно, какой он? — Ничего особенного, — пожала плечами Ляньсюэ, — самый настоящий вояка: строит всех и вся, ни на шаг не отступает от предписанных правил. — Чуньтао говорит, он очень красивый, и стал ещё краше, — мечтательно вздохнула Иньцяо. — Может, и красивый, — немного раздражённо проговорила Ляньсюэ. — Ты вообще хоть кого-то, кроме своего Таньтай Цзиня видишь? — задала прямой вопрос девочка. — Иньцяо, не лезь в это, — Ляньсюэ поморщилась и прижала палец к губам — укололась. — Ну все же видят, как вы милуетесь, — надула губы служанка, — а он, между прочим, женат. И принц в конце концов, хоть и заложник. — И к чему это ты говоришь? — Ляньсюэ посмотрела на девочку исподлобья. — Забудь его, и всё, — посоветовала она, — найдёшь лучше, я уверена. И красивше, и по статусу подходящего. — Иньцяо, мне кажется, или у тебя много работы? — приподняла брови Ляньсюэ. — Ой, да, точно! — и служанка вылетела из комнаты Ляньсюэ. А девушка посмотрела на красноглазого ворона. И вздохнула. — И как его можно забыть, вот скажи хоть ты мне? — спросила Ляньсюэ, — если рядом с ним хочется жить. И никакие проблемы не кажутся страшными, всё по плечу. Молчишь? Ну и молчи. И Ляньсюэ отвернулась обратно к своему занятию. А Таньтай Цзинь в это время на чердаке понял, наблюдая за этой сценой через ворона, что Ляньсюэ у него одна. И другой такой уже не будет. Поэтому ею надо дорожить и ни за что не отпускать.

***

Ли Сусу понимала, что Таньтай Цзинь медленно утекает из её рук. Надо было что-то делать. На контакт он идти откровенно отказывался. Что же предпринять? Хотя бы тёплые халаты, которые она купила для него, носил, и то хорошо. Но что-то она упускала. Нечто очень важное. И не понимала, что причиной всему была прочная привязанность Таньтай Цзиня к Ляньсюэ. Нет, девушка видела, что они близки, но ещё не знала, насколько далеко зашли эти отношения. Что взгляды украдкой переросли в наполненные любовью поцелуи и нежные объятия. Но она не представляла, как была близка к тому, чтобы открыть для себя эту истину. Нужно быть внимательнее, Ли Сусу. Ты не туда смотришь. А она словно и не хотела видеть всех этих интимных моментов между Ляньсюэ и Таньтай Цзинем. Вот и оставалось, что только слепо гадать, что же между этими двумя. Ли Сусу подозревала, что одними обедами дела не обходятся, и ей так хотелось выведать правду, какой бы непристойной она не была. Ли Сусу всё думала, как же наладить отношения с Таньтай Цзинем. И то ли в ней взыграла сущность прежней хозяйки тела, то ли она действительно стала сходить с ума. Мысль подставить Таньтай Цзиня, а потом защитить его перед всеми, тем самым высказывая и показывая свою лояльность к принцу-заложнику, пришла сама собой. Выкрасть шкатулку с любимыми браслетами бабушки было плёвым делом. А потом надо было подговорить одну из служанок «показать пальцем» на Таньтай Цзиня. И тут как раз и был бы выход Ли Сусу во всей её красе. Выбор пал на Иньцяо. Девочка пятнадцати лет, что наивна и глупа в своей простодушности. Подговорить служанку нашептать на ушко бабушке Е о виновнике пропажи было плёвым делом. Главное, чтобы об этом не узнала Ляньсюэ. Ли Сусу была уверена, что лекарша сразу же заступится за Таньтай Цзиня вместо неё, и тогда всё пропало. И ей было плевать, что она разрушит одну маленькую жизнь одной незначительной для этого поместья и для этого мира служанки. Главное — сблизиться с Таньтай Цзинем. Эта мысль вскружила Ли Сусу голову. И вот настал день икс. Старшая госпожа собрала семейный совет, на котором были все: и генерал Е, и наложницы, и сыновья, и Е Сиу, а также Иньцяо. И, конечно же, виновник торжества — Таньтай Цзинь. Юноша стоял посреди комнаты под напряжёнными взглядами всех присутствующих. Только что Старшая госпожа вызвала Таньтай Цзиня в центр комнаты. Иньцяо нервно смотрела на Ли Сусу, даже не зная своей судьбы. Бедняжка. Но затейнице всего этого представления было плевать на возможные невзгоды в жизни служанки. Всё её внимание было обращено к нему одному. К Таньтай Цзиню. — У меня пропала шкатулка с драгоценностями, — начала Старшая госпожа, чему все удивились и стали переглядываться, а та тем временем властно посмотрела на юношу перед ней: — Ты знаешь что-нибудь об этом? — Нет, госпожа, — честно ответил Таньтай Цзинь. — А вот у меня другие сведения, — усмехнулась старуха, — одна птичка напела мне, что это ты выкрал мои украшения. Все тут же посмотрели на Иньцяо: было сразу понятно, о какой птичке шла речь, ведь она единственная была не из семьи Е в этой комнате. — Я ничего не крал, — холодно и отстранённо ответил Таньтай Цзинь, — у вашей птички нет слуха. — Ты украл мои драгоценности и ещё смеешь мне дерзить?! — вспыхнула Старшая госпожа, — признавайся сейчас и, так уж и быть, обойдёшься пятьюдесятью ударами плетью. А нет… И тут Ли Сусу вздохнула: её черёд в этом запланированном фарсе выйти вперёд. Девушка встала рядом с мужем: — Бабушка, он не крал! — воскликнула Ли Сусу, стараясь придать своему голосу убедительности. Она даже взяла Таньтай Цзиня за руку, которую тот не спешил вырывать, — Иньцяо лжёт! — Я понимаю твоё желание защитить мужа, внученька, — улыбнулась сладко-приторно старуха, — но Иньцяо служит у нас уже три года и никогда не была уличена во вранье. — Тогда осмотрите её комнату! — потребовала Ли Сусу, — я не принимаю обвинений в сторону Цзиня без подтверждения его вины! Цзинь порядочный человек и никогда бы не посмел выкрасть твои драгоценности! Чего не скажешь о служанке, у которой маленькое жалование! Все знают, как предвзято относятся к Цзиню в поместье, он просто белая ворона, вот и хотят выехать на его горбу, не запачкав обувь в луже собственной безнравственности. Все слушали Ли Сусу внимательно. Старуха жевала губами, а вот Иньцяо была красная, как рак. Слёзы текли из глаз в три ручья. Она не верила, что Е Сиу может быть так жестока! Зачем ей это? К чему этот концерт? Что она, обычная служанка, что и носа не высовывала, могла сделать ей, дочери генерала? Как защитить свою честь? А Ли Сусу торжествовала в этот момент, с нежностью смотря на Цзиня. Она ещё не знала, что всё тайное становится явным. И если не семья Е Сиу узнает о её плане, то Таньтай Цзинь. А юноша тем временем просто наблюдал. Но его руку жгло от прикосновения Е Сиу. Хотелось выдернуть ладонь, которую крепко обхватила своей собственной Ли Сусу. Уйти подальше от всего этого цирка. Не быть причастным к этому балагану. — Я ничего не крала! — закричала Иньцяо, — правда, Старшая госпожа, я просто…мне просто… я просто узнала, что это принц украл ваши драгоценности… — Если это действительно так, то тебе нечего бояться, — сказал внезапно молчавший до этого Цинъюй, для которого порядок был выше всего остального, — моя сестра права. Обвинять кого-либо без доказательств мы не можем, поэтому осмотрим и твою комнату, и чердак Таньтай Цзиня. Где будут украшения, тот и виновник. Твоя честь не будет запачкана, если ты лично не пролил на себя краски. Все согласно закивали. Ли Сусу с горящими глазами нагнулась к уху Таньтай Цзиня и шепнула: — Я не дам им пятнать твою честь, — и незаметно для всех мимолётно коснулась губами кожи. Но Таньтай Цзинь почувствовал это прикосновение, и оттого чуть дрогнул. А Иньцяо продолжала заливаться слезами. — Все могут идти, — сказала Старшая госпожа, и люди в комнате начали расходиться. Иньцяо бросилась в сторону комнаты Ляньсюэ. Ли Сусу за руку вывела Таньтай Цзиня из зала и повела в их покои. Всё тайное становится явным, запомни, Ли Сусу.

***

Иньцяо ворвалась в комнату Ляньсюэ без стука. Та стояла у очага, в котором над поленьями в котелке бурлил отвар для суставов Старшей госпожи. Девушка удивлённо обернулась на топот ног и рыдания. Ей в объятия бросилась Иньцяо. Девочка всхлипывала и всё приговаривала: «Е Сиу, Е Сиу». — Иньцяо, что случилось? — положила ей на плечи руки Ляньсюэ, пытаясь заглянуть в красные от слёз глаза, — успокойся и объясни. — Е Сиу… она… она… — всхлипывала девочка, размазывая по щекам сопли, — она сказала мне, чтобы я сказала Старшей госпоже, что Таньтай Цзинь украл её драгоценности. Она пообещала, что уволит меня, если я это не сделаю… Ну я и сказала… А потом Старшая госпожа собрала всех и обвинила принца в воровстве… А Е Сиу… она… И тут Иньцяо вновь зашлась в рыданиях. — Иньцяо, что сказала Е Сиу? — сжала плечи девочки Ляньсюэ. — Она обвинила в воровстве меня! — захлёбывалась слезами Иньцяо, — теперь они осматривают мою комнату…. Ляньсюэ, я уверена, украшения Старшей госпожи найдут у меня!.. Ляньсюэ прижала к себе девочку, поглаживая ту по спине. — Почему она так поступила?.. — плакала Иньцяо, — у Е Сиу нет сердца. Или оно чёрствое, как корка того хлеба, что даже птицы не клюют… Меня всё равно уволят… Куда я пойду?.. — Всё будет хорошо, — пыталась успокоить девочку Ляньсюэ. — Ничего не будет хорошо, Ляньсюэ, — продолжала сотрясаться в её объятиях служанка, — это конец для меня… Почему? Почему я?.. Почему я?.. Это был тот вопрос, который Ляньсюэ задавала себе сама не один раз. Почему судьба приносит в нашу жизнь жестоких людей, у которых нет ничего за душой? Почему после солнечного дня наступает кромешная темнота на нашем пути, в которой невозможно согреться? Почему именно я страдаю? Почему именно на мою долю выпадают эти ямы, в которые ты падаешь и ломаешь ноги? Вопросы, которые задавал себе каждый человек. Которые задавала себе Ляньсюэ в минуты отчаяния. Которые пришлось задать и простой служанке-сироте, что мечтала о богатом муже и возможности вырваться из круговой поруки стирки-уборки-готовки-сплетен. — Если даже тебя уволят, — сказала Ляньсюэ, — я найду место, где ты сможешь работать. Поверь мне, никто ещё не оставался без всего. Кого ты обманываешь, Ляньсюэ? Тебе самой было пятнадцать, когда ты сбежала из дому без гроша в кармане. Но Иньцяо она не бросит. Она поможет девочке найти своё место, даже если той придётся работать в Доме утех. Е Сиу, ты чудовище! Ляньсюэ убедилась в этом в который раз.

***

У Иньцяо всё-таки нашли подкинутые Ли Сусу украшения. Девочке приказали немедленно собирать вещи. Ляньсюэ помогала уже бывшей служанке. Та больше не плакала. Лишь пустыми глазами смотрела перед собой. Старшая госпожа лично пообещала, что расскажет всем уважаемым людям в городе, что она — воровка, и ей ни в коем случае нельзя давать работу. — Куда же мне идти? — тихо спросила Иньцяо, складывая свои немногочисленные ханьфу. — Иди в Публичный дом, — сказала ей Ляньсюэ, разглядывая немногочисленные браслеты девочки. На удивлённый и одновременно испуганный взгляд Иньцяо девушка добавила: — устройся туда горничной. В таких заведениях всегда не хватает персонала. И тебе дадут крышу над головой. — Я боюсь, Ляньсюэ, — на глазах Иньцяо выступили предательские слёзы, — это конец? — Нет, Иньцяо, это только начало. Поверь мне, всё в твоей жизни изменится к лучшему, — улыбнулась Ляньсюэ, — надо только немного подождать, и всё само придёт. Я буду навещать тебя, обещаю. — Спасибо, Ляньсюэ, — сквозь слёзы пробилась слабая улыбка на искусанных от нервов губах, — ты всегда была такая добрая. Надеюсь, Е Сиу сгинет, и вы с принцем сможете быть вместе. Я верю, однажды так и будет. — Судьба — игривая дама, посмотрим, как оно будет, — усмехнулась Ляньсюэ. Иньцяо покинула дом семьи Е в тот же день. Как и посоветовала Ляньсюэ, она пошла в публичный дом, где ей нехотя, но дали работу. Ляньсюэ принесла отвар для суставов Старшей госпоже. — Ляньсюэ, девочка моя, — вздыхала грустно старуха, разглядывая украшения, — поверить не могу, что такой позор опустился на наш дом. Воровка, и столько лет работала, притворялась. Видать, втиралась в доверие. Хорошо, что моя милая Е Сиу вывела чертовку на чистую воду. А я чуть было не запятнала честь её мужа! Он, конечно, не подарок… Ляньсюэ измеряла пульс госпожи молча, сцепив зубы. — О чём ты думаешь, дорогая? — вкрадчиво спросила старуха. — Я рада, что виновники нашлись, — холоднее, чем хотела, отозвалась Ляньсюэ, но Старшая госпожа этого не заметила: она была увлечена перебиранием камушков на одном из самых дорогих браслетов в её коллекции. — Страшно подумать, что верные слуги могут оказаться такими алчными и жадными до чужого счастья. Ляньсюэ хмыкнула. Называть побрякушки счастьем… — Но госпожа, — сказала вдруг Ляньсюэ, — согласитесь, все мы оступаемся. И каждый неверный шаг учит нас жизни. — Ты как всегда права, дорогая моя, — улыбнулась старуха, — мудрая не по годам. Уж ты-то точно не запятнаешь честь нашей семьи. И никогда нас не бросишь, верно? — Никогда, госпожа, — улыбнулась Ляньсюэ. Но… Никогда не говори никогда.

***

— Цзинь, я хочу прогуляться с тобой, — заявила Ли Сусу, когда тот уже собрался навестить Ляньсюэ. Он слышал, что она помогала собираться Иньцяо, но никак не мог вырваться из лап жены. — Прогуляйся с Чуньтао, — устало вздохнул Таньтай Цзинь. — Но я хочу с тобой! — капризно воскликнула Ли Сусу. И притворяться не надо. Он будущий Владыка демонов, с него нельзя спускать глаз и нужно стать как можно ближе теперь, когда начало положено. Так рассуждала девушка. И лишнее внимание Ляньсюэ сейчас ни к чему. — Почему? — просто спросил Таньтай Цзинь. — Потому что ты мой муж, — уверенно заявила Ли Сусу, — и я хочу проводить с тобой больше времени. Ведь… я люблю тебя. Таньтай Цзинь опешил. Любит. — Любовь, — начала она, собираясь с мыслями, — это когда ты заботишься о другом человеке так сильно, что не можешь представить свою жизнь без него. Это не просто чувство. Это как огонь, который может согревать, а может и поглотить тебя целиком. Любовь — это когда ты хочешь, чтобы другому было хорошо, даже если ты сам страдаешь. Это не просто влечение или желание, а что-то гораздо большее. Это может быть больно, но это также дарует силы. — Любишь? — переспросил он, — и что же для тебя любовь? — Ну-у, — задумчиво протянула Ли Сусу, а потом вдохновенно начала: — любовь — это когда ты хочешь, чтобы он жил… — Я рада, что вы очнулись, Ваше Высочество, — улыбка тронула алые губы Ляньсюэ, и она взяла повязку, чтобы надеть её, но Таньтай Цзинь перехватил её руку. — Зачем вы помогаете мне, госпожа? — печально посмотрел на неё Таньтай Цзинь, — если госпожа Е Сиу узнает, вам не поздоровится. Уходите. — Я не могу уйти. — …Ты хочешь быть с ним, волнуешься, когда его нет рядом, когда вы вместе, сердце поёт. — Ты не одна, Ляньсюэ. Я рядом, — его слова звучали почти как обещание, и она почувствовала, как его неуверенность перед ней исчезает. — Спасибо, Цзинь, — прошептала Ляньсюэ, и её голос стал мягким, как воздух, которым они дышали. Почему-то, когда говорила Е Сиу, Таньтай Цзинь вспоминал именно Ляньсюэ. Ляньсюэ. Она действительно искренне хотела, чтобы он жил. Сколько раз она вытаскивала его с того света, лечила, не прося ничего взамен. Когда он стоял на льду, она всё время находила момент, чтобы прийти к нему. Значит ли это, что она волновалась, потому что его не было рядом? И сердце самого Цзиня на самом деле пело рядом с Ляньсюэ, если этот быстрый стук можно так назвать, когда она в непозволительной близости, когда её губы прикасаются к его. Таньтай Цзинь не знал, билось ли сердце Ляньсюэ так же рьяно, как и его собственное, но её румянец на щеках говорил об одном — она тоже что-то чувствовала. Ли Сусу так просто рассказала ему, что для неё значит любовь. Как объяснить ребёнку, почему конфета сладкая. Он не верил Е Сиу в том плане, что её сердце действительно пело, когда он был рядом, но верил, что так действительно бывает, ибо сам ощущал это на себе. Он сам хотел быть рядом с Ляньсюэ и действительно волновался, когда её не было рядом. Он любил Ляньсюэ? Да, Таньтай Цзинь понял, что действительно любил. Она была для него той самой ложкой мёда в бочке дёгтя, состоящего из его страданий в этом бренном мире. Единственным поводом продолжать дышать. И объяснения Е Сиу окончательно расставила все цветовые акценты на холсте его чувств. И хотелось прямо сейчас бросить всё и пойти к Ляньсюэ. Но Е Сиу всё ещё вдохновенно на него смотрела. Он не мог ей поверить, но и оставить в момент признания… Как бы поступила Ляньсюэ? Отвернулась бы она? Вряд ли. Хотя бы из уважения к человеку она бы осталась рядом. — Хорошо, я прогуляюсь с тобой. Если ты пообещаешь не трогать меня сегодня вечером. — Обещаю! — обрадованно воскликнула Ли Сусу. И они пошли на главную площадь. Гулять было скучно. Е Сиу всё время прижималась к нему и клала голову ему на плечо. — Ты знаешь, я так люблю, когда ты вот так вот просто рядом, — улыбалась Ли Сусу, — что мы можем, как муж и жена, прогуляться по окрестностям, поговорить. Вот Цинъюй, например, уже неделю гуляет по городу один, вечно уходит днём и возвращается под вечер. Ли Сусу стихла, смотря куда-то вперёд. Таньтай Цзинь на мгновение обрадовался, что она замолчала, но потом проследил за её взглядом. Впереди, недалеко от них, шёл вышеназванный Е Цинъюй. И шёл он куда-то целенаправленно, Ли Сусу была уверена. Вот он свернул за угол улицы. Ли Сусу, не мешкая, схватила Таньтай Цзиня и потащила за собой. — Е Сиу, что ты делаешь? — воскликнул Таньтай Цзинь, так как девушка слишком сильно сжала и потянула его за локоть. Было больно. — Тише ты, видишь, он свернул в спальный район, — шикнула на мужа Ли Сусу. — И что? — вздохнул юноша, — может, у него там друзья. — Или девушка, — заговорщицки сверкнула глазами девушка. Таньтай Цзинь не стал спорить, а лишь направился за Е Сиу, всё-таки вырвав руку из её стальной хватки. Они проследили из-за угла, как Цинъюй вошёл в один из дворов. Ли Сусу должна была узнать, кто там живёт и что происходит в доме. — И что ты собираешься делать? — скептически спросил Таньтай Цзинь. — Просто гляну одним глазком, к кому ходит мой братец, — усмехнулась Ли Сусу. — Так любишь вмешиваться в чужую жизнь? — фыркнул юноша. — А вдруг это что-то вне закона? — свела брови к переносице Ли Сусу, — и вообще, как муж, ты должен меня во всём поддерживать. Не успел Таньтай Цзинь ответить, как его жёнушка шмыгнула во двор — калитка оказалась не заперта. Ли Сусу мышью прокралась к окну и боязливо заглянула в него. Увиденное потрясло её до глубины души. Брат Е Сиу склонился над полуобнажённой девушкой, которая запрокинула голову на тонкой шее назад и громко стонала, лёжа на столе, пока Цинъюй целовал её оголённые груди, стоя между ног незнакомки, чьё ханьфу был бесстыдно задран до живота. — Пянь Жань, — стонал юноша, двигаясь взад-вперёд между бёдрами девушки. — Интересное зрелище, — прозвучало позади Ли Сусу. Девушка резко обернулась, схватила за руку Таньтай Цзиня и шмыгнула в кусты. — И тебе не мерзко смотреть на всё это? — холодно спросил Таньтай Цзинь, а Ли Сусу волновала энергетика, исходившая от незнакомки. — Это естественный процесс двух влюблённых, — пожала плечами Ли Сусу, а потом усмехнулась: — Разве не этим же мы занимались в первую брачную ночь? Таньтай Цзинь прожигал её глазами. — Какая ты глупая, Е Сиу, видно, возбуждение так вскружило тебе голову, что ты и забыла, — процедил юноша, — я не прикоснулся в ту ночь к тебе. Ты была мне противна. Остаёшься противна и сейчас. Я никогда, слышишь? Никогда не прикоснусь к тебе, как касался бы любимой. Никогда не обниму. Никогда не поцелую, не говоря уж о том, что мы видели только что. Мне мерзко только от одной мысли, что нам приходится дышать одним воздухом. Ли Сусу потрясённо смотрела на Таньтай Цзиня. Она не верила своим ушам. Этот тон, этот взгляд… Да, она уже видела его таким. Там, на пятьсот лет позже, когда он стал Владыкой демонов. И у девушки пробежал холодок по спине. Но она не была бы Ли Сусу, если бы не ответила вызовом: — А кто она, твоя любимая? Это Ляньсюэ? Её ты бы целовал? Между её ног вился, как мой брат сейчас? — дрожащим голосом от гнева спросила Ли Сусу. — Замолчи, — Таньтай Цзинь больно сжал её запястье, девушка поморщилась, — ты ничего не знаешь о том, что говоришь. Твой язык такой же грязный, как и твои мысли. Не смей пачкать ни меня, ни Ляньсюэ. — Ты отвратителен, Таньтай Цзинь, — сняла все маски Ли Сусу, продолжая кривить лицо от боли. Будет синяк. — А где же твои песни о любви, Е Сиу? Неужели она так быстро прошла? — усмехнулся Таньтай Цзинь. Ли Сусу поняла, что надо идти ва-банк. — Мне больно от того, что я люблю такого гнилого человека, как ты, — процедила девушка. — Ничем не лучше тебя, — продолжал зубоскалиться Таньтай Цзинь, — а сейчас мы уходим, хватит с меня прогулок на сегодня. И он, не отпуская запястья девушки, потащил ту прочь со двора. А Ли Сусу поняла, что её так беспокоило в незнакомке. Она была демоном. И не просто демоном, а семихвостой лисицей. Нужно спасать брата Е Сиу, иначе она поглотит его душу, словно выпьет стакан воды. Вернулись они в поместье, когда солнце уже умирало. Таньтай Цзинь бросил растрёпанную от быстрой ходьбы Е Сиу и направился к комнате Ляньсюэ. Ему нужно было смягчить осадок, оставленный прогулкой с этой дрянью, что всё ещё убеждала его, что любит, каким бы негодяем он не был. Ляньсюэ нашлась за интересным занятием: она обмакивала в растворе цвета сочной летней травы те самые дротики, что он увидел в её сундучке в первую встречу. Девушка подняла на него взгляд. — Я знала, что это ты, — улыбнулась Ляньсюэ тепло. — Откуда? — спросил Таньтай Цзинь, садясь на футон около столика, за которым Ляньсюэ занималась делом. — Только ты и Иньцяо могли прийти в столь поздний час, — пожала плечами девушка, откладывая дротик и беря следующий, — как прогулка с женой? — Терпимо, — коротко ответил Таньтай Цзинь, всё ещё чувствуя неприятное жжение в солнечном сплетении, — а ты что делаешь? Для чего эти дротики? — Это медленнодействующий яд, — улыбнулась заговорщицки Ляньсюэ. — И для кого он? — изогнул бровь Таньтай Цзинь. — Мало ли для кого, — вздохнула Ляньсюэ, — нынче надо быть аккуратным. Отовсюду можно ждать удара. Так вот я буду первой, кто его нанесёт. — Он смертелен? — задал резонный вопрос юноша. — Да, если не принять противоядие, — Ляньсюэ подняла взгляд на Таньтай Цзиня, — я сама его изобрела, как и противоядие. Никто ни в одном из Трёх миров не знает, как вылечиться от этого яда. И свой секретный рецепт я унесу в могилу. — И что же заставило тебя именно сейчас делать смертельное оружие, здесь, в безопасности? — продолжал интересоваться Таньтай Цзинь. Ляньсюэ его интриговала, он не мог её разгадать, и от этого его азарт только возрастал, в отличие от «загадочности» Е Сиу, что наверняка была просто непроходимой тупостью. — Я чувствую, что что-то надвигается, Цзинь, — вздохнула Ляньсюэ, серьёзно смотря на юношу, — что-то тёмное. У меня ощущение прямо под кожей, что скоро тихому миру придёт конец. Что что-то перевернётся, сломается. Что мы больше не сможем быть прежними, сам воздух меняется. Надвигаются перемены, я чувствую это. Я поняла это, когда ты появился в моём мире. Он уже не тот, что прежде. Потом ты был при смерти несколько раз. Е Сиу мутит воду… — О чём ты? — приподнял брови Таньтай Цзинь. — Я про Иньцяо. Это Е Сиу сказала ей «выдать» тебя, это Е Сиу подложила украшения Старшей госпожи Иньцяо. Мир начинает рушиться, Цзинь. Первой была Иньцяо. И я не уверена, что смогу оставаться в безопасности, учитывая, что меня связывает с тобой. Таньтай Цзинь подсел к Ляньсюэ и приобнял за плечи, целуя в висок. — И ты готова убить кого-то? — спросил Таньтай Цзинь. — Я не создана для мести, — прикрыла глаз Ляньсюэ, — я всю жизнь только спасала людей. Но если что-то будет угрожать моей жизни, что-то угрожать тебе, я готова воткнуть во врага тысячу дротиков, если буду уверена, что мы будем спасены. — Ляньсюэ, — прошептал на ушко Таньтай Цзинь, — пообещай мне одну единственную вещь. — Какую же? — спросила Ляньсюэ. — Если мне действительно будет что-то угрожать — просто беги. Не оглядывайся, не спасай меня. Беги. Ты должна жить. — Прости, Цзинь, — Ляньсюэ опустила голову, и юноша убрал упавшую на лицо прядь волос за ухо, — я не смогу выполнить это обещание. — Почему, Ляньсюэ? — нахмурился Таньтай Цзинь. — Потому что если твоей жизни будет что-то угрожать, я не смогу стоять в стороне. Я буду бороться. Буду бороться до последнего вздоха, если придётся. Ведь я не смогу смотреть на то, как ты падаешь в бездну, не протянув руку помощи. — Почему ты такая самоотверженная? — Таньтай Цзинь прижался губами к виску Ляньсюэ. — Потому что я люблю тебя, Цзинь, — наконец призналась Ляньсюэ. У обоих перехватило дыхание. Таньтай Цзинь прикрыл глаза и ещё крепче прижал к себе Ляньсюэ. — Глупая, — выдохнул наконец спёртый воздух юноша, — какая ты у меня глупая, Ляньсюэ.