31.1

Мигающие огни аварийки действовали на нервы, пока Киса шагал туда-сюда возле вставшей на обочине машины. Крупные капли хлестали по дороге, шумно разбивались о капот и противно стекали по лицу, заставляя липнуть ко лбу волосы. — Кис, ты меня только сильнее бесишь, — недовольно бросил Лёха, до этого матерившийся себе под нос и не поднимавший головы. — Да а чё мне ещё, сука, делать?! — заорал тот, пнув по колесу газели и продолжая мелькать перед глазами напарника. — Сесть в машину, блять, пока ты ещё и это колесо не разъебал, — Лёша всё ещё старался говорить спокойно, но раздражение в воздухе висело почти ощутимо. Ваня понимал, что ещё немного — и и так железное терпение меняющего спущенное колесо Лёхи лопнет. Добивался Киса вообще не этого; но и просто сидеть в машине не мог. Беспокойство перерастало в настоящую панику, и попытки занять себя хоть чем-то не помогали. — Как можно было проколоть два колеса за поездку, блять? — взвыл Киса, продолжая мерить шагами участок дороги, но теперь уже за спиной друга, чтобы не попадаться ему на глаза. — Таковы дороги родного Крыма, — наконец открутив прикипевшие болты, выдохнул тот. — Ты бы радовался, что граница позади и всё, вроде как, норм. Я вот лично пересрался на ней, что до сих пор трясёт. — Не могу я радоваться, Лёх, хоть и пытаюсь, — откидывая мокрые кудри с лица, почти прорычал Кислов. — Я застрял тут, связи нет, дождь этот ебучий — а она там одна, хуй знает, чё произошло. Я боюсь пиздец, что мать её всё, откинулась — а я даже дозвониться не могу. И батя, блять, объясняет охуенно — «Лика у нас дома, у неё разбился телефон, возвращайся скорее, с ней что-то не так»! Вот чё за «что-то»? — Кис, я тебя понимаю как парень — я бы тоже с ума сходил на твоём месте. А как напарник ещё раз говорю — то, что ты орёшь мне под руку, только отвлекает. А теперь слушай комбо из ролей: лови попутку и езжай к ней, — на миг обернувшись и подняв глаза на напарника, чтобы тот не сомневался в серьёзности сказанного, вздохнул Лёша. — Чё, реально? — всё равно не поверил Киса. — А Шакира там, все дела? Не сольёшь ему, что я… как он там пиздит вечно? — пощёлкал пальцами, — Свои проблемы не решил до рейса, во? — Кис, ты долбоёб или чё? — откинув гаечный ключ, откровенно зло выругался тот. — Я на крысу похож? Мы запаску уже поставили, второй нет — это докатка. На ней, ещё и с дождём, будем тащиться как черепаха. Ты доведёшь за это время и себя, и меня тем более. — Не похож, — поморщившись и потерев пальцами переносицу, намного тише ответил Ваня, помолчав. — Это у меня психотравма. Дружил одиннадцать лет с одним, а он крысой оказался. Теперь всех, нахуй, подозреваю. Сорри, лады? Не в твой огород камушки-хуямушки. Просто… — У всех были хуёвые друзья, братан, — поднявшись, чтобы вытащить колесо из багажника, Лёха хлопнул по плечу явно смущённого Кислова — и видел его таким, наверное, второй раз в жизни. Первый был, когда его — на тот момент — бывшая пришла в бар отчитывать его. — Обиженкой на всю жизнь не становись теперь. И пиздуй к Лике своей, если машина появится. — Не стану твоими стараниями, — закатил глаза, но ухмыльнулся Кислов, приобняв напарника и хлопнув по плечу в ответ. — Спасибо, Лёх. Правда от души. — Бухнём потом с тобой, отметим, что молодость закончится не в тюрячке — расскажешь про свою крысу, — тоже усмехнулся тот. — Ну и на связи будь, разгружать в баре я один это не буду, — хмыкнул он, кивнув на «Газель», что была забита контрабандным алкоголем. — Разумеется, бля, я не настолько дебил, — буркнул Киса, вглядываясь в стену дождя — вдалеке, вроде бы, сверкали фары. — Пожелай удачи, чтобы этот в нашу дыру ехал, — выбегая поближе к середине дороги, чтобы водитель точно заметил, Киса принялся голосовать под пожелания Лёхи. В то, что на границе их действительно пропустили почти без заминок, Киса всё ещё не мог поверить. С одной стороны, причин не доверять Шакирову и правда не было — паранойю создали и усиливали скорее постоянные переносы этого рейса, а не сотрудничество с Русланом в целом. С другой стороны, Киса слишком давно вертелся в незаконных схемах — и знал, что если начинает пахнуть жареным, каждый моментально становится сам за себя. Гендос в своё время ведь тоже доверял Сырому — и что с ним сейчас, а главное — что с Викой, Ваня так и не имел понятия; ясно только, что ничего хорошего. Но Шакиров, видимо, знал, что делает, и имел надёжные связи помимо партнёра на другом конце схемы. Или же просто не хотел брать во внимание масштаб рисков, что в их кругах тоже явление распространённое. Мысленно благодаря всё, что только возможно, за невероятное везение — машина остановилась и ехала в Феодосию, — Киса запрыгнул на заднее сидение, неловко поблагодарив возрастную семейную пару. После короткого диалога от денег, которые хотел перевести Киса, те отказались, и дальнейшая поездка прошла в тишине, разбавляемой тихо играющим радио. Музыка эта до одури раздражала, давя на воспалённый мозг — а тот красной строкой транслировал глупый стыд за то, что он сидит в салоне в мокрой напрочь одежде. В голове с бешеной скоростью крутились мысли о Лике. Связь на телефоне появилась, и парень зачем-то всё же набрал её номер — словно надеясь, что её телефон внезапно мог воскреснуть. Чего, конечно, не случилось. Киса был бы сильно благодарен, даже если бы его высадили на повороте трассы — потому что там поймать попутку уже не проблема, учитывая, сколько людей мотается между Феодосией и Коктебелем. Но его довезли прямо до посёлка — пожалев, что у него нет налички, чтобы сунуть водителю, тот ещё раз поблагодарил, выходя из машины под так и не утихающий дождь. Со всех ног бросившись к своему дому, Кислов несколько раз поскользнулся на слякоти — и, матерясь, вскоре всё-таки оказался у родной пятиэтажки. Подняв глаза на окно своей комнаты тот увидел, что оно открыто — но Вишнёвой на подоконнике не было, и, пытаясь утихомирить сбитое от бега дыхание, Киса рванул дверь подъезда, впервые так радуясь неработающему уже больше недели домофону. Затхлый воздух подъезда резал и без того саднящее горло, пока Киса бежал по лестнице до третьего этажа. Мокрая от дождя одежда противно липла к телу — пока бежал сюда, Киса не ощущал ни тяжести в ногах, ни вообще усталости; а сейчас они навалились так резко, что на пару секунд даже в глазах потемнело. Вцепившись в перила, Киса чувствовал, как бешено бьётся сердце в ушах — но заставил себя преодолеть последний лестничный проём и на нервах несколько раз позвонил в дверной звонок. За дверью стояла тишина — по крайней мере, сколько ни прислушивался Ваня, не заметил даже шороха. Дверь не открывалась слишком долго, и вопреки уже и так нарушенной привычке не звонить больше одного раза, чтобы не пугать Лику, Киса потянулся к звонку снова — но замок наконец щёлкнул. Спустя секунду Вишня вцепилась в Кису так сильно, что у того на мгновение перехватило дыхание — но руки моментально инстинктивно обвили талию девушки. Ваня легонько подтолкнул её внутрь квартиры, захлопнув за собой дверь — и обнял крепче, зарывшись носом в волнистые волосы. — Ваня… — всхлипывала Лика, не отрываясь ни на миллиметр, совершенно не обращая внимания на его мокрую одежду и падающие с волос капли. — Я так боялась, что ты не вернёшься, ты не представляешь… — Представляю, котёнок. Я тоже боялся, — хриплым после бега голосом отозвался Киса, гладя её по спине. — Пиздецки боялся, что обещал, а не выполню. — Это же правда был последний раз? Ты больше не уедешь?.. — Киса чувствовал мелкую дрожь по её телу, и из головы вылетели даже мысли о словах отца — и все страхи, которые рвали душу по пути сюда. — Последний, котёнок, последний. Хватит, блять. Никуда больше не денусь, — продолжал успокаивать парень, поцеловав её в макушку. — Отлипай, замёрзнешь. Девушка нехотя отстранилась, взглянув в глаза — и Кису словно током прошибло. Мокрая холодная одежда отошла на второй план, и парень на секунду замер, неловко потянувшись рукой и легонько взяв за подбородок, аккуратно поворачивая её лицо в сторону. Осознание пришло далеко не сразу. Тёмные локоны прикрывали синяк лишь на половину — скула опухла, а кожа натянулась. Сине-бордовое пятно расплывалось по кости, но не поднималось до глаза — просто заостряя и так залёгшие под ресницами тени от постоянно стресса. Киса убрал её волосы за ухо, не касаясь кожи — но Лика всё равно дёрнулась, боясь боли. — Сука… — прошипел Ваня, резко отойдя от девушки и сделав пару шагов, но под взглядом зелёных глаз сразу вернулся на прежнее место, несильно сжав её тонкое плечо: — Это этот уёбок сделал? Вишнёв? Лика кивнула, опустив взгляд, и тихо сказала: — Он любовницу свою домой притащил и… про нас с тобой тоже узнал, — голос сорвался на хрип, и оба одновременно двинулись навстречу, снова сжимая друг друга в объятиях — разве что Киса теперь до безумия боялся причинить боль неосторожными движениями. — Я его по стенке, нахуй, размажу, — сквозь зубы бросил Киса, гладя Лику по спине — но та моментально отпрянула, вцепившись в его руку: — Ваня, нет! — выдохнула она с такой паникой в глазах, что Киса еле заставил себя свои не отводить. — Не трогай его, я прошу тебя. Ты не осознаёшь, насколько он мудак — он подставит, найдёт свидетелей, он реально посадит тебя… — Всё, котёнок, всё, — снова прижав уже рыдающую Вишнёву к себе, мягко заговорил он. — Ляпнул, не подумав — ничё нового. Не трону, обещаю, — мягко отстранив от себя девушку, он добавил: — Ставь чайник. Я переоденусь, и ты мне всё подробно расскажешь, м? Та еле заметно кивнула, нехотя отпустив переплетённые пальцы, и прошла на кухню. Чайник не успел закипеть, когда к Лике, смотрящей на серый двор, где так и не закончился дождь, со спины подошёл Ваня, сразу же обвив руками талию. — У меня всё из головы вылетело, когда я тебя увидела, — тихо сказала девушка, накрыв его руки своими. — И мудак этот, и любовница его, и всё прочее. Главное, что ты рядом. Киса носом провёл по шее — справа, чтобы ненароком не задеть ушибленную левую скулу, — но Вишня, тихо позвав по имени, повернулась: — Я сегодня окончательно поняла, что я не справлюсь без тебя. Просто, блять, не смогу… — голос дрогнул, и Киса снова осторожно прижал её к себе. — Больше на шаг не отойду, как обещал, помнишь? — постарался усмехнуться он, но сердце сжималось от боли и, главное, вины. — Прости меня, котёнок. За то, что рядом не оказался, когда был больше всего нужен. Что не защитил от этого уёбка… — Не надо, Вань, — мягко прервала Лика. — Ты бы не смог, даже если бы был здесь. Я бы точно не потащила тебя домой, зная, что он там. А дальше… мы зацепились слово за слово, и всё в секунду произошло… — Садись и рассказывай всё по порядку, — выдохнул Киса, хоть вина от её слов никуда и не делась. Ваня налил чай, ставя чашки на стол и вытаскивая из холодильника всё, что могло бы сойти за обед, который не нужно готовить; Вишня медленно пересказывала события сегодняшнего дня, стараясь не разрыдаться, хоть ком в её горле и слышался так отчётливо, что Ваня до скрипа сжимал зубы. Когда она закончила, он, помолчав пару секунд и смотря в окно, выругался: — Он ещё хлеще, сука, чем я о нём думал. Отхуярить бы его… — Вишнёва снова сразу же подняла испуганный взгляд, и Киса поспешил добавить: — Я не буду, Лик, правда. Просто руки, блять, чешутся. Но если он меня с нихуя на пятнадцать суток закрыл зимой, щас я так легко не отделаюсь. Не волнуйся об этом, ладно, котёночек? Я осознаю, что рядом с тобой от меня пользы больше. Особенно после того, как я последние дни только и представлял, что сяду в тюрягу, а ты останешься. Никогда, сука, не думал, что умею так себя накручивать: а тут боялся до усрачки просто, — в его голосе не было ноток ни веселья, ни привычной бравады; и слышать это даже самому Кисе было странно. Не говоря о Лике, снова накрывшей его руку своей и поглаживающей костяшки со старыми шрамами. — У вас сегодня нормально всё прошло? — вдруг опомнилась та и через секунду встала, когда Киса, не настаивая, потянул её на себя. К еде и остывшим остаткам чая уже никто не прикасался, хоть Ваня и с явным облегчением заметил, что немного Вишня всё-таки поела: и момент сейчас был не тот, чтобы заставлять её доедать. Она и так старалась, и Кису на части разрывало одновременно от боли и любви к ней: к его пиздецки сильной девочке, ни на грамм не похожей ни на одного из своих никчёмных родителей. Привычно подхватив Вишню под бёдра, чувствуя, как она сразу обняла за шею, Киса прошёл в свою комнату, мягко опустив её на раздвинутый диван и садясь рядом, спиной опираясь на стену. Лика прильнула максимально близко, обнимая за торс и кладя голову на грудь — Ваня обнял в ответ, гладя по плечам. В голове ещё совсем живым стояло воспоминание, когда они так же обнимались на базе недавно — когда она согласилась ночевать у него, когда он рассказал ей об отце в рехабе; только сейчас они поменялись местами, и в близком человеке рядом куда сильнее нуждалась она. — Ты не ответил, — вслушиваясь в спокойное биение сердца Кисы, напомнила Вишня. — Задумался, котёнок, — Киса мягко расчесывал пальцами её пряди, наслаждаясь её близостью и теплом — и тем, как в его руках она успокоилась и затихла. Мелкая дрожь по её телу ушла, и дыхание тоже стало ровным. — Всё нормально. Только недалеко здесь колесо проткнули, Лёха остался менять — когда он сюда притащится, я в бар схожу, алкашку разгрузить, и на этом точно всё. — А ты как приехал? — все движения Лики теперь были скованными — Киса по своему опыту понимал, почему, и оттого сердце при виде её синяка ныло сильнее. Лика, не разрывая объятий, подняла голову, смотря в глаза и ожидая ответа. — На попутке, — положив руку на её шею, отозвался он. — В такую погоду на трассе машины ловил?.. — Да поебать мне на погоду, если меня ты ждёшь, Лик, — карие глаза не отрывались от зелёных. — Ты ещё не поняла, что ли? Киса осторожно наклонился, прижавшись лбом к лбу девушки и невесомо коснулся её губ, чтобы не причинить боли. Настоящим поцелуем это было не назвать, но то, как она дрогнула, но не отстранилась, заставило сердце болезненно сжаться. Потеревшись кончиком носа о его нос, Лика снова легла на его грудь, прикрыв глаза и вдыхая родной запах. — Когда на границе всё проверили, мы с Лёхой уже в машину садимся, — внезапно заговорил Киса, снова гладя её по спине. — И тут пограничник один такой «пацаны, стоять!». Я надеялся, он не нам — а он как рванёт, блять, в нашу сторону. Мы с Лёхой переглянулись, оба обосрались в секунду просто. Я подумал, что ну всё, пиздец. Типа щас проверять начнут и приехали, короче. Лика напряглась, сильнее сжав Кису в объятиях и уткнувшись лицом в шею — то ли прячась, то ли наоборот пытаясь защитить, словно сама была там и отдавать его не собиралась. Киса говорил хрипло и медленно — и рассказывать явно не хотел, но продолжил: — А он говорит: «Дайте сигаретку, ребят. Свои промокли». Я думаю, блять, он прикалывается щас или чё. Я ему всю пачку, нахуй, отдал, лишь бы он не заметил, как у меня руки трясутся. Он ещё сто раз спасибо сказал, пока Лёха там херню какую-то нёс — «хорошей службы», все дела. И всё. Мы сели и уехали. Но я максимально понял, короче, чё значит «вся жизнь перед глазами пронеслась». И самое хорошее в этой жизни — походу ты, Лик. Потому что я ни о чём кроме тебя даже близко не думал там. — Меня когда отец ударил, я еле-еле на ноги поднялась — держусь за тумбочку, он рядом стоит, будто ещё раз пизданёт, — тихо начала Лика. — А я думаю не об этом, не что у меня лицо разбито, а что ты меня на этой тумбочке целовал, когда маску пришёл отдать. — Ненавижу этого чмошника, сука, — выплюнул Ваня, уткнувшись лицом в её макушку. — И себя тоже, блять, что допустил всё это. — А я люблю тебя, — так же тихо в его шею сказала девушка, слыша в ответ такие же слова. — Получается, моё желание сбылось. Которое я на звездопаде загадывала. — А моё нет ещё, — признался Киса, и Вишня подняла голову, вопросительно смотря на парня. — Я загадывал уехать отсюда с тобой. — Я все деньги, которые ты мне дал, положила на карту. Было какое-то предчувствие пиздеца, что ли, что я не хотела их дома держать. Карта у меня с собой, так что хотя бы это папаша не испортит, — слабо улыбнулась брюнетка. — Умница, котёнок, — Киса поцеловал её в нос. — А с телефоном чё в итоге? Дай глянуть. Лика оторвалась, взяв валяющийся на полу у дивана телефон и протянув Ване. Тот повертел в руках устройство с покрытым густой паутиной трещин экраном — и откинул обратно, снова пряча в объятиях хрупкое тело Вишни. — Придумаем что-то завтра. Мой пока возьмёшь, если чё, симку переставишь. Девушка кивнула, целуя его шею — еле слышно касаясь губами, но Киса мягко отстранил её: — Не надо, малыш. Мне сто раз ебало разбивали — я же знаю, что тебе даже разговаривать больно, не то что ещё чё-то, — Лика опустила глаза, но телефон Кисы завибрировал, и тот поверх плеча Лики посмотрел на экран: — Лёха подъезжает, мне в бар надо. Это недолго, но если хочешь, пошли со мной? Мы разгрузим, ты посидишь, заберём деньги у Шакиры и пойдём. Лика покачала головой: — Нет, Вань. С таким лицом… — Зайдём в аптеку, маску медицинскую купим, — предложил Киса, гладя по плечам. — Всё не так страшно, как ты думаешь. Под волосами не видно почти — а через дня три уже желтеть будет. Я тебе куплю мазь, который заебись рассасывает всё. — Все будут думать, что это ты меня ударил, — с горечью ответила девушка, прижавшись к его плечу. — Похуй вообще, чё кто будет думать. Меня только твои мысли колышут, — Киса отстранился, смотря в глаза: — Котёнок, ты же знаешь, что я бы тебя пальцем не тронул? Никогда, блять. — Знаю, Вань, конечно знаю, — выдохнула она. — Я буду тебя дома ждать. Так лучше будет для всех. Может, у меня паранойя, но если отец увидит нас вместе, может привязаться, пойти в бар… Вряд ли, конечно — ему, скорее всего, похуй: раз я ушла, квартира свободная. Но не надо рисковать. И ты будь осторожнее, ладно? — Лика положила руку на его скулу, и он сразу прижался к ней щекой. — Буду. Снова трезво мыслишь, котёнок. Тогда отдохни, я как можно скорее вернусь, — ещё раз поцеловав в макушку, Киса встал, печатая сообщение Лёхе, а после вручил телефон Лике, бросив, чтобы она звонила напарнику, если вдруг что. Закрыв дверь за парнем, Лика вернулась к окну, смотря, как к выходу со двора подъехала «Газель», явно дожидаясь Ваню. Возле подъезда тот поднял взгляд на окна своей квартиры — и, увидев в них Лику, усмехнулся, подмигнув. Та неловко помахала рукой, чувствуя, как сердце пропустило удар. Время без него тянулось медленно — в квартиру из открытых окон проникал свежий прохладный воздух после дождя, и, накинув толстовку Кисы, Лика сидела на кухне, бессмысленно листая каналы на телевизоре. Телефон Кисы, лежащий рядом — сим-карту девушка не стала менять без него, — несколько раз звенел уведомлениями: Лика смотрела их с экрана блокировки, но одно всё-таки заставило шумно выдохнуть и прикрыть глаза на пару секунд. Антон спрашивал у Вани, всё ли в порядке с ней. На контрасте с собственным отцом — Лика могла бы поспорить, что он даже ни разу не позвонил ей, — внутри всё сжалось. Абсолютно чужой человек даже не то что ей, но и Кисе в какой-то степени, искренне за неё переживал. Лика ввела пароль, сомневаясь, что верно помнит рисунок — но телефон разблокировался. Мысли в голове вертелись мрачные настолько, что всё ещё затянутое чёрными тучами небо даже близко не стояло с ними по серости. Тишину разрушил звонок в дверь — только теперь уже спокойный, короткий и одиночный. Родной. Лика вылетела в коридор, глянув в глазок — на площадке стоял Киса. Только войдя в квартиру, парень протянул ей небольшую коробку с кривоватым бантом из ленты — Лика взяла ту быстрее, чем успела осознать происходящее. — Ты же такой вроде хотела? — замявшись, спросил Киса, даже не разувшись. — Вы с Риткой в горах обсуждали. Она про Айфон пиздела, а ты про этот, — неуверенно кивнул на телефон в руках Вишни он. — Такой… — пробормотала Лика, всё ещё не веря глазам. — Зачем, Вань?.. Мой, наверное, можно починить… — Котёнок, твой папаша нихуя не пушинка. Там ремонт будет стоить как половина нового. Ещё и запчастей явно нет, это придётся ждать, пока их в наш Залупинск привезут — и ради чего подвиги? — Спасибо, мой хороший, — отойдя от шока, резко обняла Кису Лика, не выпуская коробку из одной руки, второй вцепившись в его худи. — Не только за телефон. Вообще за всё, — прошептала в его шею девушка, даже не глядя чувствуя, что он улыбается. — Ещё вот, — Киса достал из кармана тюбик мази от синяков и сложенный в несколько раз лист бумаги — и, развернув, протянул Лике. — Заявление на увольнение. Шакира подписал. Мы с Лёхой ещё две недели будем работать, канеш, как положено — пока новых найдут, пока они научатся, но всё. Просто на баре, никакой контрабанды, никаких левых схем. Может, если придут не совсем дебилы, даже пораньше свалим. — Я люблю тебя, — чувствуя подступающий к горлу ком, снова обняла его Лика. — Безумно люблю, слышишь? — Не глухой, слышу, конечно, — хмыкнул тот, прижавшись щекой к её макушке, но Лика даже не обратила внимание на его подколы, прижавшись сильнее. Через минут сорок Киса сидел на кровати, лениво наигрывая какой-то мотив на гитаре — Лика сомневалась в существовании этой мелодии, хотя сыграть его попросила именно она. Девушка просто лежала головой на его коленях, почти не соображая смотря в экран нового телефона и скорее машинально устанавливая самые нужные приложения и восстанавливая аккаунты в них. — Вань, я забыла сказать. Я Антону ответила от твоего имени. Он писал, волновался, — тихо начала она, подняв взгляд. Киса продолжал перебирать струны, не отвлекаясь. — Я видел, правильно сделала. Хотя я думал, найду сообщения поинтереснее, — нагло ухмыльнулся он, всё-таки отложив гитару и ласково запустив пальцы в волосы Лики. — Не Антохе, разумеется. В каких-нибудь там чатах из архива… — Довыёбываешься, что будешь показывать каждый и писать им сообщения под диктовку, — фыркнула та, откинув свой телефон. — Шутка, котёнок. В архиве пусто. Я сказал всем писать на почту маил ру, чтобы ты точно не спалила, — усмешка Кисы стала ещё шире, но Вишня, закинув руку, хлопнула по его бедру ладонью. Ваня засмеялся, вернувшись к гитаре — но спустя какое-то время Лика снова заговорила: — Я решила сегодня, что на похоронах мамы будет последний раз, когда отец меня увидит, — взгляд зелёных глаз стал пустым настолько, что Киса замер, не сразу найдя, что ответить. — Я не буду отговаривать. Ему бы вообще пулю в лоб всадить и на дно к рыбкам отправить. Жаль, сука, методы устарели, — зло проговорил он, окончательно убрав гитару, и взял обе руки Вишни в свои, переплетая пальцы и несильно сжимая те. — Даже не знаю, была ли бы я против этого, — вздохнула Лика. — Не думай об этом уёбке, — попросил Киса, говоря так мягко, как только мог. — Думай о том, что скоро постоянно будем вместе вот так вечера проводить. В нормальном городе, вдали от всех долбоёбов и этого болота. — Я за Снежинку переживаю, — призналась Лика дрогнувшим голосом. — Я уеду, в съёмную квартиру нельзя с животными, а он… он на неё никогда особо внимания не обращал. Как я её оставлю тут с ним?.. — Антохе советовали завести кошку или собаку. Типа они стресс уменьшают, успокаивают. На собаку мать не согласится точно, а Снежинку можем им и впарить, — чуть подумав, предложил Ваня. — Шакира на радостях сегодня денег заплатил больше, чем должен был — типа премия. Снимем квартиру, внесём денег сразу за несколько месяцев — может, и уломаем хозяина на кота. Она же не ёбнутая у тебя, обои не дерёт, — продолжал убеждать он. — Короче, придумаем чё-нибудь, м? Лика кивнула, даже улыбнувшись — но улыбка быстро ушла, когда она тихо сказала: — Я боюсь, что мама… до начала учебного года… не умрёт, — Вишня поднялась с колен Вани, прикрыв лицо руками. Кислов обнял её, притянув к себе, и прикусил себя за язык — потому что с того чуть не сорвалось донельзя уверенное и оптимистичное «умрёт!». Впрочем, Киса действительно был в этом уверен — практически тёщу он не видел, но, судя по рассказам Лики, осталось ей действительно совсем недолго. — Котёнок, ещё даже не август. Я понимаю, какой пиздец впереди и представляю, чё ты чувствуешь. Примерно, конечно, потому что я нихуя не психолог, как Мел вон. Но я буду с тобой в любом пиздеце, поняла меня? Теперь окончательно и бесповоротно буду, без хуйни, без угрозы видеть Капитана Залупу чаще, чем тебя. Лика в ответ только снова шептала о любви — осторожно целуя, хоть Киса и старался из последних сил не отвечать ей. Безуспешно. Девушка вскоре уснула, отвернувшись лицом к стене и уткнувшись носом в подушку, пока Ваня обнимал её со спины и гладил по талии под тонкой футболкой. Киса про себя проклинал её отца и свою беспомощность — хотя скорее стоило бы профессию Вишнёва и его же знание, что всё для него останется безнаказанным. Отогнав эти мысли и осторожно отпустив Лику, убедившись, что та спит, Киса вытащил телефон, проверяя теперь единственный волнующий его чат — но Гена со вчера так и не ответил, хоть ещё десяток новых кисиных сообщений снова были прочитаны.