2. Необыкновенные приключения итальянцев на холодильнике

Были времена, когда они и вовсе, считай, не разговаривали. 2010 год. Пришлёпнуто магнитом в виде чёрно-розовой букашки.  «Врагам революционерам. Набеги на холодильник можно и как-то поцивильнее совершать. Это было не тебе, а в тебя ушла половина. Как будто больше нечего было хомячить! Энцо постится, я кромсала это полдня и изрезала пальцы! Тупо. Хватит. Жрать!» Под этим, висит на полоске скотча: «Тема для следующего вселенского собора. Можно ли считать тушёные овощи с кровью Меланьи постным продуктом? P. S. Тупо – поститься». Вместо подписи нарисована муха. Ниже ещё несколько записок на скотче и скрепках: «Господь велел делиться, так что я с радостью угощаю carino. И Артур, ты не можешь просто сказать Меланье, что было вкусно и что у неё все получилось? Л. М.» «Не могу. Потому что мне доводилось с голодухи есть такое, что не при беременной женщине описывать. Ну ладно, ладно, правда неплохо, особенно для человека, который буквально пару дней назад не знал, как взять в руки ни швабру, ни нож. P. S. Пол на кухне перемыл, посуду тоже. И прилагаю на свой прокорм». К этой записке пришпилена купюра в пятьсот рублей. Которая не исчезала оттуда примерно неделю. Пока Меланье не прописали препараты железа. Гораздо раньше её рукой было написано: «Я сейчас плясать должна, ага? И кстати, почему ты просто не скажешь отцу, что если он не будет есть мясо, ему на работе поплохеет?» На удивление, на это Артур не нашёлся что ответить. Но зато на этом листочке вскоре красовались два сердечка и одно приписанное слово: «Каждому».  В этот же день они впервые сели ужинать все вместе, втроём. И не потому что выходные у отца и сына наконец совпали. – Я готовлю следующим? – вызвался Артур. – Что, совсем несъедобно? – приготовилась обижаться Меланья. – По-моему, так просто честно. – Но я же сижу дома. И не приношу в семью ни копейки, ты разве не хотел в это меня ткнуть, как котёнка? – Я не твои родители. И дома тоже бываю помногу. – Дорогие, – вступил Лоренцо, – а может, нам попробовать наготовить на неделю всем вместе? …Каждому нашлось дело, а пока они чистили, резали и обжаривали – то и словами перебрасывались. Меланья покосилась на холодильник: – Энцо хотел бы, но за «врагов» извиняться не буду. Это у меня выскочило из одной книжки. Когда я была мелкая, меня запихивали на пятидневку. Я не могла там спать, все время ревела. Ночная нянечка аж клала меня отдельно и тихонько мне читала. Вообще всё подряд. Так вот в этой книжке два мелких пацанёнка, два брата, типа ушли из дому пожить в лесу, не со зла, хотели приключений. Но за едой домой бегали. И вот мать им как-то написала записку: «Врагам индейцам. В следующий раз закрывайте всё крышками и верните ведёрко», – не слово в слово, но про врагов там точно было. Так что такие враги, которые свои враги, хоть я и правда разозлилась, когда решила свою записку написать.  Она повернулась к Артуру, пытаясь понять, донесла ли до него свою мысль. Но раньше почувствовала, как Лоренцо взял её под столом за руку своими обеими. Шепнула: – Что?  – Про тебя маленькую – это ужасно. Cuore mio, ты только скажи, я тоже тебе перед сном почитаю всё, что захочешь.  – Спасибо, ты такой милый. Кстати, из тех же книжек. Когда до тебя докапываются, кого ты больше любишь – ну там маму или папу, жену или сына – правильный ответ всегда будет: Михаила Таля. Только не спрашивайте меня, кто это.  …Следующая записка – уже внутри холодильника, рядом с кастрюлькой: «Господа карбонарии, угощайтесь. Специально для вас – спагетти с угольной пылью».  «Господа» жирно переправлены красным маркером на «товарищей», внизу приписано: «Это как в меню солдатской столовой – яичница настоящая, с кусочками скорлупы. Спасибо, я правда оценил».