Часть 1. Вайолет. Сильная, воин, почти мужчина

Сквозь сон Вайолет чувствует, что кто-то пытается спихнуть её с кровати. В воздухе смешались ароматы полевых цветов и мускатного ореха. Свежий ветерок с улицы норовит залезть под пижаму. Неприятные прохладные мурашки расползаются по коже, заставляя передёрнуться. Вайолет тянет на себя одеяло, борясь с кем-то, кто пытается её спихнуть. К этому кому-то хочется прижаться поближе, потому что от него исходят волны тепла, как от печки. — Ты совсем обнаглела! — раздаётся недовольный шёпот Лео над ухом. — Мало того, что жить припёрлась, когда никто не звал, так ещё и в кровать залезла! Она приоткрывает один глаз и видит его кислую мину. Сбоку в ярких солнечных лучах маячит светлая макушка Риты. «Её, похоже, никто будить не собирается. Везёт же». Вайолет вновь закрывает глаза, надеясь урвать хотя бы пару минут покоя. — Тебе места мало? — продолжает ворчать Лео. — Отцепись уже от меня! — пихает её в руку. Вайолет и не заметила, что обнимала его во сне. «Подумаешь, какой нежный — уже и не прикоснись к нему. Вообразил себя принцессой на горошине! А ничего, что Рита обычно чуть ли не лежит на нём?» — Я устал от твоих выходок! — не открывая глаз, она даёт кулаком ему под рёбра. Ничего ему от этого не будет. Он мускулистый и накаченный, она тоже спортивная, но их силы не равны. Ударить его — всё равно что бросить камешек в скалу. — Девочка-пацан, ты уже определись, девочка ты или пацан. Если девочка, то веди себя тихо. Если пацан, то я дам сдачи. — Ты же сам сказал — я девочка-пацан. Не хочу выбирать что-то одно. — Ну да, удобно сидеть на двух стульях. Его голос звучит над её лицом. Вайолет чувствует движение над собой и распахивает глаза. Лео стоит возле кровати. Значит, только что перелез через неё, спящую с краю. Спасибо, что ничего не отдавил. — Доброе утро, — говорит она примирительно. — Ага, доброе. Ты меня всю ночь пинала. Я удивлялся, откуда у Риты взялось четыре ноги. У Лео всколоченные каштановые волосы, зелёные глаза, полосатые пижамные штаны, сверху — белая майка. На груди, покрытой короткими волосками, идентификационный номер — КXII247-207. Когда-то Вайолет знала его наизусть. Она машинально касается своего — DIV332-198. У Риты тоже есть номер. Так демоны маркируют свой скот, но для неё это знак родства, метка их фермы, почти дома. — Между прочим, в приюте я тоже иногда спал рядом с тобой. В её воспоминаниях Лео заботливый старший брат. Озорная улыбка, сияющий взгляд, колючки то ли приглажены, то ли их вовсе нет. Они бегали по лесу с другими детьми. Он брал её на руки и кружил. По ветру развевались светлые косички и юбка. (Теперь это лишь воспоминание. В угодьях она обрезала косы и юбки с платьями не носит уже два года). По ночам Вайолет иногда ложилась с ним рядом и гладила по волосам, впитавшим в себя отблески заката. Грустный вечер, когда Мама сказала, что для Леонардо и Майкла нашлась приёмная семья. Последние объятия, поцелуи и слёзы, которые Вайолет пока не умела сдерживать. Леонардо улыбался и обещал, что никогда её не забудет. — Не помню такого, — бросает Лео и уходит. Ожидаемая реакция, но его слова ножом проходят по обнаженному сердцу. Вайолет не спешит вставать. Она переползает на нагретое им место поближе к Рите. Та унимает боль одним своим присутствием. Вайолет старше её всего на два года, но Рита ей кажется совсем ребёнком. И внешне, и внутренне. Её светлые волосы чуть длиннее и причёска более женственная. Телосложение хрупкое, как будто мускулов нет вовсе, но это впечатление обманчиво. Практика показывает: если Рита очень захочет, может в одиночку тащить раненого бугая вроде Лео. Ресницы оттеняют аккуратный вздёрнутый носик. У Вайолет они более длинные и густые, обрезать бы их. Она неодобрительно смотрит на голое бедро Риты. Уже не в первый раз это видит. Она вертится во сне, вот ночная сорочка и задирается, а спала бы в пижаме как Вайолет, такого бы не было. «Надо сказать ей об этом. В таком возрасте это уже неприлично! Интересно, почему Лео молчит?» Вайолет накрывает Риту одеялом. Все они — дети, которым не суждено стать взрослыми. Рождённые не как результат любви и не для любви. Их жизни — короткий сон перед ужасной смертью. Они всего лишь еда для демонов. У них (формально) есть матери, но нет отцов. Она делает глубокий вдох, вбирая в лёгкие исходящий от Риты аромат полевых цветов. Нет, они люди, и скоро докажут это зажравшимся демонам! Ради этого Вайолет живёт. «Рано или поздно наша борьба увенчается успехом!» Она касается номера на груди Риты — LI777-407. I — цифра, но в голове всплывает слово «light». Рита соткана из света. Дорогая, любимая сестра. Раньше Вайолет думала, что больше повезло детям, сразу отправленным на стол демонам. Они умирают быстро, не успевая понять, что вся их жизнь построена на лжи. В Угодьях надежды на победу чуть больше, чем на воскресенье умерших. Демоны охотятся на детей, убивают, иногда проявляют то, что сами вполне могут считать «благородством»: позволяют кому-то выжить ценой отломанного кусочка души. В Угодьях живые иногда завидуют умершим и лишь из ненависти к демонам продолжают жить, надеясь на невозможное. Вайолет обнимает Риту, закрывает глаза и растворяется в блаженном ничего-не-думанье, но вскоре встаёт и на прощание целует сестру в щёку. Обычно она не проявляет нежность — это повредит её образу. Она каждый день собирает себя по частям, внушает себе, что она сильная, воин, почти мужчина. Но иногда хочется любви, ласки, тёплых объятий, как в приюте. Прижаться к груди кого-то сильного и по-детски, по-женски расплакаться. Пока Рита спит, можно не бояться проявлять чувства — когда проснётся, подумает, что её поцеловал Лео. У этих двоих странные отношения. Настолько глубокие и близкие, что слегка выходят за рамки дружеских и братско-сестринских. Рита на расстоянии знает, угадывает, чувствует, что Лео делает. Он, наверное, умеет то же самое. Лишь рядом с ней в его холодном равнодушном взгляде загорается живое тепло. Лишь рядом с ней он становится хорошим товарищем — исключение из правил, которое не стоит внимания и доверия. Но остальные в сопротивлении решили, что стоит его завербовать. Приглашать новых людей в сопротивление — работа Вайолет. Для этого требуются наблюдательность и хладнокровие. Она должна руководствоваться не личными симпатиями, а общей пользой. Ошибиться нельзя. Пригласишь не того человека — труса, болтуна, слабака — план окажется под угрозой. Вайолет надевает пушистые тапочки и выходит в коридор. В ванной открыта дверь. Лео бреется. Когда он замечает Вайолет, его глаза вспыхивают, и он с громким хлопком закрывает дверь. Щёлкает замок. «Даже зубную щётку взять не дал! Любят же некоторые всё усложнять». До того, как Лукас попросил её присмотреть за Лео, она жила с другими ребятами из сопротивления и много раз видела, как парни бреются. Ничего особенного в этом нет. Лукас — тайный лидер сопротивления. О его существовании знают только свои, для остальных он мёртв. В сражении с демонами он потерял всех родных и правую руку. Лукас — особенный человек. Его не привезли сюда с фермы Великая Долина как всех остальных. Он и его друзья самостоятельно сбежали из фермы Славный Колокол. Их поймали и отправили сюда, на Золотистый Пруд, но они полгода провели в мире снаружи. От этой фантастической мысли голова идёт кругом. Лукас единственный, кто видел настоящий мир, и в этом мире есть место людям! Свободным людям. Лукас и Лео родные братья и внешне очень похожи. Различаются только цвет глаз и номера. У Лео глаза зелёные как лес, у Лукаса темно-карие как горький шоколад и номер внизу живота, слева — KGX2A7. У Лукаса добрый взгляд, сильная рука и горячее сердце. Он открыто выражает свои чувства, не боится смеяться и плакать и в любой ситуации находит нужные слова. Вайолет и остальным он заменил отца, которого у них никогда не было. Он не выходит из здания Мельницы, добровольно замуровал себя там. Без руки и с волочащейся ногой у него нет шансов сбежать от демонов. Вайолет и остальные — его ноги и глаза. Он страдает от того, что не может их всех защитить, но не позволяет унынию взять над собой вверх. Он занят важной работой: анализирует, составляет разрозненные факты в единый пазл, продумывает стратегии и планы. У них с Лео даже шрамы на лице похожи — пересекают лоб слева. За эту внешнюю обманчивую схожесть с Лукасом она и ненавидит Лео. Внутри он — пустой, гнилой и равнодушный. Отстранённо наблюдающий, как других убивают. Вайолет и остальным тоже приходится наблюдать. Пока у них нет оружия, способного убить демонов. Но они сожалеют о всех погибших, сочувствуют им. Если бы это могло прекратить жертвы, каждый бы без раздумий отдал себя на растерзание демонам. То, что она прожила здесь четыре года — не её заслуга. Просто повезло. Если демоны выберут тебя — ты труп, и неважно, насколько ты силён и опытен. Это все прекрасно понимают. Вайолет гнетут сомнения. Может, Лео не настолько плохой человек, раз его выбрала Рита? Или она слишком хорошая, доброта застилает ей глаза, так что она не видит изъянов в другом? Это Вайолет и пытается понять, для этого она здесь. Сорваться с привычного места для неё несложно. Она не считает Угодья домом. Ей даже смешно, что Лео воспринимает дом, в котором поселился, как свой. Как крепость или скорее скорлупу. Ей не нравятся кричаще яркие дома, построенные для них демонами. Как будто они не дети, а идиоты. Хочется чего-то более взрослого и сдержанного. После посещения ванны Вайолет надевает привычную мальчишескую одежду и идёт на кухню. Аромат кофе перебивает все другие. Лео уже там, тоже сменил вещи для сна на повседневную одежду. Сегодня его очередь готовить завтрак. — Достань мне, пожалуйста, чай, — просит она. Заветная коробка притаилась в шкафу под потолком. Вайолет не дотянется до неё, даже если встанет на носочки. Другое дело Лео — ему только руку протянуть. Он что-то бурчит про сильных и независимых, но всё-таки достаёт. Вайолет садится за стол и говорит как будто невзначай: — В приюте меня звали Виолетта, а тебя Леонардо. Он вздрагивает и оборачивается. — Даже такие подробности помнишь, — сверлит её тяжёлым, пристальным взглядом. — Это не имеет значения, теперь я Лео. А Риту, наверное, звали Маргарита? — Не угадал. Она всегда была просто Ритой. Её ты тоже не помнишь? — спрашивает она с любопытством. — К сожалению, нет. Хочу вспомнить, но не получается. Ей ведь было всего четыре, когда меня отправили. Какой она была? — Доброй, улыбчивой. Говорила, что видит ангелов. — Ангелов, значит, — хмыкает он. Его лицо озаряет несвойственная ему тёплая улыбка. — Она не сильно изменилась с тех пор. «Зато изменились мы с тобой», — думает Вайолет, но вслух произносит совсем другое: — Как ты мог всё забыть? Это… неправильно. Мы же не демоны. Мы должны помнить своих товарищей! — Я забыл, чтобы не сойти с ума. Если беспокоиться о каждом убитом, недолго и свихнуться. Но некоторых я не забуду никогда. Майкл, Эдит… Я почти каждую ночь вижу их в кошмарах. — Но Рита беспокоится о каждом, — говорит Вайолет с вызовом, вспоминая её слёзы после вчерашней охоты. — Рита — особый случай. Блаженная, — произносит он с оттенком благоговения. — Её это не разрушает в отличие от нас. — Доброе утро! — Рита легка на помине. Появляется на пороге в шортах и белой футболке со львёнком, подходит к Лео, обнимает его, целует в щёку. Раньше он стеснялся этого при Вайолет, но теперь ему, похоже, всё равно. «Где-то я уже видел эту футболку», — думает она, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, и уворачивается от объятий Риты. — Прости, забыла, что ты не любишь обниматься. — Враньё! Знаешь, что было сегодня ночью? Она так крепко меня обнимала, что я думал, рёбра сломает. — У тебя сломаешь, — ничуть не смущается Вайолет. — Видимо, я перепутал тебя с подушкой. — А я и не заметила, что Вайолет спала с нами, — Рита садится во главу стола как объединяющий элемент. Проверено: без неё они с Лео рискуют переругаться. — Ты так крепко спишь, что тебя и выстрелом не разбудишь, — смеётся он и расставляет горячие тарелки с едой. «Снова овсянка, — морщится Вайолет, мешая вязкую кашу. — Почему он каждый раз её готовит? Не помню, чтобы в приюте это было его любимое блюдо». Рита тоже вздыхает. — Потом вас ждёт кое-что вкусное, — уверяет Лео и садится за стол справа от Риты. Все складывают руки в молитвенном жесте. В Угодьях дети продолжают соблюдать приютский обычай молитвы перед едой, он их объединяет. — Господи, благодарим Тебя за еду, что Ты посылаешь нам каждый день, — вдохновенно произносит Рита. — За солнце, что светит сегодня. За то, что мы всё ещё живы... За словами следует пауза умиротворённой тишины. Обычно в этот момент закрывают глаза, но Вайолет смотрит на Лео. Сейчас он похож на прежнего себя, брата, которого она так любила в детстве, и от этого ноет в груди. Когда его глаза распахиваются, в них нет затаённой угрозы. Болотная тина сменилась спокойным лесом, вот только неясно, надолго ли. — Благодарим за еду, — хором повторяют Лео и Вайолет. После овсянки подают яичницу с беконом. «Что ж, уже неплохо». По кухне расползается аппетитный аромат. Начинается новый, обманчиво спокойный день в Охотничьих Угодьях.