part. 1

Сегодня уже идёт начало второго месяца пребывания корабля «Лагуна». Морские волны благосклонно оберегают это судно, словно бы так и должно было быть, а возможно сам владыка семи морей решил оберегать величественный корабль, который украшала гальюнная фигура в виде прекраснейшей девы, образ которой напоминал что-то воистину божественное. Многие её называли Фортуна, что с греческого буквально переводилось, как «удача», некоторые её называли, Тэхи, что была прородительницей Фортуны. Они совершенно одинаковые по своим обязанностям богини, но произошли в разное время. Морской влажный и столь чистый воздух, заставляет улыбнуться и погрузиться в мысли, стоящего на палубе путешественника. Его лёгкая мужская сорочка с распахнутой горловиной, «развивается» от могучего нужного кораблю ветра. Каштановые волосы в хаосе под воздействием силы воздуха и лезут в глаза хозяина. — Разве не прекрасно? — с клокочущей радостью внутри спрашивает парень у попугая, который по всей видимости опять решил улизнуть от настоящего хозяина. Яркие перья зелёного оттенка и синим отливом на краях крылышек, чуть встрепенулись, а попугай важно поднял голову, наклонив её в бок, наблюдая за Джином: — Р-р-разве не пр-р-рекр-расно?! — повторяет фразу говорящая чудная птица, чем заставляет улыбнуться Кима шире прежнего. — Боцман, чёртова птица, не мешай умному человеку, — цокнул средних лет мужчина, жилистого телосложения, сразу видно, что истинный капитан корабля, перенёсший многое в просторах морских. Его шрам на щеке так и указывает на суровость человека, сначала может показаться, что он и вовсе отрицательный персонаж, но это не так. Душа этого мужчина широка как море и также простодушна, но до жути глубока своими тайнами. В ней может быть, как и штиль, так и наоборот – шторм. — Капитан Доук, он мне не мешает, — отмахнулся Джин, погладив попугая, сидящего на его плече, немного впивающегося в плоть когтями, дабы держаться. Попугай чудно и забавно двигает головой вперёд-назад, словно в подтверждение слов парня. — Н-н-не меш-шает, — вновь говорливо и с умным видом повторяет птица, крыльями взмахивая. — Айщ... Ну, надеюсь, господин Ким, мы-то люди простые, привыкли к различным выкрутасам этого существа. Нежели вы – сын придворного учителя, — твердит мужчина, улыбается, как подобает человеку, который обожает свой род занятий. — Боцман, лети ко мне. А вы, — переводит взор на молодого человека, — ступайте в каюту, чувствую, что море сегодня будет буйствовать. Видно кто-то в царстве морском провинился перед самим Тритоном. — Да ладно вам, капитан, вы уверены в ваших предостережениях? — изогнул в вопросе бровь, нехотя полностью переведя взор с морской поверхности, на Доука. Пока птица шумно поднялась в воздух с плеча юноши, чем облегчила ношу, к которой он привык. — Зуб даю, честное морское. Да чтоб я рома больше в рот не брал, — серьёзно начал заверять Кима капитан флота. — Я, господин, был в плаваниях столько, сколько вам годков сейчас. Много видел чего, много знаю, лучше не искушать судьбу да и Тритону не мешаться, — подытожил капитан, к котору на плечо приземлился попугай и начал опять хриплым и не особо приятным голосом повторять: — Тр-р-ритону не меш-шаться! — Тфу, на тебя птица ты чудная, — цокнул, уходя от Кима, Доук, оставив путешественника с кипой разных мыслей. Лучи солнца пробивались сквозь небольшую пучину облаков, а чайки также по сему обыкновению пролетали над палубой или же мимо парусов флота. Издавая иногда чересчур истошные крики, из-за чего ю́нги ворчали, а моряки, драющие палубу только больше ругались с громкими дотошным птицами. — По-моему погода так и глаголит о прекрасном путешествии, а не шторме, — пробубнил себе под нос Сокджин и, глубоко вздохнув, решил пойти в свою каюту, дабы посмотреть на карту и приблизительно начиркать план тех дел, которые он сделает по прибытию на сушу. Молодой человек так увлекся этим делом, что прекратил свою деятельность, когда начал слышать то, что за пределами каюты делается: шум, гул, какой-то свист и громкие разговоры моряков и приказы капитана. — Фиксируйте канаты! Канаты сильнее вяжите, — командует Доук. Но какой-то непонятный свист пугает, особенно, когда снаружи такая суета. «Шторм?..» — сразу первым делом подумал парень, а сердце почему-то в волнении забилось, словно предчувствуя что-то плохое, а может даже и страшное. Но он находит в себе силы подняться со стула, как корабль как-то резко будто наклоняется в могучих руках океана, по которому они сейчас плыли. Джин аж сглотнул, не желал б он так же отлететь, поэтому и держится крепко за дверь каюты. Открыть еле смог в этой прогулке по волнам, что аж желудок узлом связало. Джин выбрался наружу, промокая от мощного дождя и мурашками из-за потоков ветра покрываясь. Этот страх окольцовывает, видимо не одного его: один моряк вцепившись в канат, другой в борт корабля. Все заняты своим делом, корабль спасают, кричат, свистят. — Моряки, мы должны справиться с этим! Мы победим! — молния одновременно с раскатом грома, глушат всех и Ким конкретно теряется с такой резкой смены погоды. — Держимся! — Ка-капитан! — слышится дикий крик моряка, который попал за борт, Джин сам держится за ближайшую поверхность. Первая волна накрывает собою судно, люди кашляют, плюются, но как настоящие моряки, стоят упрямо. Вторая волна смывает какое-то количество людей из команды, утягивая в пучину. — Фортуна, ты великая богиня, помоги, сбереги! — судорожно утирает солёную воду с лица ю́нга, а Джин в который раз внутри поражается духу этих людей. Ведь им сейчас буквально смерть в затылок дышит. «Боже правый, всё бы закончилось...» — мысленно шепчет Ким, как его смывает третья крупная волна, которая спокойно могла бы смыть за раз небольшую деревушку. Вода подхватывает тело парня, кидая в свои глубины, ворчит, злится. Ким пытается плыть, выныривает, кашляет, эта вода везде – в ушах, носу, даже в рот попадает. Плывет, держится на воде, собираясь кричать морякам, капитану, но с новой волной сознание теряет, отдаваясь буйным водам, теряясь в забвении, а надежда в груди еле живой теплиться, каким-то приятным, завораживающим голосом зовёт, словно в крепкие объятия.