В этом мире у меня есть место куда я могу вернуться.

      Птицы пели громко. Ладно, они пели как обычно, но этим утром их пение отдавалось ужасным эхом в её голове. Она хотела бы подойти ближе к окну, но поняла, что это принесёт ей больше головной боли. Девушка потягивается на кровати, едва не ударяя Эрена по лицу.       — Ауч.       — Прости, – у неё вырывается смешок.       Она поворачивается к нему и накрывает его щеку рукой, нежно поглаживая.       — Доброе утро, – шепчет он глубоким голос, не открывая глаза. – Неужели, я единственный, чья голова вот-вот взорвётся?       — Я говорила тебе, что вторая бутылка вина, была плохой идеей.       — Но мы прекрасно провели время прошлым вечером, – заявил парень, обнимая её и зарываясь носом в её шею. – Ты пахнешь как я.       Ей приятны его щекочущие поцелуи, но она должна признать, было бы намного лучше, если бы не головная боль.       — Потому, что ты потный, – отвечает Микаса и парень хихикает.       — Я потный ещё больше потому, что ты меня заводишь.       Потом Микаса смеётся, скорее от тона, которым Эрен это произнёс, нежели от слов.       — Куда это ты собралась? - спрашивает Эрен, обнимая ее за талию, когда она садится на кровать.       — Хочу принять душ.       — Нужна компания? – шепчет он, целуя ее обнаженную спину.       — Ты помнишь, что было в прошлый раз? Ты чуть не потерял сознание.       — Чёрт, ты права, – Эрен опять засмеялся. – Но у нас было куда более приятное время до того, не так ли?       Дни проходили спокойно. Микаса просыпалась намного раньше Эрена, чтобы пойти на работу. Девушка владела цветочным магазином. Её личным магазином. Несколько месяцев назад они вместе открыли его. Микаса смогла уволиться со своей прежней работы, но Эрен продолжил, потому что должен обеспечивать их обоих.       Она любит это. Любит свой цветочный магазинчик.       Когда Микаса возвращается, Эрен уже дома. Иногда он готовит ужин, иногда спит. Он очень любит спать. И всё же, их дни проходят спокойно.

***

      Она вошла в квартиру, горячая и уставшая. В прочем, она чувствовала себя так на протяжении всего дня. Эрен готовил ужин.       — Привет, – говорит Эрен, выглядывая из кухни и делая извиняющееся лицо. – Я забыл несколько ингредиентов для блюда. Не могла бы ты сходить за ними?       Микаса что-то хотела спросить, но тут же прикрыла рот рукой.       — Микаса? – Эрен хотел было приблизится к ней, но она быстро увернулась и ушла в ванную комнату. – Ты в порядке? Может ты съела что-то не то?       Она бы ответила, если бы не подступающая к горлу тошнота.       — Я принесу тебе воды, – кинул Эрен, уходя на кухню.       Когда ей стало немного лучше, она оперлась одной рукой на унитаз, укладывая голову на ладонь, тяжело вздохнув и сосредоточившись на том, чтобы не продолжать блевать.       — Держи, – парень суёт ей в руки стакан с водой.       Микаса ополаскивает рот первым глотком, а затем отпивает немного.       — Тебе лучше?       Она кивает, и Эрен помогает ей подняться, подводит к раковине, чтобы она умылась и привела себя в порядок.       — Ты съела что-то плохое?       Аккерман пожимает плечами.       — Я пойду закончу с ужином. Ты справишься?       Спустя время Микаса вошла на кухню.       — Что ты готовишь? – спрашивает она, гримасничая.       — Цыплёнка, – говорит Эрен. – Я приготовлю тебе что-нибудь на сковороде.       — Я не голодна, – возражает Микаса, скрывая тот факт, что от приятного запаха у неё сводит живот.       Эрен смотрит на нее, прищурившись, на что Аккерман поднимает бровь.       — Ладно. Поешь хотя бы кашу.       — Что ты там просил купить?       Йегер махает рукой, будто отметая это дело подальше в угол.       — Не волнуйся, я завтра сам куплю. Если хочешь вздремнуть, иди.       Для Микасы это звучало отлично. Она была вымотана, должно быть от истощения и тошноты. Она снимает обувь и одежду, меняя её на свою пижаму. Она чувствует приятное блаженство и облегчение, когда снимает бра. Ложится на кровать и закрывает глаза, но когда открывает, спустя время, видит перед собой, пережевывающего еду, Эрена.       — Ты уснула. Хочешь есть? – спросил Йегер.       Микаса зевнула, кивая головой. Эрен сунул ей в руки тарелку с рисом.       — Как ты себя чувствуешь?       — Всё хорошо. Уверена, я и правда съела что-то не то.       Они поужинали в тишине, лишь телевизор создавал шум на фоне. Микасу больше не тошнит, лишь иногда возвращается это противное чувство. К тому же, она чувствует себя более усталой, чем обычно.       — Выросла ли моя грудь? – однажды вечером спросила Микаса.       Эрен только вернулся с душа и остановился в дверном проёме, смотря на бюст девушки. Он проводит рукой по подбородку и щуриться.       — Теперь, когда ты упомянула об этом... может быть.       Йегер слегка кивает и подходит, чтобы обнять ее.       — Но мы также ели в постели все эти дни, может быть, поэтому.       Ясно, что не из-за этого.       Эрен гладит её по спине, целует шею.       — Ты все еще думаешь надеть рубашку? – он вздыхает у ее ключицы и затем поднимается к ее губам.       Ладно.       Ущерб, вероятно, уже нанесен.       Микаса не тратит время на раздумья, так это или нет, она сразу же отправляется в больницу. Она решает ничего не говорить Эрену, на всякий случай, и подходит к одной из клиник по дороге в цветочный магазин.       Врачи быстро её обследуют, и через полчаса она уже на работе. Чего у нее нет, так это результата, потому что, чтобы получить его в данный момент, ей пришлось ждать и бла-бла-бла. Ей пообещали в какой-то момент дня, отправить его по электронной почте.       Она не думает об этом. Она так старается не думать об этом, не анализировать, не делать ничего. Она хочет обдумать это всё с Эреном. Микаса делает букеты. Центральные части. Она рисует эскизы и мастерит декорации, делает тысячи фотографий для рекламы в социальных сетях, продает несколько букетов. Аккерман старается быть как можно более занятой, пока её не отвлекает трель телефона. Она рассеянно смотрит на него, прощается с покупателем, и, затем обращается к телефону. Отправителем оказался менеджер из клиники.       Микаса оставляет телефон перевернутым на стойке. Она больше не может думать ни о чем другом.

***

      — Ты уже вернулась? – спрашивает Эрен, услышав шум из коридора. Это была кино-пятница, поэтому он сидел на диване, ища что бы посмотреть. – Можем заказать пиццу, если хочешь.       Микаса села рядом с Йегером. Ему требуется секунда чтобы заметить слишком непривычную серьезность девушки. Это беспокоит его.       — Я была у доктора сегодня, – начала Микаса, перед тем, как Эрен успел что-то сказать. – И у меня уже есть результаты.       Аккерман достала телефон и открыла почту. Они оба держатся вместе, пока письмо загружается, чтобы они могли его прочитать.       — Что это всё означает? – без понимания происходящего, спрашивает Эрен. К слову, Микаса тоже ничего не понимает.       Она думала, что это будет несколько проще. Что справка просто покажет, есть ли проблемы или нет, но вместо этого бросился в глаза список эритроцитов, лейкоцитов, тромбоцитов и других элементов.       — Я поищу об этом в интернете, – говорит Эрен, включая телефон.       Они провели десять минут за изучением каждого пункта и его важности, до того, как добрались до последнего.       — Твою мать,- шепчет Эрен. У Микасы перехватывает дыхание, и она глядит на него. Эрен смотрит на нее блестящими глазами и неуверенно улыбается. Он смеется и обнимает ее.       — Я?.. Я.. – Микаса не может поверить в это.       — Ты беременна! – восклицает Йегер и крепче обнимает ее, смеясь. – Черт, я не могу в это поверить, это...       Они смотрят друг на друга.       — Это же хорошо? – неуверенно спрашивает Эрен, сомневаясь в мнении Микасы. Он пытается, но не может скрыть волнение в голосе.       Микаса солгала, если бы сказала, что тоже немного взволнована.       — Это прекрасно, – восклицает она, обнимая его за шею и смеясь. Эрен вздыхает с облегчением. – Не могу поверить, что мы это сделали...       — Мы на старте создания нашей семьи.       Микаса смотрит на Эрена и задаётся вопросом, почему его глаза такие же влажные, как и её собственные.       — В этом мире есть место куда я могу вернуться, – говорит Эрен, поглаживая её щеки. – И это вы двое.       Она хотела бы сказать то же самое, но трудно говорить, когда ты плачешь. Возможно, самая серьезная проблема, с которой они столкнутся – решить, как они собираются объявить об этом.       — Давай напишем об этом в общую группу. – Предлагает Эрен. – Таким образом все узнают одновременно, это будет справедливо.       — Мы не можем объявить об этом вот так, – смеётся Микаса. – Это должно быть сделано лицом к лицу. О, и мы увидим их реакцию,– снова улыбается Аккерман. - Как насчет того, чтобы пригласить их на ужин в пятницу?       — Мы собираемся поужинать с Зиком в пятницу.       — Ну, тогда в субботу, – Эрен обнимает ее. - Я умираю от желания рассказать им.       — Я тоже.

***

      Он засыпает в неверии, а когда просыпается, ощущает всё то же самое. У них будет ребенок. Это не то, что они планировали. Может быть, это ближе к ошибке, но это лучшая ошибка в его жизни.       Когда Эрен возвращается в пятницу домой после работы, Микаса уже дремлет на диване. Можно сказать, она украла у него его идею, но он предполагает, что большое количество сна сейчас ей как никогда нужно.       Йегер уходит на кухню, чтобы найти что-то съедобное.       Им нужна ещё одна комната. Ладно, им больше нужна новая квартира. Им нужны детские вещи, он должен попросить у Зика детскую одежду, которую хранила его мать. Ей бы это понравилось.       Хотя это все мальчишеская одежда. Он даже не знает, каким окажется его ребёнок. Хотя он и сам не знает, чего хочет. Он хочет мальчика или девочку? Он не собирается лгать, он хотел бы иметь и то, и другое.       Нет, нет, одного ребёнка достаточно. Пока что.       — Ты уже дома? – Эрен аж подпрыгивает от неожиданного голоса Микасы. Он дожевывает мясо и улыбается.       — Ага. Как тут моя семья? – он пытается поцеловать её.       — Было бы лучше, если бы ты не был на вкус, как мясо цыплёнка, – Микаса гримасничает и смеётся. Она уходит из кухни и Эрен следует за ней. – Ещё рано для встречи, можешь поспать.       Он подходит к ней ближе и обнимает, укладывая голову на её плечо и поглаживая живот.       — Ложись со мной.       — Мне нужно принять душ.       — Ненадолго, – просит он, целуя её шею.       Микаса вздыхает.       — Минутку, – уступает она.

***

      Они опоздали к Зику.       — Мы думали, вы не придете, – улыбается Пик, открывая дверь для гостей.       — Мы уснули, – хихикает Микаса. Пик обнимает их они входят в дом.       Йегер и Фингер жили в старом доме отца Эрена. Когда умер их отец, никто из них не захотел исполнять завещание, скорее из-за лени, чем из-за нежелания. Эрен не хотел оставлять дом за собой, поэтому Зик в конце концов взял его на себя.       Они вошли на кухню, как раз в тот момент, когда Зик доставал еду из микроволновки.       — Если блюдо высохнет, ты пожалеешь, Эрен, - говорит Зик. Он ставит тарелку на стойку и обнимает Микасу одной рукой. – Как ты?       — Отлично, – улыбается Аккерман.       — Мы... – начинает Эрен, но Микаса вовремя толкает его локтем, чтобы тот не взболтнул лишнего. – Мы в порядке.       — Хотите выпить? – спрашивает Пик. – Вина?       — Нет, спасибо, – возражает Микаса.       — Назначенный водитель, – шутит Зик, хватая лопатку для подачи блюда.       Эрен умоляюще смотрит на Микасу, взглядом спрашивая разрешения. Аккерман закатывает глаза.       — Она беременна! - восклицает Эрен, кладя руки на плечи Микасы и слегка встряхивая ее.       Зик роняет лопатку. Пик смотрит на них круглыми глазами, такими большими, какими они никогда не были, а потом смеется.       — О Боже! - восклицает она и подходит ближе, обнимая их. – Поздравляю! Боже, как чудесно! Зик…       Все трое поворачиваются к Зику.       Зик плачет.

***

      — ...А потом Зик проплакал весь ужин, – заключает Эрен и смеётся.       Армин и Жан смотрят друг на друга, ничего не понимая.       — Я же говорил тебе, чтобы ты перестал рассказывать эту историю, никто ее не поймет, – говорит Конни, раздраженный тем, что услышал ее во второй раз, и потому что он наверняка услышит ее еще раз или два.       Жан встает с дивана, когда Микаса входит в квартиру вместе с Сашей. Ему приходится слегка пожать руку Армину, чтобы тот отпустил ее.       — Не оставляй меня, – тихо произносит он. Он не хочет больше слушать историю Эрена.       — Извини, - отвечает Жан тем же тоном, отпуская ее. Он здоровается с Сашей и следует за Микасой на кухню. – Ты знаешь, в чем суть этой истории? — О, конечно, - смеясь, отвечает она. - Она поворачивается к Жану. – Но я тебе не скажу.       Жан медленно кивает, как бы говоря: "Не могу поверить, что мой друг – предатель".       — И он плакал весь обед! – Они слышат, как Эрен снова говорит, смеясь, и Саша смеется.       — Она не должна поощрять его, - говорит Жан, имея в виду Сашу.       — Да ладно, они такие милые, когда так делают, – отвечает Микаса. Она достает из холодильника несколько бутербродов, которые купила раньше.       — Нужна помощь?       — Спасибо, я справлюсь, - она ставит их на стойку и достает поднос, чтобы положить туда. – Армин сказал мне, что на днях ты получил повышение. Поздравляю.       — Спасибо, – улыбается Жан, облокотившись на стойку рядом с ней. – Для этого и существует шампанское, хотя я думал, что нас будет только четверо. Странно, что вы двое приглашаете нас всех сразу… верно, Микаса?       Прежде чем она успевает ответить, раздается звонок в дверь.       — Я открою! - восклицает Эрен, прежде чем она успевает убежать. Жан смотрит на нее, приподняв бровь.       — И я не хочу показаться бестактным, но я заметил, что твоя грудь выросла, – шепчет он.       Микаса краснеет и со смехом толкает его.       — Ты чего это?..       Она прикусывает губу и знает, что Эрен рассердится, но поворачивается к Жану, улыбаясь так, что ее глаза почти закрываются.       — Это так, – шепчет она.       Жан резко вдыхает, и вся его уверенность рушится.       — Теперь я понимаю историю Зика...       — Ты плачешь!? – восклицает она шепотом и прикрывает рот рукой, чтобы не рассмеяться. – О Боже, Жан!…       — Не могу поверить, - бормочет он, обнимая ее и плача у нее на плече. Микаса смеется и похлопывает его по спине. – Не могу поверить, я даже поспорил с Армином.       — Армин… Конечно, это был он, ты не настолько наблюдателен.       Жан сохранил факт, что именно он заметил, что у нее выросла грудь.       — Какой срок?       — Месяц или около того.       — Но почему Зик плакал? – Они слышат, как в дверях спрашивает Имир.       — Ты скажешь это за ужином? - спрашивает Жан, и Микаса кивает.       — Не говори Армину, я хочу увидеть его реакцию.       — Конечно, – смеется он, – я тоже хочу посмотреть на его реакцию.… Черт, я не могу в это поверить!       Он смеется, неся поднос с бутербродами. Микаса продолжает улыбаться ему. Все сидят за столом, где куча еды, которую принесли Имир и Хистория.       — А Сина?* – спрашивает Саша, садясь напротив Хистории.       — Сегодня ночь взрослых, – отвечает за нее Имир. – Мы оставили ее с няней.       — А как насчет вас, ребята? - Спрашивает Хистория, глядя на Сашу и Конни.       — Работаю, – отвечают они одновременно, так же разочарованно.       Они начинают есть. Говорят о работе, учебе, о том, почему Райнер и Никколо предпочли работать, а не встретиться со всеми, о том, что Сине скоро исполнится три года, и что они должны устроить вечеринку. Эрен и Микаса, сидящие по разные стороны стола, не могут не смотреть друг на друга все время, задаваясь вопросом: «Может сейчас?»       Они смотрят друг другу в глаза, пока не решают, что это подходящий момент, и говорят в унисон: «У нас будет ребенок».       Армин давится своим напитком, Сашин кусок пиццы выскальзывает у нее из пальцев, Хистория резко откидывается на спинку стула, чуть не упираясь в стену, а Конни смеется.       — Не может быть, чтобы ты переспала с..., - говорит он, глядя на Эрена, и хмурится.       — Эй!       — Ты в порядке? – спрашивает Жан Армина, который все еще кашляет.       — О Боже, о Боже, – кажется, Хистори вот-вот задохнется.       — Мики, ты же сказала, что мы сделаем это вместе! – восклицает Саша, уже стоя рядом и обнимая ее.       — Ты сказала то же самое Имир,- отвечает Микаса, поглаживая ее по руке. Они все поворачиваются к той, чьё имя прозвучало, той, кто не сказала ни слова.       Имир плачет.