Что же, забудь обо мне! Будь свободна!

      С каждым днем Микаса просыпается все тяжелее. Она переходит от религиозного пробуждения в шесть к выползанию из постели в восемь, и это потому, что ее будит Эрен. Она все время устает, хотя врач говорит, что это нормально.       — Это скоро пройдет?       — Конечно, да, когда родится ребенок.       Это было не то, что она ожидала услышать.       Она хотела бы спросить какую-нибудь беременную девушку об этом, но она никого не знает.       — Рвота и усталость? Тьфу, - морщится Имир. - Похоже на похмелье, но без веселья.       — О, почему же? Весёлая часть была, - говорит Эрен, и Микаса смущенно толкает его.       Они у Имир и Хистории в гостях. Сегодня воскресенье, и немного жарко, но ребята в патио, где есть тень.       Из кухни возвращаются Хистория и Сина. Девушка ставит поднос с печеньем на стол, и Сина берет две, затем подходит к Эрену и дергает его за рукав.       — Ешь, - говорит она, протягивая ему печенье.       — О, спасибо.       Потом она предлагает угощение и Микасе.       — Спасибо, Сина, - говорит Аккерман, откусывая кусочек. - Оно очень вкусное, ты их приготовила?       Девочка опускает взгляд вниз и смеётся, кивая.       — Мы сделали их, – говорит Имир. – Вместе, да?       Сина морщит свой нос и показывает девушке язык. Затем убегает в дом, спотыкаясь об порог.       — Видишь? Я тебе говорила, чтобы ты не бегала. – Ругается Имир, поднимая ее на руки. Она смотрит на нее и тихо спрашивает: — Хочешь, я тебя отпущу?       Сина отрицательно махает головой и обнимает Имир.       — Не могу поверить, что Имир может быть такой милой с кем-то, – говорит Эрен, стаскивая из тарелки очередное печенье.       — Ах, но я такой милый человек, - саркастически отвечает она, садясь обратно и усаживая Сину у себя на коленях.       — А как у вас дела? – Спрашивает Хистория, задерживая взгляд на Микасе. – Когда у тебя встреча с доктором?       — Я была в больнице несколько дней назад. Так что следующая встреча только через месяц. И, ах, тошнота убивает меня, но я думаю, что мне становится лучше.       — Вы уже выбрали вещи для ребёнка? – снова задаёт вопрос Хистория, а потом ахает, ее глаза мерцают. – Мы должны устроить «Вручение подарков».       — Я думаю, ещё рано, дорогая, – говорит Имир, потягивая свой лимонад. – И если вам нужны детские вещи, мы можем отдать вам старые вещи Сины.       — На самом деле, мы должны найти другую квартиру, - комментирует Эрен, принимая свой стакан лимонада от Хистории. - У нас ещё так много дел.       — Вы переезжаете? – удивлённо спрашивает она.       — Ты, должно быть, немного сэкономил, - добавляет Имир, отпуская бушующую Сину с колен. Она снова выбегает в дом.       Эрен и Микаса смотрят друг на друга.       — Ты же сэкономил, да?       — Ну, что ж...       — Мы потратили почти все в цветочном магазине, –говорит Микаса, морщась.       Все четверо молчат. Сина возвращается с листами и карандашами и снова садится рядом с Имир.       — Ты собираешься рисовать? – спрашивает она, пытаясь развеять неловкую атмосферу.       — Это еще только начало, - говорит Хистория, возвращаясь к теме, пытаясь исправить ее, - многое может измениться за девять месяцев.       — У нас было не так уж много сбережений, – лжет Имир, но она не может придумать, как это поможет ребятам. – Ну, да, на самом деле мы копили в течение года, но это была совсем другая ситуация. У вас уже есть квартира, вы можете подождать еще немного, чтобы съехать.       Сина заканчивает рисовать. Это Эрен и Микаса, сделанные из палочек и с множеством сердец вокруг.       — Она будет следующим Ван Гогом, – шутит Хистория, и Имир вздыхает.       — Я просила тебя перестать так говорить, это режет слух.       — Но её картины милые...       — Это действительно мило, Сина,– улыбается Эрен. Она снова подходит к нему, дергая его за штаны.       — О, – смеется Хистория, – кто-то хочет показать тебе свою художественную галерею.       Сина берет Эрена за одну руку, а Хисторию за другую, вводя их в дом. Имир откидывается на спинку стула, тихо вздыхает и перекидывает одну ногу через другую, закуривая сигарету.       — Я думала, ты забросила, - говорит Микаса.       — О, прости, – она отодвигает свой стул, находясь в шести футах от нее. – Я перестала делать это только перед ними. И Хистория вроде как не знает, так что…        — Ах, не волнуйся, - отмахивается Микаса, - меня больше поражает, что она этого не осознавала, они буквально были у тебя в кармане.       Имир смеется, как будто это шутка, и Микаса больше не спрашивает. Она откидывается на спинку стула и смотрит в телефон.       — Как дела в цветочном магазине? - спрашивает Имир. Микаса кладет трубку и смотрит на нее со странным выражением лица а-ля «этим я всё сказала».       — Я имею в виду, что все идет хорошо, но все еще неустойчиво. Типа, слишком нестабильно, - Имир кивает на слова Микасы. – Я беспокоюсь, что все это… Я беспокоюсь, что сейчас не тот момент, понимаешь?       Она снова кивает и делает глубокий вдох.       — Не пойми меня неправильно, ладно? – начинает Имир. – Но еще не поздно пожалеть об этом. Ты ведь это знаешь, верно?       Она знает это, но это не то, о чем она думала. Это тоже не похоже на вариант, потому что она действительно хочет иметь ребенка, но и работа нужна.       — С другой стороны, – продолжает Имир, – если тебе снова понадобится твоя работа, я могу тебя принять. Твоя прежняя должность и все такое.       Микаса улыбается:       — Ты действительно можешь? Ты не начальник.       Имир тушит сигарету и смотрит на нее с удовлетворением.       — Кто говорит "нет"? – видимо она предполагает свое повышение.

***

      Собирая ее багаж, разговор с девушками возвращается к Микасе.       Эрен и Микаса не безответственны относительно денег, на самом деле, совсем наоборот. Но теперь, когда Аккерман хорошо думает об этом, возможно, это не лучшее время для рождения ребенка. У них нет стабильного дохода, цветочный магазин иногда работает хорошо, но иногда продажа идёт ужасно.       Они не должны тратить деньги на путешествия.       — Может, нам стоит сказать им по телефону, – говорит Микаса, но не может скрыть разочарования в голосе.       Эрен перестает доставать одежду из шкафа, и поворачивается к ней.       — Это неожиданно. – Он садится рядом с ней на кровать. – У нас уже есть билеты. Сейчас нам ничего не возместят, но если ты предпочтёшь остаться...       Микаса морщится.       — Что происходит? Ты не хочешь навестить свою семью, – озабоченно спрашивает он.       — Это просто... Мы должны экономить.       — Мы экономим, иногда больше, иногда меньше, но мы всегда экономим, – он берет ее за руки и садится ближе к ней. – Это из-за ребенка, верно? Не волнуйся. Имир права, переезд не является приоритетом. И мебель, мы можем взять кредит или что-то в этом роде.       Микаса едва кивает, не так убежденно, как ожидал Йегер. Эрен улыбается и гладит ее по щекам.       — Не волнуйся, – повторяет он и целует ее. – А пока просто сосредоточься на том, чтобы провести лучшие выходные в своей жизни.       — Не могу дождаться, когда увижу лицо Леви, – улыбается она, немного оживившись.       —Ах, надеюсь, он заплачет, как Зик.

***

      Леви живет в нескольких часах езды от них. Когда родители Микасы умерли, когда ей было десять лет, она некоторое время жила с ним и другим дядей. Это были годы, э-э, любопытные, потому что, хоть Леви и холоден, он всегда питал слабость к одиноким детям. Таким образом, они превратились из трех Акерманов и одного Рала в трех Акерманов, Рала, Брауна, Грайса, а иногда и Зои.       Странная семья, но наконец-то семья.       Ребята прибывают в пятницу вечером. В доме Леви тихо, темно и пусто. Микаса открывает дверь, и они оба входят, как делали это раньше. Оставляют свои вещи в ее старой комнате, а затем возвращаются в гостиную. На столе лежит маленькая желтая записка, так что она заметна на черной поверхности.       — Сейчас вернусь, – читает вслух Микаса. Она пожимает плечами и садится на диван.       — Что мы будем делать, пока ждем? Ты хочешь лечь?       Она не успевает ответить, потому что раздается стук в дверь. Эрен подходит, чтобы открыть ее.       — Я же говорил тебе... Ах! - выдыхает Кенни, понимая, что это Эрен, а не Леви. Он широко улыбается и поворачивает голову в сторону, чтобы увидеть Микасу. – Ты здесь!       Она смеется и встает с дивана, придвигаясь ближе. Кенни протягивает Эрену пакеты с покупками и, после, крепко обнимает Микасу приподнимая на несколько дюймов над землей.       — Я так скучала по тебе, – говорит она, обнимая его за шею.       — Я тоже, дорогая. Кенни опускает ее на землю и поворачивается к Эрену. – Судя по тому, что я вижу, ты все еще невысокого роста.       — Да, да, я тоже рад тебя видеть, Кенни, – отвечает Йегер, оставляя пакеты на столе, чтобы снова закрыть дверь.       — Что, по-твоему, ты делаешь? Голос Леви заставляет его подпрыгнуть, потому что он не заметил Аккермана. Эрен открывает ему дверь, и Леви тоже отдает ему свои сумки, чтобы подойти поближе к Микасе.       — Семейные объятия! – говорит Кенни, обнимая их за плечи. Эрен вздыхает и несет все сумки на кухню.       — А Петра? - спрашивает Эрен, когда они накрывают на стол к ужину.       Кенни морщится и вылетает из кухни. Леви закрывает дверцу холодильника с большей силой, чем это необходимо.       — Её здесь нет, –говорит он сквозь зубы. Микаса скорчила гримасу и с трудом вытолкнула Эрена из кухни.       — А как насчет Ханджи? Я думала, они придут сегодня, – спрашивает она, пытаясь сменить тему.       Он вздыхает и едва говорит:       — Они сказали, что у них свидание или что-то в этом роде. Может быть, они придут завтра.       Микаса кивает и выходит из кухни. В гостиной находятся хихикающий Кенни и Эрен с раздраженным выражением лица.       — Ты хорошо умеешь портить обстановку, ха.       — Откуда мне было знать, что они ссорятся? –спрашивает Эрен, и, должно быть, он делает это уже в пятый раз.       — Ты же знаешь, что тебя слышно из кухни, верно? — Мы оба знаем, что мне все равно, – говорит Кенни и садится за стол, включая телевизор.       Вскоре после этого Леви приносит ужин, и все начинают есть.       Эрену никогда не нравилось навещать Леви, потому что он не чувствовал себя таким... желанным гостем. Ее семья закрыта, и им всегда трудно принимать новых людей, хотя они вместе уже много лет. Но на этот раз Микаса должна признать, что, похоже, он хорошо проводит время.       На этот раз они не задаются вопросом, когда будет идеальное время, чтобы сказать это, потому что Микаса хочет подождать, пока Габи и Фалько позвонят по телефону, как они и обещали.       Звонок раздается, когда они заканчивают ужин. Микаса ставит тарелки, которые собиралась унести, и берет свой телефон, освещенный фотографией Фалько.       — Привет, – говорит она, улыбаясь, но больше ничего не добавляет, так как голос Габи прерывает ее.       — Почему ты не сказал нам, что уезжаешь?! Мы бы тоже поехали домой!       Фалько вздыхает.       — Не обращай на нее внимания, нам нужно учиться.       — Семья важнее учебы!       — Это не так, – одновременно говорят Микаса и Фалько, и он продолжает. – Как ты? Ты пришла с Эреном?”       —Да, мы оба здесь. – Она видит, как Эрен и Леви возвращаются из кухни, и жестом говорит ему «Подожди, я включу громкую связь».       — Эй, все! - кричит Габи.       — Чертовы сопляки, вам лучше быть здесь на мой день рождения! – возвращается Кенни.       Смех Фалько затмевает проклятия Габи, наверняка потому, что он, должно быть, отобрал у нее телефон.       — Конечно, если Габи сдаст семестр.       Она возмущенно ахает. Они услышали стук и стон.       — Я не собираюсь платить за колледж на другом конце этой гребаной страны, чтобы ты тратила его впустую, Габи, –говорит Леви, но его голос звучит более смиренно, как будто он предвидел это.       — Ну-ну, хватит говорить обо мне, – говорит она, игнорируя Леви. Смех Фалько звучит на заднем плане. – Как ты? Как долго вы пробудете дома?       — У нас будет ребенок, – говорит Микаса. Все молчат.       Звонок заканчивается, но через несколько секунд Габи звонит снова, на этот раз с видео.       — Фалько плачет! - кричит она, сосредоточившись на другом.       — Оставь меня в покое! - Он возвращается, прикрывая камеру.       — Чёрт, я так и знал, – говорит Кенни. Он проводит рукой по лицу и волосам. – Чёрт, я не могу в это поверить... Блять…       Он более чем готов заплакать.       В этот момент Микаса поворачивается к Леви, единственному, кто ничего не сказал. У него противоречивый взгляд, и кажется, что он все еще пытается воспринять это.       — Это... это то, чего ты хочешь? – спрашивает он, и Микаса не может понять, разочарован он или нет. – Ты счастлива?       Она подходит к Эрену и берет его за руку, кивая.       — Да, я очень счастлива, – улыбается она.       Леви смотрит на нее очень долгую секунду, а затем вздыхает с облегчением.       — Ты только что спас себя от такой мучительной смерти, – говорит он, глядя на Эрена, который только хихикает, не зная, как ответить, и обливаясь холодным потом.       — Эй! – кричит Габи. – Я ничего не вижу!       Леви берет со стола телефон Микасы.       — Как так получилось, что ты провалилась на своих занятиях?       Кенни подходит к Эрену и Микасе. Он обнимает ее, целует в щеку, а затем смотрит на Эрена.       — Похоже, ты заслужил место в этой семье.       По какой-то причине Эрен не чувствует, что Кенни говорит это искренне. Он не уверен, из-за его странной улыбки, или из-за насмешливого тона, который он использует. Кенни обнимает его.       — Не испорти все это, или я переломаю тебе кости, о которых ты даже не подозревал.       Эрен убегает, хихикая, чтобы скрыть свой страх.       Два часа спустя Микаса все еще разговаривает с Габи. Прошло много времени с тех пор, как они так болтали.       Первым заснул Леви, потом Эрен. Кенни сидит рядом с ней на диване, спокойно смотрит телевизор и время от времени присоединяется к разговору. Фалько больше ничего не сказал, но Микаса сомневается, что он спит, потому что Габи все время кричит.       Около полуночи звонок заканчивается.       — Наконец-то! –Восклицает Кенни. – Эта девушка никогда не перестает говорить.       — Она очень рада за ребенка, – говорит Микаса.       — А ты?       Она выдыхает через нос и улыбается.       — Я все еще не могу в это поверить.       Кенни тоже смеется. Он снова смотрит на телевизор, и когда начинается рекламный ролик, он снова говорит:       — Тебе нужны деньги?       — О, Кенни…       — Годы проходят не одни, дорогая, – он улыбается и смотрит на нее. – Новый бизнес трудно поддерживать, я это хорошо знаю. Если вам нужны деньги, не стесняйтесь спрашивать меня, хорошо?        — Они нам не понадобятся.       — Да ладно, лучше умереть, чем оставить всё наследство Леви, - шутит он, – сначала я должен потратить его на что-нибудь.       — Спасибо, – она подсаживается к нему ближе и кладет голову ему на плечо, в то время как Кенни обнимает ее.       Ее разговор с Кенни удивляет ее не так сильно, как синхронность, которую он имеет с Леви.       На следующее утро Микаса встает второй, потому что независимо от того, какой сегодня день, Леви всегда встает раньше восьми.       Когда она входит на кухню, он сидит и завтракает. Телевизор включен, на новостном канале, но он не работает. Микаса наливает себе чай, который он заварил раньше, и садится перед ним.       — Ты никогда не встаешь раньше десяти, – бормочет Леви.       — Это было до того, как у меня появились обязанности, – отвечает она, затем делает гримасу, – но тошнота разбудила меня.       Он весело фыркает и делает глоток чая.       — Итак, ребенок... – говорит он и смотрит на нее. – Сколько вы сэкономили?       — Не смей снова класть деньги в банк, как тогда, когда я только переехала.       — Я бы не стал, если бы ты сказала мне, когда тебе нужны деньги.       — Это потому, что мне это не нужно, – раздраженно отвечает она.       Они оба пьют чай.       А потом? – Микаса не отвечает. - Тогда ничего.       — У нас есть, – бормочет она. Леви вздыхает.       — Обещай мне, Микаса, – она смотрит на него, – что если тебе понадобятся деньги или что-то еще, ты скажешь мне. Обещай это.       Она закатывает глаза.       — Обещаю.       Они оба делают еще по глотку чая.       — Что случилось с Петрой? - спрашивает Микаса мгновение спустя.       — Ничего не случилось, – раздраженно отвечает Леви. Микаса поднимает бровь, и он отвечает тем же жестом.       — Это не похоже ни на что.       — Мы поссорились. Она хотела, чтобы я поехал с ней в путешествие, и я сказал «нет».       Микаса вздыхает.       — Ты не можешь жить здесь взаперти, – говорит она, и Леви хмурится. – Ты должен воспользоваться тем фактом, что Габи и Фалько все еще учатся в колледже, чтобы путешествовать. Ты всегда этого хотел.       — Я не могу тратить на это деньги.       — Ты, должно быть, сэкономил миллион! – тихо говорит она. Они слышат шум из ванной, и это момент, чтобы закончить разговор. – Помирись с ней и наслаждайся своей жизнью, чёрт возьми.       Леви морщится.       — Не указывай мне, что делать, соплячка.       — Я скажу Кенни.       — Что могут сделать соплячка и старик? – Он фыркает, но они оба знают, что могут многое.

***

      В понедельник днём они возвращаются. В конце концов, Ханджи не появлялась все выходные. Микаса догадывается, что свидание прошло хорошо.       С другой стороны, то, что не прошло хорошо в тот уик-энд, – это их бюджет. В итоге они потратили больше, чем рассчитывали. И хотя она пытается не думать об этом и усилить свое беспокойство по поводу отсутствия денег на ребенка, это чувство неизбежно. Они должны платить за аренду своей квартиры и цветочного магазина. У них нет денег.       — Все в порядке, – говорит Эрен, несмотря на то, что ничего не в порядке, – мы возьмем часть сбережений и заменим их в следующем месяце.       — Нам не следовало идти в тот магазин, – печально говорит Микаса.       — Да ладно, мы больше ничего не можем сделать, –пытается примирить Эрен, - это пустая трата времени, чтобы расстраиваться из-за этого сейчас.       — Ты прав, – говорит она, заранее огорчаясь тому, что скажет, – но мы можем что-нибудь сделать с цветочным магазином.       Эрен перестает считать деньги и хмуро смотрит на нее.       — Ты же не хочешь сказать...       — Мы не можем сделать и то, и другое. Ее губы кривятся в гримасе. – И между ребенком и цветочным магазином я предпочитаю ребенка.       — Что? Нет! Он решительно отрицает. – Тебе не нужно выбирать между тем и другим, у нас будет и то, и другое.       Это неправильно, лучше закрыть магазин.       — Мы слишком много работали для этого, Микаса. Мы не будем закрываться.       — Это не очень хорошо, - повторяет она.       — Если бы ребенок не справился, ты бы так сказала?       Микаса задыхается от боли. «Эрен!»       — Я имею в виду...!– Он делает глубокий вдох, пытаясь подумать. – Мы не закроем его. Это не станет еще одним расточительством.       Она хмурится.       — Еще одна потеря? Что это должно означать? – Он берет деньги и кладет их в карман.             — Эрен... Эрен!       — Я заплачу, – говорит он, игнорируя предыдущие вопросы. Он выходит из квартиры, прежде чем она успевает сказать что-то еще.       Он возвращается через час. Микаса все еще в комнате, думая о том же.       Когда он входит, она смотрит на него, все еще хмурясь.       — Что ты имел в виду раньше?       Он вздыхает и садится на кровать. Эрен спокойнее, в отличие от нее.       — Если мы сейчас закроем цветочный магазин, то, возможно, никогда больше не сможем его открыть.       — И если это должно произойти, это произойдет.       — Боже, Микаса, нет, – он приближается к ней, – это твоя мечта, мы не можем ее оставить.       — Это моя мечта, – подчеркивает она, – если я захочу уйти, я уйду.       Йегер скрещивает руки на груди.       — Тогда я тебе не позволю. И извини, если это звучит отвратительно, но это не станет пустой тратой денег.       — В таком случае я вернусь к работе с Имир.       Он усмехается: «Как долго, три месяца? Ты беременна».       — И каково же ваше замечательное решение!?       — Я попрошу больше часов на работе!       — Боже, Эрен! Ты вернешься на работу через двенадцать часов?! Как долго?       — Столько, сколько потребуется.       Это не решение. Эрен уже работал двенадцать часов напролёт, и в то время он был зомби, переходящим с постели на работу и наоборот.       Но в то же время Микаса не может придумать, что еще сказать.

***

      Они возвращаются к рутине. Эрен работает двенадцать часов, и она проводит несколько часов в цветочном магазине, а остальное время дома, занимаясь домашними делами и отдыхая.       Эрен пытается скрыть это, пытается притвориться, что он не устал за это время и что это решение было правильным, но Микаса не глупа, она знает.       Проходит неделя. Две, три. Они почти не видят друг друга днем, а когда видят, то спорят. В конце ссоры, когда она находится в комнате, она никогда не помнит, почему это началось.       Однажды вечером у нее уже готов ужин. Она твердо решила, что это будет приятный вечер, что они хорошо проведут время. Часы бьют девять, а Эрен не приходит.       Уже десять часов.       Сейчас одиннадцать часов.       Почти в полночь Микаса слышит стук ключей в двери. Она быстро встает и собирается заплакать.       — Где ты был? – К счастью, ее голос не дрожит.       Эрен слегка улыбается, извиняясь.       — Я заснул в автобусе. Я оказался на другом конце города.       — Боже, Эрен. – Ее голос срывается. – Я не могу этого сделать.       Он хмурится, не понимая.       — О чем ты говоришь?       — Я переживаю свою беременность одна, я не вижу тебя, мы не проводим время вместе... – она закрывает лицо и делает глубокий вдох, успокаиваясь, – мои дяди предложили нам деньги...       — Боже, нет, нам не нужна их помощь, – тут же отрицает он. – Я справлюсь с этим, хорошо? Пожалуйста, верь в меня чуть больше.       — Дело не в вере или чём-то еще, а во мне, я вижу, что ты перенапрягаешься, а я ничего не делаю, что я бесполезна.       — Ты не бесполезна и перестань беспокоиться обо мне, – раздраженно отвечает он, оставляя свой рюкзак на диване.       — Я не могу не волноваться! – Она больше не может сдерживать слез. – Черт, я так устала, что сделала бы это, если бы могла.       — Так забудь обо мне! – Он возвращается, тоже сытый по горло и усталый. – Будь свободна, иди со своей семьей или делай все, что захочешь.       — Куда ты идешь?! – Она кричит, когда видит, как он снова берет свой рюкзак и ключи, чувствуя, как гнев сменяет боль. – Я приготовила этот чертов ужин!       — Я злюсь, ясно?! Я хочу побыть один!       Он выходит из квартиры.        — Чёрт! – слышит Микаса, как он говорит с другой стороны двери.       Он все еще там. Она должна пойти за ним. Она должна извиниться, сказать ему, чтобы он вернулся, что он может вернутся, что ему не нужно уходить.       Но она так устала, и облегчение, которое она чувствует, ранит ее сердце, но все равно освобождает.       Микаса не уверена, плачет ли она от облегчения или сожаления. На секунду она задумывается об этом, потому что чувство, что она облажалась, не покидает ее.