Мир жесток, но очень красив

      В доме темнее, чем обычно. Вероятно, это потому, что именно Эрен открывал и закрывал шторы. В ту ночь, когда он ушел, Микаса закрыла их, но больше не открывала. Она забывает. Она привыкла, что он это делает.       В доме тоже стало тише. Ей не с кем поговорить.       «Как твои дела?». Каждый день Эрен посылает ей одно и то же сообщение.       «Я в порядке, а ты?» – отвечает она.       «Я в порядке». Она хочет спросить, когда он вернется, но не делает этого. Она оправдывается, говоря, что хочет дать ему пространство, но правда в том, что она боится, что он скажет, что он не вернётся.       Ей надоело быть одной.       Она решает пойти к Армину домой, потому что в дополнение к тому, что она скучала по нему, она чувствовала себя плохо в течение всего дня. Может быть, она вот-вот заболеет.       Когда она приходит в квартиру Армина, Жан стоит в дверях.       — О, я не знала, что ты тоже придешь, – говорит она, поздоровавшись с ним. Жан смущенно смеется, и Микаса прищуривается. – Или ты уже был здесь?       — Возможно, я пробыл здесь несколько дней, – признается он. – Я иду за покупками, ты хочешь подняться наверх или...?       — Я пойду с тобой.       Они идут медленно. Рынок находится в нескольких улицах отсюда.       — Армин сказал мне, что ты поссорилась с Эреном, - говорит Жан. - Как ты?       Микаса вздыхает.       — Плохо, – отвечает она дрожащим голосом, не отрывая взгляда от дороги.       Жан делает неловкое лицо и чешет затылок, не зная, что сказать.       — Это отстой, – говорит он, поглаживая ее по спине. Микаса хихикает.       — Прости, – смеется она и вытирает лицо, – я знаю, что ты не любишь, когда я плачу.       — Нет, нет! – быстро говорит он. – если ты хочешь поговорить, я тебя выслушаю.       — Я приберегу это на время, когда мы вернемся.       Жан вздыхает с облегчением.       Они пришли на рынок. Жан достает из кармана список, и они начинают искать нужные подукты. Когда они стоят в очереди, чтобы заплатить, он говорит Микасе выбрать все, что она хочет.       — Я не ребенок, – смеется она.       — Ты уверена, что не хочешь шоколадку? Я куплю Армину одну, и ты знаешь, что он не поделится.       Жан подносит шоколад к ее лицу, соблазняя ее, как будто это сработает.       Микаса берет еще пять шоколадок.       Вскоре они возвращаются в квартиру. Армин сидит на диване с ноутбуком на коленях.       — Привет, – тихо говорит он. Жан несет сумки на кухню, а Микаса садится рядом с Армином.       — Что ты делаешь? – спрашивает она, укладывая голову ему на плечо.       — Домашнее задание, – отвечает Армин. Он сохраняет файл и выключает компьютер. – Как ты?       — Беременна, – шутит Жан, возвращаясь из кухни. – Хочешь пить? Голодна?       — Я в порядке.       Джин дразняще улыбается: «Хочешь шоколад?»       — Да, – быстро отвечает Армин. Жан бросает им обоим шоколадку. – Итак, вы поссорились.       Губы Микасы начинают дрожать, прежде чем она начинает говорить.       — Я сказала ему, что мне надоело быть дома одной, что я не хочу вынашивать беременность в одиночку. Жан садится напротив нее прямо на кофейный столик. – Он сказал, чтобы я забыла о нем, чтобы я не волновалась, и пошла с моими дядями, и он ушел, потому что был зол и хотел побыть один.       Она вытирает слезы, и Жан кладет руку ей на колено, поддерживая ее.       — Вы после этого разговаривали? – спрашивает Армин.       Она делает жест более или менее: «Он спрашивает меня каждый день, как я, но только это».       — Тебе надо поговорить, – говорит Жан. – Разве ты ему не звонила?       — Я не хочу спрашивать его, вернется ли он, поэтому он ничего не говорит мне на этот счёт... – она едва слышно всхлипывает, – и я боюсь, что он скажет мне «нет». – Она с большим трудом заканчивает фразу, плача.       Жан неловко почесывает затылок.       — Ты голодна? Потому что я так голоден, – он краснеет от стыда. Встает и убегает на кухню.       Армин не может удержаться от смешка, но тут же поворачивается к Микасе.       — Ты же знаешь, что это нормально – быть более чувствительной во время беременности, верно?       Микаса кивает.       — Если ты подумаешь об этом рационально, ты знаешь, что Эрен никогда не оставит тебя.       — Я...я думаю…       — Должно быть, он так же напряжен, как и ты, – продолжает Армин, – и, возможно, он также боится, что ты не захочешь его возвращения. Он дает тебе твое пространство.       Она кивает.       — Оставайся столько, сколько захочешь, а когда почувствуешь, что готова, позови его, – заканчивает Армин, беря её за руку.       Микаса снова кладет голову ему на плечо.       — Спасибо.

***

      Он просыпается до того, как она открывает дверь.       Жан быстро садится на кровать и смотрит на нее маленькими глазками.       — Что случилось?       — Я ... это ... я не знаю– я ... – Микаса в истерике, и ее плач не позволяет ей сформулировать предложение. Она указывает на свою промежность. – Кровь.       — Черт, – он вскакивает и кричит, пытаясь позвать Армина.       — Что? – Он поднимает голову и садится, когда видит остальных. – Что происходит?       — Кровь, – говорит Жан, и надевает ботинки. Он поворачивается к Микасе, – Ты готова выйти?       Она отрицает это и идет в свою комнату, чтобы тоже надеть туфли. Когда она возвращается, Жан и Армин уже готовы.       Всю дорогу до лифта и до машины Микаса не переставала плакать.       — Боже, это моя вина, я все испортила, – говорит она. Слезы безостановочно текут по ее лицу. – Это моя вина, это моя вина, это…       — Ты сказал Эрену? - спрашивает Армин, сидя рядом с ней на заднем сиденье. Она отрицает. – Хочешь, я ему позвоню?       Микаса кивает и продолжает плакать.       — Не спеши, ты не знаешь, плохо ли это, – говорит Жан, стараясь убедить Аккерман, когда сам готов расплакаться. – Успокойся, Микаса, мы почти на месте.       Армин разговаривает по телефону с Эреном, и через несколько секунд они останавливаются у больничной охраны.       — Эрен уже в пути, – говорит Армин.       — Я подожду его у стойки регистрации, – говорит Жан и отъезжает, чтобы припарковаться. Его руки дрожат на руле, и он чувствует, как по телу пробегают мурашки.       «Все будет хорошо, правда?»       Он задерживается на стоянке еще на мгновение, курит. Сигара почти полностью сгорает, когда он видит, как Эрен выходит из такси. Он одет в то, что Жан принимает за пижаму: шорты длиной до середины бедер и выцветшую и слегка порванную футболку. Увидев его, он бежит к Жану.       — Что случилось?! – Он расстроен почти так же, как Микаса.       — Мы не знаем, она внутри.       — О, Боже. – Он обхватывает голову руками. На мгновение приседает, а когда выпрямляется, Жан видит, что он плачет. – Черт, это моя вина... Черт!       — Эй, эй, – Кирштайн кладет руки ему на плечи, и Эрен кладет лоб ему на плечо, обнимая его и плача, – это не твоя вина.       — Я...это так! – Он задыхается. – Я расстроил ее и огорчил, черт, почему я всегда все порчу? Это несправедливо.       — Это не твоя вина, – повторяет Жан более твердо. – Это вещи, которые просто случаются, хорошо? Но в этом никто не виноват.       Телефон Жана начинает звонить, и он сразу же отвечает. Эрен не совсем расслышал, но узнал голос Армина. Жан вздыхает с облегчением и почти чувствует, что плачет.       — Все в порядке, – говорит он, и Эрен снова плачет. – Она в реанимации, сходи к ней.       Эрен убегает.       Как только Микаса видит Йегера, она снова плачет. Он бросается к ней и обнимает.       — Прости, прости, прости, – говорит она ему в плечо, все еще плача.       — Извини, – тоже говорит он. Он отстраняется и вытирает слезы. – Мир жесток, не так ли? Но и очень красив.       Она хихикает, и Эрен снова обнимает ее.       — Прости, что ушел, – говорит он. – Я не хочу снова уезжать, я так скучал по тебе.       — Я тоже скучала по тебе.       — И мы найдем другое решение этой проблемы, – бормочет он, гладя ее по волосам, – у нас все будет хорошо во всех возможных отношениях, хорошо?        -Хорошо, – отвечает она ему в плечо.