Часть 3

      Мне невероятно повезло. В этот поздний час все слуги спали, и мне удалось проникнуть в поместье незамеченной. Теперь самое сложное — найти спальню Лафайета.       Боже, если я ошиблась, и его чувства ко мне лишь плод фантазии, мою репутацию ничто не спасет.       Я пробираюсь по темному коридору второго этажа. Через неплотно прикрытую дверь просачивается неяркий свет. «Господи, помоги мне». Я тихонько толкаю дверь и захожу.       Моему взору предстает сладостная картина. На спинку стула небрежно брошен шейный платок и белые перчатки. На столе недопитая бутылка и бокал. Лафайет дремлет, склонив голову на сгиб локтя. Свеча почти догорела.       Я чувствую, что пути назад нет. Одно неловкое движение, и он проснется, привычный к настороженному сну в сражениях. От остроты реакции зависела его жизнь. К горлу подступает ком, но деваться некуда. Я делаю глубокий вдох.       — Маркиз… Маркиз де Лафайет?       Его глаза медленно открываются, еще подернутые дымкой сна.       — Это ты, ты пришла ко мне. Хотя бы во сне. Милосердная и беспощадная…       Он медленно начинает приходить в себя. Радость сменяется недоумением. Не проходит и полминуты, как такая привычная и такая ненавистная маска вежливости и сдержанности воцаряется на милом лице. Я каменею.       — Маркиз, мне необходимо поговорить с вами.       — Ваше Величество, я к вашим услугам. Но не сочтите за дерзость и позвольте поинтересоваться, как и почему вы оказались здесь в столь неурочный час?       О, знали бы вы истинную причину моего визита!       — Маркиз, прошу вас, позвольте мне рассказать об этом позднее, а сейчас мне необходимо задать вам вопрос, ради которого я проделала этот нелегкий путь.       Если я сейчас не решусь, это путешествие будет напрасным. Все будет напрасным. Я обмираю от страха и нахожусь на грани обморока. Но я вижу, как за мнимым безразличием на его лице проступает неподдельный интерес.       — Скажите… Скажите мне, узнали ли вы, кем была та девушка в алой маске, с которой вы танцевали на балу месяц назад?       Между нами повисает звенящая тишина, которую прерывают слова маркиза.       — Да, Ваше Величество. Я знаю, кто она.       — Но как?! Когда вы это поняли?       — Я понял сразу. А окончательно удостоверился в саду, когда мы… прощались.       Я подняла глаза и посмотрела на него. Маска безразличия и отчужденности таяла. Лафайет смотрел на меня с такой невыразимой тоской и нежностью, что мое сердце сжалось. Я не выдержала и отвела взгляд.       Я почувствовала, как он берет меня за руку, поднимает ее к своему лицу и, едва прикасаясь горячими сухими губами, запечатлевает поцелуй на запястье.       — Маркиз де Лафайет…       — Гилберт, прошу вас.       Мое лицо заливает румянец смущения. Я на шаг ближе к реализации плана, но ведаю ли я, что творю? Сейчас или никогда! Я крепко зажмуриваю глаза, и быстро, не давая ему времени на раздумья, впиваюсь губами в его губы. Пальцами перебирая выбившиеся пряди его волос, я увлекаю его в тот омут, в который уже погрузилась сама. «Ответьте… ответьте мне, Гилберт! Если вы не ответите на поцелуй, я сойду с ума! Я сгорю от стыда. Я…».       Медленно, очень медленно его губы размыкаются. Как будто не веря происходящему, он отвечает мне, пробует меня на вкус. Эта сладкая пытка длится вечность, а затем его движения становятся настойчивее и требовательнее. Руки Лафайета крепко сжимают мои плечи, кажется, одно неловкое движение и мои кости рассыпятся, а на нежной коже останутся следы впившихся в плоть пальцев. Я вжата в его тело от груди до паха и нас разделяет только ткань. Его желание невозможно скрыть. Сила этого желания столь велика, что пугает меня. Он как дикий зверь в клетке, и я не знаю, достаточно ли она прочна. Так же, как я не знаю, чего именно он хочет. Но отступать некуда. Необходимо довершить начатое.       В один момент все заканчивается. Маркиз резко отстраняется, пытаясь совладать с собой и восстановить прерывистое дыхание. Залпом опрокидывает недопитый бокал, но тот не способен утолить его жажды. Его глаза полыхают. Гневом? Нет, не гневом.       — Вы понимаете, что вы делаете?!       — Да, маркиз. Как никогда раньше.       Я нарочно не называю его по имени. От теплоты не осталось и следа. В его глазах поблескивает сталь. Я стою будто обнаженная под его взглядом и не знаю, куда мне деться. Холодок пробегает по спине.       — Маркиз, скажите мне, неужели мне показалось тогда, на балу… Нет, это не может быть ошибкой. Скажите, вы испытываете ко мне чувства? Боже, вы не представляете, как мне сейчас трудно, но я должна знать правду. Я проделала весь этот нелегкий путь, чтобы получить ответ на вопрос, что мучает меня уже месяц. Если это не так, я немедленно уеду. Если же это правда… Прошу вас, будьте со мной откровенны. Я не выдержу больше этой пытки. Все лучше, чем мучительная неизвестность.       Лафайет застывает. Я вижу, как борются в нем представления о чести, ставшие неотъемлемой частью его личности, и чувства, в которых он, видимо, сам себе боится признаться.       — Маркиз, хотя бы из уважения к тому, что я проделала ради того, чтобы получить ваш ответ…       — Вы хотите знать правду? Ну что же. Мой ответ ничего не изменит, но хотя бы удовлетворит ваше любопытство.       Я как мушка в янтаре. Время перестало течь и сердце вот-вот выскочит из груди.       — Я люблю вас. Люблю давно. Тот бал стал для меня глотком свежего воздуха и свободы. Это была единственная возможность побыть с вами и остаться неузнанным в толпе. Я мечтал, чтобы тот вечер длился вечно, но время неумолимо. С тех пор вы снились мне каждую ночь. И сегодня, когда вы позвали меня, я был уверен, что продолжаю грезить. Даже в самых смелых мечтах я не мог представить, что вы решитесь на столь рискованный поступок.       Он тяжело вздохнул.       — Теперь ваша очередь быть откровенной. Мое признание — это ведь не единственная причина, побудившая вас помчаться посреди ночи за тридевять земель?       Я увидела, как лукавая ухмылка тронула уголок его жесткого рта. И в сотый раз за эту ночь я залилась краской смущения. Как я могу ему рассказать, если даже в мыслях не смею ни подобрать слов, ни довести желаемое до конца? Или его забавляет мое смущение? Он играет со мной? Ох, только не это… Глупая неопытная мышка решила поиграться с котом и сама попала в его цепкие коготки…