Глава 9

      Утро четверга для Гермионы началось с головной боли, отвратительного на вкус кофе и письма от Нарциссы Малфой с предложением встретиться в пятницу вечером. Сначала Гермиона подумала, что Нарцисса хочет встретиться с Эриданом, но, перечитав письмо, о сыне Грейнджер не нашла ни слова.       Она сидела на собственной кухне, отпивала из чашки кофе, не переставая при этом морщиться, и продолжала вчитываться в написанные аккуратным почерком строки. Казалось, что Грейнджер уже знает их наизусть и может рассказать, как стишок, встав на табуретку с абсолютно неподходящей интонацией. Потому что каждый раз, перечитывая несколько предложений, Гермиона находила в них всё новый смысл, и ни на одном она не собиралась останавливаться.       Судорожно откинув от себя пергамент, предварительно поставив на стол чашку, бывшая гриффиндорка потёрла свои глаза. Вчерашняя истерика продлилась около часа. Грейнджер лежала в ванной до тех пор, пока не стала задыхаться от смеха, а глаза не стало печь от сухости. Слёзы буквально высохли, как капли воды на сковородке, будто их кто-то подогревал. Будто кто-то нарочно пытался их высушить. А после засыпать глаза песком.       Она долго ещё пыталась отдышаться, делая глубокие рваные вдохи ртом. Она глотала льющуюся сверху воду вместе с кислородом, закашливалась и снова вдыхала. Этот бесконечный круг никак не хотел кончаться, но Гермиона нашла в себе силы это остановить. Сначала она с трудом села, хватаясь руками за бортики в ванной с такой силой, что окажись у неё в руках хрусталь, она раскрошила бы его в пыль. Потом она дотянулась одной рукой до ненавистных вентилей и закрыла воду, после чего сделала глубокий вдох.       Грейнджер была в закрытом помещении, откуда Малфой ушёл не так давно, но было странным, что его запаха она совсем не чувствовала. Как будто Драко никогда не сидел на бортике её ванной, называя идиоткой и дурой. Пожалуй, такой она и была. Так же, как и Малфой был в её ванной, наблюдая за началом истерики, толкая её в пучину собственных эмоций. А его запах… Это просто пустяк, точнее пустяк его отсутствие. Потому что он не отсутствовал. Нотки ванили и кедрового дерева давно распались на молекулы, на мельчайшие атомы и стали неотъемлемой частью воздуха в этом доме. Гермиона не чувствовала этого запаха, потому что дышала им каждый день.       Грейнджер еле передвигала ногами, пока двигалась в сторону спальни. Она даже не удосужилась одеться. Добрела до своей комнаты, медленно забралась на кровать, спрятавшись с головой под пуховое одеяло. Как в детстве, пряталась от воображаемых монстров. Но детство кончилось, а монстры перестали быть воображаемыми. Они жили в её голове, скулили и просились на свободу. От них прятаться было некуда. И впервые Гермиона была счастлива, оставив сына у родителей. Потому что у неё не было сил позаботиться о ком-то. Её монстры забрали всё себе.       Открыла глаза. Ей пора было на работу. В голове назойливой мыслью билась идея взять отгул и просто никуда не выходить. Но Гермиона не была бы Гермионой, если бы позволила этой идее взять вверх. Грейнджер ни за что не пропустит работу.       Так, через двадцать минут она вышла из камина в Атриуме Министерства. С лёгким макияжем, свежей одеждой и уложенными волосами. Ни следа от прошедшего вечера. Словно пыталась кому-то доказать, что всё в порядке, что с ней всё нормально, что это было просто временное помешательство.       Нормально.       Она создавала видимость нормальности. Хотя казалось, что нормальности в её жизни никогда и не было. Потому что вместо беготни со сверстниками она сидела за книгами, вместо вредного одноклассника по имени Люк она выбрала взъерошенного Рона. Потому что вместо обычной школы и семьи она выбрала школу волшебства, потому что Гермиона не стыдилась звания «грязнокровка», она гордилась им. Потому что родиться в семье магглов волшебницей — значило быть особенной, быть ненормальной. Потому что ненормально влюбляться в своего школьного врага, который унижал и оскорблял тебя на протяжении многих лет. Потому что ненормально видеть добро среди зла. Но она видела, потому что добро среди зла было. У него были платиновые волосы и серые глаза, что передались её сыну. В их радужках текла раскалённая ртуть. И это тоже было ненормально. Именно поэтому Гермионе только и оставалось, что создавать видимость нормальности. Потому что такой она никогда не была.       Звук закрывающегося за спиной лифта привёл Гермиону в чувство. Она поздоровалась с такими же спешащими на работу волшебниками и терпеливо ждала, когда окажется на четвертом уровне. В первую очередь она собиралась ответить на письмо миссис Малфой. Любопытство раздирало изнутри, толкало на необдуманные поступки, как давление и пузырьки газа толкают пробку из бутылки шампанского. Оно буквально выедало изнутри. Грейнджер хотела знать, какая же из интонаций будет правильной для чтения письма. Гермиона хотела знать, чего стоит ожидать от Нарциссы Малфой.       К четвёртому уровню в тесной кабинке почти никого не осталось, что позволило Гермионе выйти из лифта лёгкой походкой и тут же угодить в тёплые объятия. Перед глазами только успела мелькнуть рыжая шевелюра, а в нос ударил запах скошенной травы и мяты. Губы расплылись в тёплой улыбке, пока подбородок уютно расположился на дружеском плече прямо посреди четвёртого уровня Министерства магии. Ноги еле касались пола, пока руки обвивали мужское тело в районе рёбер.       — Рон, я так рада тебя видеть! Почему ты здесь?       Бывшая гриффиндорка отстранилась от друга, оставляя свои руки на его рёбрах так же, как он оставил свои на её талии.       — Решил спасти хотя бы тебя от влияния этих змей!       Гермиона негромко хихикнула, наблюдая за покрасневшими лицом и шеей друга и сведёнными вместе бровями.       — Злишься на Гарри?       Грейнджер отстранилась от друга и кивнула в сторону своего кабинета. Через минуту они уже оказались за закрытой дверью с наложенным заглушающим заклинанием. Гермиона прошла к своему столу и села на кресло, отмечая, что за ночь бумаг с пометкой «срочно» на столе выросло чуть ли не вдвое. Отодвинув все документы, ведьма положила перед собой чистый пергамент и перо, поставив рядом чернильницу. И только потом посмотрела на своего друга. Рон уже успел расположиться на гостевом стуле, развернув его спинкой к Гермионе. Она ожидаемо закатила глаза и поджала губы, хотя даже на это сил почти не было. Гермиона была вымотана.       — Я не злюсь на Гарри, — Рон, наконец-то, решился дать ответ на поставленный вопрос. — Давно не злюсь, просто это кажется уже чем-то привычным. Точно таким же, как ты смотрящая на нас с укором, когда мы делаем что-то не так.       Рон демонстративно кивнул на стул, на котором он сидел. Гермионе и правда следовало давно перестать так делать, потому что такие поступки часть её друзей, но даже спустя пять лет жизни вдали от них, она не могла в себе это искоренить. То же самое было с Роном. Потому что для него вражда со Слизерином была тем же самым, что отношение к грязной крови для семьи Малфоев. Тем, что впитывается с молоком матери. Тем, чего не отнять. Потому что это привычно. В детстве вместе с умением правильно надевать ботинки одних научили враждовать со Слизерином, других — быть нетерпимыми к магглорождённым. Всё просто. Для них это всего лишь аксиома — теорема, которую не нужно доказывать. Ведь это точно такое же знание, как то, что после весны наступает лето, а после ночи — утро.       Гермиона улыбнулась. Её другу приходилось сложнее, чем ей или Гарри. Рон не мог принять слизеринцев, даже если очень сильно этого хотел. Так же, как и Малфой не мог принять магглов и магглорождённых. Драко всего лишь сделал исключение, только одно, которое всего лишь подтвердило правило. За нарушение устоев приходится платить, и он заплатил. Слишком дорогую цену, чтобы проявить к неволшебникам снисхождение. Его чистая кровь могла позволить ему проявить только терпимость и больше ничего. Именно поэтому Малфой терпел, потому что в своё время сделал исключение. За Рона исключение сделали лучшие друзья, и поэтому он тоже просто проявлял терпимость.       — Мы могли бы с тобой пообедать сегодня вместе, — Гермиона закусила губу, будто сомневалась в своём решении. Или в решении Рона. Она всё ещё не знала, как на самом деле относится к ней друг. — Если ты не против, конечно.       Рон широко улыбнулся и кивнул, а потом неуверенно почесал затылок. Он так делал всегда, когда был готов ляпнуть какую-нибудь глупость.       — Я вообще-то сюда за этим и пришёл.       Гермиона окинула друга скептическим взглядом, напомнив ему, что он явился сюда раньше, чем начался её рабочий день. Рональд потупил взгляд, после чего сообщил, что его старший брат решил устроить ему незапланированный выходной — Джордж захотел устроить себе свидание с Анджелиной. Грейнджер сдержано улыбнулась, закусывая изнутри губу, пытаясь подавить рвущийся наружу смешок. Рон напоминал ей ребёнка, который впервые застукал двух целующихся взрослых.       Через полчаса тишины, упорной работы Гермионы и шатающегося по кабинету Рона, разглядывающего привычный безупречный порядок лучшей подруги, в кабинет влетели несколько самолётиков. В одном волшебница увидела напоминание о срочности заполнения документов, а в другом приглашение на встречу к министру.       — Я тогда пока пойду к Гарри, — Уизли направился к двери.       — Рон! — молодой человек обернулся. — Если тебе несложно, отправь, пожалуйста, это письмо.       Рональд молча кивнул и взял конверт из протянутой руки подруги, читая имя получателя.       — Нарцисса Малфой? — брови рыжеволосого мужчины выгнулись в удивлении.       — Она пригласила меня на встречу.       Гермиона оторвала взгляд от документов, переводя его на друга.       — И ты согласилась?       — У меня нет причин, чтобы отказываться, — Гермиона пожала плечами.       — Ладно, зайду перед обедом, — Рон отсалютовал конвертом и вышел за дверь, даже ей не хлопнув.       Терпимость.       Несколько часов подряд Гермиона не была свободна и минуты. Она всё время получала самолётики, отправляла ответные, заполняла какие-то документы с пометкой «срочно» даже несмотря на уверенность в том, что они могли бы и подождать. На встрече Кингсли промурыжил Грейнджер почти час, пытаясь вывести её на более высокую должность. Но в итоге сдался, так и не получив ответа на вопрос «почему нет?». У Гермионы даже не было времени, чтобы обдумать свой категорический отказ и возможности согласия. Она будто специально забрасывала себя работой, чтобы у неё не было и секунды на подумать.       Ворвавшийся без стука за пять минут до обеда Рон стал спасением из её личного Ада, куда Грейнджер сама себя и засунула. То, что Рон ведёт её не в местный буфет, Гермионе стало понятным, только когда они оказались на улице. Уизли крепко держал Гермиону за руку и вёл к точке аппарации.       — Я знаю одно неплохое кафе неподалёку, — объяснил он свой поступок.       Оказавшись в тёмном переулке между обшарпанными стенами старого здания, Рональд покрепче обхватил девичью руку и аппарировал. После убеждённости в твёрдой почве под ногами Гермиона открыла глаза. Ей показалось, что магическое перемещение было всего лишь её фантазией, потому что перед глазами были всё те же обшарпанные стены. Но по уверенной хватке друга и тому, как целенаправленно двигался Рон, Гермиона поняла, что друг знает, что он делает.       Ей сделалось даже немного странно. Потому что привычнее было, когда их вела она или Гарри, инициатива от Рона была чем-то неизведанным. Чем-то похожим на экзотический фрукт. Такой манящий и пугающий, а в итоге безумно вкусный. Следовать за Роном было так же, как есть экзотический фрукт. Непривычно и сладко. Быть ведомой в принципе было приятно.       Через некоторое время они оказались у небольшого кафе, откуда доносился сладкий запах выпечки и кофе. Друзья выбрали маленький столик у стены, откуда открывался вид на всё кафе, но их было бы видно хуже из-за стоящего рядом цветка.       — Как у тебя в целом дела? — спросила Гермиона, как только от их столика отошёл официант.       — Всё отлично, недавно был у родителей. Они хотят с тобой увидеться и были бы не против познакомиться с Эриданом.       — Ты рассказал им? — голос девушки поднялся на несколько тонов от удивления, а Рон от вопроса только стушевался.       — Да. Извини, я думал ты не будешь против.       Он виновато смотрел на подругу, пока сама Грейнджер пыталась осмыслить произошедшее.       — Нет-нет. Рон, всё в порядке. Я совсем не против, — она говорила слишком быстро, что Уизли даже не каждое слово мог разобрать. — Просто… я думала, что твоё отношение к Эридану несколько иное.       Под конец фразы голос Гермионы совсем стих. Рональд смотрел на подругу с прищуром и каким-то неверием. Иногда он удивлялся, как его подруга, мозг их Золотого трио, умудрялась говорить невероятные глупости.       — Гермиона, — он терпеливо дождался, когда бывшая гриффиндорка поднимет на него свои глаза, после чего продолжил говорить: — Как бы я не относился к Малфою, в первую очередь этот ребёнок для меня твой сын. Он крестник моего лучшего друга. Я не могу относиться к нему плохо.       Девушка всхлипнула.       — Извини, я стала слишком сентиментальной.       Рон улыбнулся.       — Как будто ты когда-то такой не была.       Молодой человек долго и пристально смотрел на лицо лучшей подруги, отмечая каждую смену эмоций: от хмурого непонимающего взгляда до наигранной злости. Грейнджер толкнула парня в плечо, после чего оба рассмеялись. Гермиона вновь и вновь убеждалась, что у неё потрясающие друзья. И решение подружиться с двумя несносными мальчишками, которые не особо любили учиться и совсем с ней не были похожи, всегда будет одним из лучших.       Обед с Роном, как и оставшаяся часть дня, прошёл очень даже неплохо. И вот сейчас Гермиона сидела за своим рабочим столом и готовилась ко встрече с Нарциссой Малфой. Возможно, правильным решением было бы отказаться от встречи, но, как и было озвучено Рону, причин отказываться просто не существовало. Да и любопытство никуда не делось. Гермионе часто казалось, что это из-за мальчишек она встревала во всякие неприятности, но это было не так. Безусловно, Гарри и Рон сыграли не последнюю роль во всём этом, но не будь Грейнджер такой любопытной, то вряд ли она последовала бы за ними хоть раз. Кому в школе и не везло от приключений трио, так это Невиллу. Несмотря на то, что его невнимательность часто сталкивала его с любителями нарушать школьные правила, Невилл Лонгботтом шёл за ними не из-за страсти к неизведанному, в отличие от Гермионы. Этой волшебнице хотелось знать всё, даже если её мозг в принципе не мог уместить столько информации.       Гермиона поднялась с кресла, прихватила свою сумочку и направилась к лифту. Ей нужно было дойти до каминов и отправиться в «Дырявый котёл», откуда она смогла бы попасть на Косую аллею, а там уже и в чайную Розы Ли, где Гермиона и договорилась встретиться с миссис Малфой.       Она шла по коридорам Министерства, думая о Малфое. Точнее об его отсутствии. Она не спускалась к нему в офис, но за два рабочих дня Гермиона его ни разу не встретила. Ей было важно знать, появится ли Драко в выходные на пороге её дома или нет, потому что сыну придётся многое объяснять, а Грейнджер не была к этому готова. Ей было важно знать, пропал он только на несколько дней или решил исчезнуть навсегда. Гриффиндорка даже набралась смелости и отправила ему письмо.       В Атриуме было шумно и многолюдно. Все старались поскорее уйти с работы. Было душно. Грейнджер несколько раз провела рукой по грудной клетке, под шеей, растирая. Сложно дышать. На состоянии волшебницы сказывались давка и волнение. Она обычно уходила с работы чуть позже, когда работников в холле было значительно меньше. А чего ждать от встречи с матерью Драко, она вообще не представляла. Ей была понятна позиция Люциуса во всей этой ситуации, но позиция Нарциссы оставалась загадкой. Женщина была максимально вежливой с Гермионой, но это совсем не значило, что она одобряла Гермиону. Хотя это даже звучало абсурдно. Одобрять было нечего.       Грейнджер зашла в камин, предварительно кинув туда горсть летучего пороха, и назвала место назначения. Через минуту её уши были заложены от шума и гомона. Отовсюду доносились различные голоса, звуки ударяющегося стекла о другое стекло и разливающихся напитков. В нос забились запахи сливочного пива и терпкого огневиски, смешанные с запахами старого дерева от пола и множества парфюмов. Гермиона поспешила скорее выйти на свежий воздух. В пабе было не менее душно, чем в Министерстве, но, ко всему прочему, духоту дополняла какофония звуков и запахов. Оказавшись у кирпичной стены, Гермиона достала свою палочку и коснулась нужных камней, открывая тем самым для себя проход в Косую аллею.       Она ступила на брусчатую дорожку, вылавливая взглядом среди зданий нужное ей. Маленькое, невысокое здание из светлого камня с большими панорамными окнами в французском стиле. Вход в кафе был через дверь тёмно-зелёного цвета с маленькой овальной табличкой над ней, где была нарисована пышная роза, над которой имелась надпись «Чайный пакетик Розы Ли». Людей на улице было немного, поэтому Гермиона без проблем добралась до нужного ей кафе.       Грейнджер хотела бы заглянуть внутрь через окно, но, к сожалению, окна были защищены от того, чтобы снаружи было видно, что происходит внутри. Гермиона разочарованно выдохнула и потянула дверную ручку на себя — она знала, что за ней скорей всего наблюдает пара голубых глаз. Маленький колокольчик прозвенел у неё над головой, как только она вошла. Внутри было тепло, пахло травами, фруктами и другими наполнителями для чая, а также лимонными и тыквенными пирогами. Прежде чем заметить Нарциссу Малфой за крайним столиком у окна, Гермиона успела отметить, что в кафе было немноголюдно и, к её счастью, совсем не душно.       — Добрый вечер, миссис Малфой, — Гермиона протянула женщине руку, как только подошла к столику.       — Рада вас видеть, Гермиона, — Нарцисса лёгким касанием пожала протянутую ей ладонь. — Я заказала ромашковый чай и лимонный пирог, если вы не против, — Гермиона отрицательно покачала головой, усаживаясь напротив матери Драко. — И зовите меня Нарциссой, пожалуйста.       Миссис Малфой сдержанно улыбнулась, поднимая рукой блюдце с чашкой. Грейнджер внимательно наблюдала за тем, как тонкие аристократические пальцы держат чашку за ручку; как тонкие губы невесомо касаются фарфорового края; как не торопясь Нарцисса глотает горячий напиток; и как совсем неслышно возвращает чашку на блюдце. Карие глаза Гермионы встречаются со смеющимися голубыми, хотя лицо сидящей напротив волшебницы совсем не изменилось. Грейнджер чувствовала, как её щеками завладевал румянец, поэтому она прочистила горло и перевела взгляд на маленький чайник, из которого пахло ромашкой и мятой. Они сидели в тишине минут пять, пока Гермиона делала первый обжигающий глоток из чашки, и пока перед ними ставили тарелки с кусочками лимонного пирога. Девушка нервно перестукивала пальцами по деревянной поверхности, закрытой пепельно-розовой скатертью.       — Гермиона, спасибо, что согласились прийти, — миссис Малфой отодвинула от себя блюдце, сцепляя пальцы рук перед собой. — Я хотела бы вас поблагодарить.       Гермиона оторвала свой взгляд от светло-жёлтого бисквита, вглядываясь в лицо сидящей напротив женщины. Поблагодарить?       — Спасибо, что позволили нам видеться с Эриданом. Знакомства с внуком я ждала слишком долго.       Грейнджер пыталась уловить суть сказанного. Нарцисса Малфой ждала встречи с внуком слишком долго. Но она не могла ждать долго, потому что они узнали о нём совсем недавно. Только если…       — Вы знали?       Нарцисса кивнула.       — Понимаете, Гермиона, у всех чистокровных семей есть гобелены с семейным древом. Возможно, вам удалось увидеть нечто подобное в доме на площади Гриммо. Появление на древе Эридана очень удивительно. Обычно на эти гобелены наложены чары, что на них не отображаются нечистокровные супруги членов семьи, не говоря уже о детях. Но Эридан появился, даже будучи рождённым не в браке.       — То есть вы хотите сказать, что Драко и ваш муж…       — Ох, нет-нет, — Нарцисса небрежно махнула рукой, словно Гермиона только что сказала величайшую глупость. — Мой муж в эту комнату не заходил с нашей с ним свадьбы, а Драко… Он не живёт в Мэноре с окончания войны. Появляется пару раз в месяц, но не проходит дальше гостиной.       Гермиона видела, как тяжело даётся улыбка миссис Малфой. Все эти годы она тоже жила в одиночестве. Её муж был заключён в Азкабан, а сын искал утешение от собственного горя. Грейнджер протянула руку и сжала ладонь миссис Малфой в своей.       — И ещё кое-что, мисс Грейнджер, — женщина сжала руку Гермионы в ответ. — Мне очень нравится моя невестка. Астория — отличная партия для Драко, она идеально подходит на роль леди Малфой. Но если вдруг сложится так, — миссис Малфой замолчала на некоторое время, отведя от Гермионы взгляд, — что вы с Драко найдёте выход из вашей ситуации, я поддержу сына в его выборе.

***

      В воскресенье вечером Гермиона читала сыну сказку перед сном, всё время теряя нить повествования и суть рассказа. Она мысленно возвращалась к пятничному разговору с миссис Малфой и письму Драко, на которое так и не получила ответа.       Ей пришлось неоднократно соврать Эридану за выходные, что папа просто уехал по делам в другую страну и скоро обязательно вернётся. Но она не знала насколько это правда. Ей было неудобно спрашивать о Малфое у Нарциссы, ей бы пришлось объяснять всю сложившуюся ситуацию, но Гермиона не была к этому готова. Их ситуация была слишком сложной.       Грейнджер поймала себя на том, что снова отвлеклась и перестала читать. Она нашла нужную ей строчку и собралась её прочесть, когда поняла, что слышит сбоку только тихое сопение и никаких комментариев происходящему. Она повернула голову вбок. Эридан спал, и судя по всему уже давно: он отодвинулся от Гермионы на приличное расстояние и раскинул руки в стороны. Девушка улыбнулась, закрыла книжку и поцеловала сына в висок. Эри немного сморщился, а потом совсем отвернулся.       Лицо спящего сына стояло перед глазами, пока Гермиона пыталась составить план проекта по освобождению домовых эльфов. Её взгляды с детства остались теми же, чуть изменившимися, но теми же. Она всё так же собиралась бороться за справедливость и свободу домовиков. Только теперь она хотела, чтобы её задумка была доложена всему магическому миру Англии правильно.       Ведьма откинулась на спинку кресла, запрокинув голову назад и сжав виски пальцами. В понедельник она была свободна от всех бумажек, документов и пометок «срочно», поэтому весь день собиралась посвятить своему проекту. Она даже пропустила обед. На подкорках крутилось осознание того, что делает это Гермиона только чтобы избавить себя от свободного времени. От времени, когда она могла бы думать о Малфое. Куда он мог подеваться? Утром Грейнджер отправила еще одно письмо на его имя, надеясь получить ответ. Потому что в каждой строчке она упоминала имя Эридана. Раздражающие размышления прервал стук в дверь.       На пороге кабинета стоял человек, которого Гермиона ожидала там увидеть меньше всего.       — Здравствуй, Гермиона. Я могу войти?       — Привет, Астория. Конечно.       Ведьма медленным, но уверенным шагом приблизилась к столу бывшей гриффиндорки и села на гостевой стул. Её волосы были аккуратно уложены, на лице еле заметный макияж. И всё было бы отлично, если бы взгляд голубых глаз не был слишком пристальным и изучающим, а нижняя губа всё время не оказывалась бы в плену зубов.       — Ты хотела о чём-то поговорить?       Гринграсс кивнула, судорожно вздохнула и посмотрела в глаза Гермионе.       — Где Драко?       От такого вопроса Гермиона подавилась воздухом. Она поудобнее села в кресле, изучая невесту Малфоя.       — Астория, — Гермиона облокотилась на стол, сцепив пальцы рук между собой. — Я думаю, что этот вопрос было бы уместнее мне задать тебе, чем наоборот.       — Он прислал в среду вечером письмо, что ему нужно уехать на некоторое время. Ничего не объяснил. Я отправляла ему письма, но он ни на одно не ответил. Я подумала, что он с тобой.       — Он не может быть со мной.       — Да-да, я знаю про ваш Непреложный обет. Но только вот я знаю про его чувства.       Гермиона отрицательно покачала головой, на что Астория ответила лишь вопросительным взглядом.       — Мне он тоже не ответил.       Гермиона посмотрела за плечо Гринграсс, пытаясь осознать, когда её жизнь успела превратиться в дешёвую комедию. Она сидела в своём рабочем кабинете с невестой её бывшего, который по совместительству отец её ребёнка, пытаясь выяснить, куда этот идиот запропастился.       — Ты спрашивала у его друзей? Забини же должен знать.       Астория покачала головой.       — Мы с ними не очень хорошо общаемся. Они больше общаются с моей сестрой, Дафной.       Грейнджер решила связаться с Забини через Гарри, но они оба оказались не в курсе местоположения Малфоя. Гермиона обвела пергамент с планом её проекта грустным взглядом. Ей опять не до этого. И о какой нормальности могла идти речь?

***

      Малфой сидел на кожаном диване, пил из стакана огневиски и в сотый раз вчитывался в текст. В глазах уже двоилось, буквы расплывались, но он усердно продолжал читать.       — … магический обряд, который не имеет стороны и цвета, только нейтральная магия…       Книга полетела на пол, а руки взметнулись к шее. Кажется, эта часть тела у Драко была уже непригодной. Продолжая растирать шею, Малфой закрыл глаза в надежде вздремнуть. Но перед глазами калейдоскопом плыли слова: магия, клятва, нейтральна, цвет, смерть.       Резкий стук в дверь заставил Драко вздрогнуть и открыть глаза. По двери с обратной стороны били так, что казалось, будто её собираются выломать. Сжав в руке палочку, он открыл дверь.       — Малфой! Забини ввалился в квартиру, осматривая друга со всех сторон. Следом за ним вошла взволнованная Пэнси.       — Ты идиот, Малфой! — девушка приложила максимум силы, когда ударила блондина в плечо.       — Мы тебя, придурок, неделю ищем! Ты зачем камин закрыл?       Драко переводил ошарашенный взгляд с друга на подругу, пытаясь осознать, что вообще происходит.       — Выглядишь не очень, — Паркинсон протянула руку и пощупала лоб Малфоя. — Вроде здоров.       Забини в это время уже прошёл в гостиную, где и обнаружил причины состояния друга.       — Ты всю неделю этим занимался?       Малфой кивнул.       — Еще в Норвегию ездил. Там раньше жил маг, который тщательно изучал Непреложный обет.       Пэнси прищурилась, изучая друзей взглядом. До неё постепенно доходила суть происходящего.       — И как?       Забини допил виски из стакана Малфоя, ответив на недовольство друга тем, что ему уже хватит.       — Никак. Его семья давно переехала. Информации ноль.       Драко рухнул на диван рядом с Забини. Пэнси прошлась по комнате, а потом встала напротив друзей.       — Ты хочешь разрушить ваш с Грейнджер обет? — Драко кивнул. — Зачем?       — Пэнс, по-моему, это очевидно, — Забини постучал указательным пальцем по виску, как бы добавив к своей фразе: «Сама подумай».       — У вас же с Асторией всё хорошо. Чего тебе не хватает?       Малфой поднял взгляд на подругу и усмехнулся.       — А тебе? Паркинсон, — ведьма вздрогнула, друзья слишком редко называли её по фамилии, — чего тебе не хватает с твоим французом, что ты постоянно возвращаешься в Англию?       — Это другое, — девушка судорожно поправила свои короткие волосы, резко вздохнула, а потом скрестила руки на груди. — У меня другая ситуация.       Малфой растянул губы в ещё более печальной ухмылке.       — То же самое, Пэнс. Тебе не хватает чего-то большего, чего-то феерического. Только я не пойму, почему ты никак не остановишься на чём-то одном?       Паркинсон притихла так же, как и сидящий рядом мулат. Драко посмотрел на друга.       — Извини, Блейз.       Но тот лишь махнул рукой.       Трое друзей сидели в полной тишине полчаса, каждый думал о своём. Но все их мысли сводились к чему-то общему. Несправедливости и чему-то фееричному. Чему-то большему. Первым голос подал Блейз.       — Тори виделась с Грейнджер.       Как только слова дошли до мозга Малфоя, он закрыл ладонями лицо и разочарованно застонал.       — Что, боишься, что одна из них узнает чего лишнего?       Драко слышал в голосе подруги ядовитые нотки, он улавливал ничем не прикрытый сарказм и грязную иронию. Но абсолютно не хотел на это реагировать. Потому что это Пэнси Паркинсон. Потому что это её суть. Говорить резко и грубо, не прикрывая фальшивой заботой ни один слог. Истинная слизеринка. Настоящая змея. Яркая. Ядовитая. Выделяющаяся внешность не признак красоты, это сигнал. Стой! Не приближайся! Опасно! Но Драко знал её слишком давно, слишком долго. У него было время выработать на её яд иммунитет.       — Боюсь, что в этой лохматой голове появится ещё какая-нибудь бредовая идея, которая выльется мне на голову.       Паркинсон хмыкнула, поняв, что её проигнорировали. Блейз на этот жест только улыбнулся. Он был лучшим другом двух самых ядовитых змей, которые постоянно забрызгивали друг друга собственным ядом. Шипели, кидались, даже кусали. Но вреда друг другу не причиняли.       — Тогда может пора заявиться на порог к гриффиндорской принцессе, пока она ничего не придумала? — Забини помахал перед лицом Малфоя двумя распечатанными конвертами. Письмами. От Грейнджер. Он на них так и не ответил.       Посмотрел на друзей и кивнул. И правда, пора подключать к их делу умнейшую ведьму столетия. А если она не захочет, то он заставит её силой. Просто не оставит ей выбора. Потому что хватит с неё уже этого выбора. Пусть сидит и помалкивает, читая книжки. А Драко будет со всем разбираться.       Так, трое бывших слизеринцев оказались на пороге дома героини войны. Малфой смотрел на Грейнджер, усмехаясь, пока карие глаза темнели с каждой секундой всё больше.