Часть 4

      Сарп ощущал себя первым идиотом на Земле, потому что стоял у двери уже не меньше двадцати минут. Мимо проходили персонал больницы и пациенты, ему несколько раз задавали вопрос «вы кого-то ищете?», и Сарп мотал головой. Нет, он никого не искал. Не ждал. И не знал, почему стоял напротив палаты Карадага. Почему не уходил. Почему не мог зайти.       «Прости, что выстрелил в тебя, это было необходимо», – Сарп в сотый раз отрепетировал в голове фразу, отдававшую конченным дебилизмом. Не столько оттого, что она звучала глупо, сколько оттого, что извиняться перед Мертом он не желал независимо от ситуации. Вот еще. Обойдется.       В кармане завибрировал телефон, он принял вызов не глядя. Все равно звонить мог только один человек.       – Сарп, как дела в больнице? – судя по шуму на заднем фоне, Юсуф был в машине. – Все в порядке?       – Не совсем, шеф. У Джошкуна сотрясение мозга. Возможна амнезия.       – Это плохо.       Сарп молча кивнул, наплевав, что собеседник не мог его видеть. И понял, что все это время оттягивал звонок начальнику, потому что после вопроса о Джошкуне разговор неизбежно должен был зайти о Карадаге. И Сарп не знал, что говорить.       – А как Мерт? – Юсуф спрашивал осторожно, но крайне заинтересованно.       – Его прооперировали.       – И?        «И ничего. Только я, как дурак, стою у его палаты уже полчаса».       – Медсестра сказала, он был в сознании, – он вспомнил слова девушки, чем-то отдаленно похожей на Мелек. – Хотел спать.       – Тебе надо поговорить с ним, Сарп, – начальник проигнорировал откровенно нерадостные нотки в его голосе. – Сейчас. Если Мерт связан с Джошкуном, возможно, он связан и с Джелялем тоже. Возможно, мы поторопились, сняв с него все подозрения.       – Шеф, я понимаю и поддерживаю, но… Вам не кажется, что устраивать допрос преждевременно?       – Есть какие-то проблемы?       Сарп с трудом подавил желание прервать разговор нажатием кнопки. Он очень уважал Юсуфа как полицейского, но как человек тот был тяжелым и неуступчивым, а иногда почти таким же беспринципным, как Джеляль Думан. Сарп не мог забыть его подлую игру в мертвого Неджипа, как бы сам ни был виноват во всем, что случилось после. И сейчас начальник, кажется, не вполне понимал, что требовал устроить допрос с пристрастием комиссару полиции от комиссара под прикрытием. Не говоря уже о том, что он выстрелил в Карадага, пусть и из лучших побуждений.       – Нет, шеф, никаких проблем. Я поговорю с ним.       – Удачи, сынок.       Юсуф отключился, Сарп вздохнул. Теперь ни повода, ни пути для отступления не оставалось…       Палата была точно такой же, как у Джошкуна. Тихо прикрывая за собой дверь, Сарп в глубине души надеялся, что Мерт действительно спал. Тогда он мог бы так же тихо выйти и с чистой совестью сообщить Юсуфу, что шанса для беседы не представилось.       Но Мерт не спал. Он сидел на кровати, подтянув колени к груди и прижав к уху телефон, и постукивал пальцем по задней крышке мобильника. Этот стук вместе с отчетливо слышными на линии длинными гудками почему-то создавал гнетущее впечатление. И только когда при виде него Мерт сбросил звонок, Сарп понял, что ему напоминал этот нервный тик – заполошное биение сердца… остановившееся с его приходом. Он неожиданно осознал, что все заготовленные слова начисто стерлись из памяти, и поставленная самому себе задача захватить инициативу в разговоре проваливалась. Но и Мерт возникшим шансом воспользоваться не спешил – отложив мобильник на тумбу, он поправил волосы, потом одеяло и теперь молча смотрел на него. В этом молчании взгляд Сарпа будто сам по себе подмечал детали: левую руку Карадаг держал прижатой к телу, из широкого выреза больничной рубашки выглядывали бинты на плече, глаза были покрасневшими. В целом комиссар выглядел неплохо, но у Сарпа на сердце почему-то не становилось легче.       – Я забыл, сокурсник, – первым заговорил все-таки Мерт. Голос его был сиплым и неприятно холодным, – напомни мне: какой срок получает тот, кто покушается на жизнь полицейского?       Сарп провел ладонью по макушке. Мерт, скотина такая, сегодня взялся ломать его планы на корню: сначала появился невовремя, вынудив совершить радикальные действия, а теперь говорил так рассудительно, что даже повода разозлиться не давал. И ведь был абсолютно прав – звание комиссара не освобождало от ответственности за причинение вреда здоровью другого стража закона.       Поэтому ответ прозвучал глупо и жалко вне зависимости от честности.       – Я сделал это, чтобы спасти тебя, – Сарп прислонился к стене. Он предпочел бы сесть, но стула рядом не нашлось. – Если бы тебя увидели, Давут пристрелил бы, а Джеляль приказал бы закопать твой труп на том же поле.       – И ты бы не выполнил этот приказ с радостью? Это ведь даже проще, чем убить человека.       Мерт слегка повел подбородком, и Сарп подумал, что неэмоциональность Карадага производила куда более сильное впечатление, чем его обычные кривляния. Настолько сильное, что отвлекала от темы разговора, которая как раз очень удачно свернула в нужное русло.       – Дался тебе Джошкун! – Сарп дернулся вперед слишком резко, инерция бросила его к койке, и пришлось упереться коленом в край, чтобы не свалиться на Мерта сверху. – Зачем тебе был нужен этот ублюдок? Кто он тебе, чем так дорог, что ты ради него поехал один против всех людей Кебабщика?!       На этот раз Мерта все-таки проняло, и он зашелся тем рваным нервным смехом, от которого у Сарпа по спине бегали мурашки и возникало желание ударить по лицу наотмашь, лишь бы заткнулся.       – Кто он мне? – смех прекратился резко, будто щелкнули выключателем. – Никто! Я всего лишь пытался спасти его от рук Джеляля, от твоих рук! Это моя работа!       – Врешь!       Сарп сжал кулаки, глядя в глаза, цвет которых сейчас можно было только угадывать, так расширены были зрачки. В этих зрачках отражались потолочные лампы и он сам, склонившийся к лицу Мерта чересчур близко – уже, опять и как всегда, когда страсти между ними кипели, а они забывались и в прямом смысле сталкивались лбами.       – Не много ли ты хочешь от меня, Сарп? – Мерт хмыкнул. – Стреляешь, привозишь в больницу, устраиваешь допрос… Начинаю думать, что ты без меня жить не можешь, мой дорогой.       – Я без тебя прекрасно проживу, – его чуть не передернуло от обращения. – Но иметь твой труп на своем счету не хочу. Потому спрашиваю еще раз: что тебя связывало с Джошкуном?       – Ничего.       Сарп выдохнул сквозь зубы. Мерт, конечно, лгал. Но что Сарп имел против него кроме одной попытки вырвать Джошкуна из его рук возле управления и сегодняшней очевидно неадекватной реакции на «смерть» подонка? Ничего. Никаких улик, никаких доказательств. Их разговор – пустое сотрясание воздуха, проигравшими из которого выйдут он и Юсуф. Все, что мог сделать Сарп – позвонить начальнику и попытаться донести до него эту мысль.       «Позвонить. Позво… Телефон!»       Он выпрямился, ошарашенный настолько внезапной, насколько и очевидной догадкой. Несколько часов назад Мерт приехал за Джошкуном точно по адресу. Джеляль нашел дом через Яшара, но откуда местоположение цели мог знать Карадаг?.. Сарп потянул из кармана телефон Джошкуна. Какова была вероятность, что в списке последних звонков ублюдка будет номер комиссара? Какова была эта ничтожная, мизерная… стопроцентная вероятность, что Джошкун звонил ему за пять минут до своего неудачного побега!       Сарп усмехнулся, глядя на знакомые цифры на экране.       – Ничего, значит? А что же ты тогда обсуждал с Джошкуном сегодня вечером, когда мы с отцом Джелялем приехали его навестить? – он вновь склонился к Мерту и сунул мобильный прямо ему под нос. – Это ведь твой номер в списке его вызовов, не так ли, мой дорогой?       И видя, как бледнел Карадаг, Сарп не сдержал довольной улыбки. «Попался, подонок! Ты наконец попался!»

***

      – Собираешь трофеи с трупов?       Слова вылетели прежде, чем Мерт понял, что стоило бы промолчать, потому что сказанное стало ужасной ошибкой – просевший голос дрожал так заметно, что он даже не мог винить Сарпа за высокомерный триумф в глазах. Все мысли разлетелись, словно испуганные птицы, и только одна замерла, пойманная в силки чужой усмешки: «Попался… попался… попался…»       Мерт опустил голову. Это было позорно – признавать пусть временную, но все же победу Йылмаза, однако его начинало мутить, и снова поднималась внутри волна паники и беспомощности, которые захлестнули возле горевшей машины. Он медленно вдохнул через нос.       – Что такое, сокурсник, почему молчишь? Пытаешься придумать очередную ложь?       Сарп наклонился к нему еще ближе, наступив коленом на край одеяла. От него несло гарью, и Мерт не выдержал, отодвинулся. И подумал, что уж лучше бы над ним стоял Кебабщик или начальник Юсуф: он скорее нашел бы, что сказать против них, чем против Сарпа – человека, который с самого первого своего появления в его жизни отбирал у Мерта все, чего тот желал. Сначала звание лучшего кадета на курсе и вместе с этим шанс попасть в группу Кая, потом место возле отца Джеляля в его делах и доме и возможность каждый день видеть Мелек. Он едва ни силком вышвыривал его из кафе тети Фюсун, настраивал против него Эйлем, а теперь… теперь Сарп отобрал у него то единственное, на что не имел вовсе никаких прав – семью. Отца, мать, брата…       Мерт зажмурился, скрывая вновь подступившие слезы. «А я ведь правда хотел помочь тебе найти Умута. И вот как ты мне отплатил…» Обида, смешанная с несправедливостью, которую больше не было сил терпеть, взорвалась в нем гранатой, разорвала осколками сердце и душу и вырвалась наружу жаждой мести и расправы. Не поднимая головы, он вцепился в куртку Сарпа и рванул на себя, одновременно выбрасывая вперед кулак. Рана отозвалась острой болью, Мерт выругался и тут же оказался прижат к кровати. Сейчас их силы были слишком неравны, и, когда Сарп одной рукой заблокировал следующий удар, а второй схватил за шею, он ничего не смог сделать.       – Пусти…       – Что тебе было нужно от Джошкуна? Что?!       Комната и лицо Сарпа начали расплываться перед глазами, в голове звенело. Он задыхался, и собственный ответ уже и сам почти не расслышал.       – Ин… информация…       Рука с шеи исчезла. Мерт перегнулся через край кровати, хватая воздух и заходясь кашлем одновременно. Сплюнул на пол вязкую слюну. Прохрипел:       – Вторая попытка убийства за один вечер, Сарп. Идешь на рекорд.       – Что за информация?       – Важная для меня, – он выпрямился, привалился к спинке кровати и пожалел об отсутствии пистолета – пристрелить бы этого козла… – Какая тебе разница?       Сарп закрыл лицо, провел ладонями от лба к затылку, и Мерту стало смешно от этого жеста, который выглядел нелепым для взрослого мужчины, каким-то детским, более подходившим кудрявому мальчику с фотографий в доме тети Фюсун.       – Значит, ты не отрицаешь знакомство с Джошкуном? – иллюзия улыбчивого мальчишки распалась под весом строгого голоса и прищуренных глаз.       Сарп стоял над ним, уперев руки в пояс, и Мерт отчетливо ощущал свою саднящую шею, простреленное плечо, ударенную голову и полную сумятицу в мыслях, которую он никак не мог организовать. В одну секунду казалось, что стоит соврать о защите Джошкуна, в другую – что лучше послать Йылмаза к черту, в третью – что, возможно, проще рассказать правду или хотя бы ее часть… Мерт потер левый висок, на котором образовалась корочка засохшей крови, и выловил более-менее здравую мысль среди всех остальных – ему было нужно время. Время придумать правдоподобное объяснение своего номера в телефоне Джошкуна, время дозвониться до Мелек, которой он набрал уже тысячу раз и которая не отвечала и не перезванивала. Это было странно и тревожно: сестра никогда не игнорировала его звонки, как Мерт никогда не пропускал вызовы от нее. В конце концов ему было нужно время просто отдохнуть…       Мерт вздохнул. Сложившийся в голове план был не из лучших, но выбирать уже не приходилось.       – Не отрицаю. Мы с Джошкуном были знакомы, мне была нужна от него информация.       – Какая?       – С чего бы мне отвечать? Это мое дело.       – Это дело касается отца Джеляля, – Сарп снова наклонился к нему и цедил слова сквозь зубы. Такие предсказуемые слова… – Ты пытался помешать нам, а отец Джеляль такое не прощает. Если я расскажу ему, что ты был сегодня там, ты и часа не проживешь, Мерт.       – За все надо платить…       – Готов заплатить жизнью за уже мертвого подонка?       Мерт позволил себе улыбку. Она наверняка выглядела слабой и неубедительной, но, может, и к лучшему – так ему скорее поверят.       – А ты готов заплатить, Сарп? – он выждал два вздоха и продолжил, через силу не отводя взгляд: – Я предлагаю тебе маленький обмен, сокурсник, – одна твоя услуга за мой ответ. Что скажешь?       Сарп поджал губы. Мерт буквально видел, как крутились шестеренки в его голове, как интерес боролся с осторожностью. Победило неуемное упорство, и Сарп кивнул.       – Что ты хочешь?       – Одежду.       – Что?..       – Одежду, – Мерт удержался от смеха, хотя ошарашенное лицо Йылмаза было достойно отдельной картины. – Я не собираюсь тут оставаться до утра и не хочу будить Эйлем… Да и попасть ко мне в квартиру она может только с ключами, которые благодаря тебе остались в машине. Так что привези мне что-нибудь переодеться, а потом поговорим.       – А я как в твою в квартиру зайду без ключей?!       – Как в прошлый раз зашел, так и в этот справишься.       Сарп поморщился, но промолчал. Про вскрытую дверь с лестницы они помнили оба. После того вечера Мерт поставил на черный ход сигнализацию, но Сарпу об этом знать было совершенно необязательно.       – Ладно… Будет тебе одежда.       Мерт, склонив голову, наблюдал, как Сарп убирал в карман телефон Джошкуна, как застегивал куртку и поправлял шапку – все театрально медленно, словно желал растянуть свое пребывание в палате и тем самым подействовать ему на нервы еще немного. Но в конце концов хлопнул дверью с другой стороны.       Мерт сполз пониже, подтянул под голову подушку и закрыл глаза. Идея отправить Сарпа в собственную квартиру была глупой на первый взгляд, но чем больше Мерт ее обдумывал, тем больше приходил к выводу, что поступил верно. Он выиграл по меньшей мере час на решение проблемы с Джошкуном – этот подонок даже мертвый создавал ему проблемы, вот же! – и ему действительно была нужна одежда: все, кроме трусов, было либо испачкано грязью, либо срезано с него для операции. Будь Мелек в зоне доступа, он попросил бы ее, но сестра не отвечала… и это становилось третьим пунктом в длинном списке дел Мерта после «отвязаться от Сарпа Йылмаза» и «уйти из больницы». В его доме не было ничего, что могло бы связать их с Джелялем. Единственная улика – не отслеживаемый телефон – осталась в машине, в квартире же компромата не нашли бы и с собаками. Мерт был в этом абсолютно уверен.       Только почему все равно что-то кололо под левой лопаткой?..

***

      «Вот же хитрый ублюдок!» – Сарп выместил злость на покрышке, от души пнув колесо «Мустанга». Он отлично понимал, зачем Карадаг предложил ему такой странный обмен – он просто тянул время, чтобы придумать очередную ложь и вывернуться. И Сарп ничего не мог поделать. Ну не пытать же в самом деле!       Сарп поежился, вспомнив слабые попытки сопротивления Мерта в палате. Тогда все произошло мгновенно: его ударили, он ответил. Сейчас же сделанное казалось глупостью, ведь Мерт, бивший вслепую раненой рукой, даже не попал толком, только слегка задел скулу. Не было никакой рациональной необходимости применять силу… но даже рядом с Джелялем было проще сохранять хладнокровие.       «Шайтан бы тебя побрал, Мерт Карадаг! – он завел мотор. – Да как так получилось, что у меня внутри от одного твоего имени все горит сильнее, чем при виде Давута?!»       Ночной Стамбул пролетал назад улица за улицей, Сарп жал на газ до размытых бликов фонарей за лобовом стеклом. Каждая минута его отсутствия в больнице была минутой передышки для комиссара, и поэтому он спешил, как мог. И потому не звонил Юсуфу, хотя следовало – начальник был бы резко против того, чтобы идти на поводу у подозреваемого. Сарп и сам понимал, что уже проиграл этот раунд, и не слишком надеялся вытянуть из Мерта что-то полезное. У его согласия были другие причины, личные и непрофессиональные, которые он предпочел бы не озвучивать Юсуфу. Во-первых, он не хотел вмешивать в произошедшее Эйлем – а с лишенного одежды Мерта сталось бы ей позвонить. Этот звонок повлек бы за собой длинный рассказ, в котором Сарп оказался бы виноватым, а мама и Эйлем суетились бы вокруг Карадага, словно родного. А во-вторых…       Фары «Мустанга» высветили нужный подъезд, и Сарп заглушил мотор. Если бы эмоции можно было заглушить так же легко… Вопреки желанию и всем усилиям, он чувствовал себя очень виноватым и не мог отделаться от мысли, что, сложись хоть что-то иначе – дрогни его рука, промахнись он или задержи их Джеляль, – Мерт мог бы умереть.       «Это была бы очень глупая смерть, – отметил Сарп, поднимаясь по знакомой лестнице. – Хотя мне ли судить тебя за глупость, сокурсник…»       В квартире было темно. В первый визит пришлось использовать фонарик, но в этот раз Сарп решил, что имел право включить свет – все-таки его пригласили. Щелкнув парой выключателей, он огляделся. И понял, что в прошлый раз ему не показалось, и квартира была практически пустой. В огромном едином помещении мебель стояла «островками» – кухонный гарнитур с барной стойкой, диван и низкий столик по одну сторону от входа, кровать в виде брошенного на возвышение матраса, кресло и телевизор по другую, а между ними – целое море незаполненного пространства. Обеденный стол и стулья, появившиеся здесь исключительно благодаря стараниям Эйлем, Сарп за интерьер не считал, платяной шкаф возле окна сперва вообще не заметил. По сравнению с его домом, в котором все этажи были заставлены полностью, квартира Мерта выглядела более современной и функциональной и в то же время почти необжитой. Такой интерьер обычно встречался на сайтах, где сдавали жилье посуточно.       Из любопытства он открыл пару кухонных шкафов и ничуть не удивился, увидев однотонную посуду и одинаковые приборы. Даже среди чашек не нашлось ни одной выделявшейся, как будто у Мерта не было любимой. Нигде не лежали личные вещи, и Сарп не стал заходить в ванную: ощущение от полупустой блеклой квартиры и без того было ужасно одинокое. Отсюда хотелось поскорей уйти.       Сарп дернул на себя первый ящик шкафа, достал джинсы, открыл второй и хмыкнул. Вместо одежды там лежал, чуть прикрытый куском ткани, пистолет. Оружие наверняка было незарегистрированным, но Сарп понимал, что попытаться вменить это комиссару полиции не согласится даже Юсуф. Он с сожалением бросил пистолет обратно в ящик, и тот приглушенно стукнулся обо что-то внутри. Сарп аккуратно прощупал сложенную ткань. В нее точно было что-то завернуто.       «Интересно, что же ты решил спрятать лучше, чем незаконное оружие?»       Вложенный между слоями ткани предмет был твердым и скорее прямоугольным. Сарп несколько мгновений, которые понадобились, чтобы опустошить ящик, терялся в догадках, что там могло скрываться. Пачка денег? Упаковка наркотиков? Папка с компроматом?.. От неудачного движения ткань развернулась в его руках, и тайна выпала к ногам, оказавшись обыкновенной фоторамкой. Он поднял находку. На цветной фотографии были двое – девочка и мальчик лет пяти-шести каждый. Они сидели рядом на фоне развалин и улыбались, и Сарп почувствовал, как земля ушла из-под ног…       Он знал девочку – она была запечатлена на многих снимках в доме Кебабщика, обнимая на них Джеляля. Мелек.       Он знал мальчика – его лицо, только более осунувшееся, было заляпано кровью на фото во внутреннем кармане куртки. Умут.       Сарп знал их обоих – Мелек и Умута, которые никогда не встречались. Мелек и Умута, которые вместе смотрели на него с одной фотографии…       Фотографии, спрятанной в доме Мерта Карадага.