Париж

***

Дорога до Парижа далась Якову очень трудно. Столько времени просто сидеть без действий. — Выходит, Аннет все еще под гипнозом, раз говорит только по-французски. — Петр Иванович искал предлог, чтобы нарушить тишину и завести разговор. — Да. Я думаю он приведет её в чувства уже на месте, когда будет уверен в своей безопасности. — Яков потер лицо руками, прогоняя воспоминания о Анне, закусил кулак. И все-таки Петр Иванович очень удачно женился - квартирка в центре Парижа оказалась как нельзя кстати. В ней жила Анна последнее время своего обучения. За границей В поисках Анны Штольман мог рассчитывать только на себя. Он перечитывал все газеты за последнюю неделю, пытаясь найти статьи о чем-то мистическом. Ходил в несколько полицейских управлений, чтобы узнать, не было ли за последнее время преступлений с использованием гипноза. Но все безуспешно. Анна приходила в себя медленно. Она сидела за столом в маленькой гостиной. Перед её глазами будто рассеивался туман, голова кружилась и болела. Она оглянулась - рядом, в кресле сидел Иван Евгеньевич Скрябин. — Иван Евгеньевич, а как это? Где мы? — с большим трудом произнесла Анна. — Ну здравствуй, Раймонда. Я прошу, не называй меня больше этим именем. Меня зовут Гийом. Воспоминания путались, голова болела все сильнее от попыток что-либо вспомнить. — Гийом? Так это вы Крутин? Где мы??? — Мы там, где все началось, Раймонда. Табакерка у меня. Ты поможешь мне отыскать клад катаров, и весь мир будет наш. — Нет. Я не Раймонда. Пожалуйста, отпустите меня. — слезы катились ручьями, голова болела еще сильнее. — Не пытайся бежать и звать на помощь. Иначе я воспользуюсь табакеркой, и вокруг настанет хаос, дети восстанут на своих родителей и наоборот. Ты ведь не хочешь этого? Значит ты спросишь у духов, где спрятан клад. Анна видела только злость и безумие в глазах Скрябина. Головная боль усиливалась, унося её в темноту, только одна мысль успела пронестись в голове: «А дело-то как обычно, в деньгах». Скрябину не пришлось на этот раз пользоваться табакеркой, да и Анна нужна была ему в сознании себя, чтобы вызвать дух и узнать про клад. Он просто отнес её в комнату и оставил одну, уверенный в том, что она ему подчинится. Сколько времени она была без сознания, Анна не знала.В чувства её привел знакомый холодок. С большим усилием, она открыла глаза. Перед ней стоял дух Андрея Петровича. Слезы снова покатились из глаз. — Андрей Петрович, простите меня, пожалуйста. Я виновата, я не спасла Вас. Но умоляю, помогите, — и снова провалилась в темноту. В это время, в квартире Петра Ивановича, Штольман собирался наведаться в полицейское управление вблизи Монмартра. Он стоял перед зеркалом и, глядя в него, спросил в слух: «Аня, где же ты?» И тут изображение в зеркале дрогнуло, Якову показалась странная картинка «повар с кастрюлей, из которой выпрыгивает кролик». Яков Платонович тряхнул головой, и изображение пропало. Он вернулся в столовую, где Петр Иванович штудировал газеты. — Петр Иванович, мне нужно вам кое-что рассказать, — сказал Штольман, садясь за стол. — Помните, пять лет назад дело Ферзя? — Да, конечно. Как не помнить. — Тогда Анна Викторовна отправила дух Ферзя в небытие. Я тогда видел его в зеркале, но не хотел в это верить, так мне было легче. — Да. Я помню. Вы тогда очень обидели Аннет. — Да, — он потер рукой подбородок. — Был ещё другой случай. Перед моим исчезновением, Анну похитил адепт Люцифера. Я тогда был в розыске и отправил на её поиски своих филеров. Как только они вышли из квартиры, на столе, на листе бумаги проявилась надпись «Химия», и перед глазами возникла картинка: Анна в комнате. Я знал, где это и нашел её. Я убил адепта. — Об этом я не знал, — Миронов был очень удивлен. — То есть, вы хотите сказать, что дар Анны способен и на такое. Ну, это немыслимо. И к чему Вы говорите об этом именно сейчас? — Может, это результат бессонных ночей, или я схожу с ума, но сейчас в зеркале я увидел картинку, но я не понимаю, что она может значит. — Что вы видели? — уже с большим нетерпением спросил Петр Иванович. — Повара с кастрюлей, из которой выпрыгивает кролик. Миронов подскочил из-за стола, как ошпаренный. — Не может быть! — Что? Что вы поняли? — «Проворный кролик»! Проворный кролик! — все громче говорил Петр Иванович. — Да объясните толком, что это значит. — Кабак «Проворный кролик» на Монмартре. В его зале висит такая картина. — Вы уверены? — Разумеется. Знаете, даже в Париже иногда бывает скучно. И я развлекался, как умел. Я знаю, где он находится, я бывал там. Немного менял свой облик, чтобы сойти за своего. — Миронов ходил по комнате взад-вперед. — Яков Платонович, мы не должны это игнорировать. Я немедленно отправляюсь туда. Меня там видели, а вот ваша внешность там будет очень выделяться. — Я не отпущу Вас одного. — Я пойду, чтобы только поговорить и что-нибудь разузнать. Не буду рисковать, обещаю. — Хорошо. Но я поеду с Вами. Останусь за пару кварталов и буду Вас ждать. Только помогите и мне соответствовать. — сказал Штольман. Миронов кивнул, позвал своего лакея. Яков переоделся в его повседневную одежду - она была ему по размер, и теперь он вполне мог сойти за местного в Монмартр. Мужчины сошли с экипажа за два квартала до «Кролика». Яков остался в маленьком кафе, Петр Иванович отправился в кабак пешком. Анна спала, но сон её был беспокойный. Ей снились духи: Баронесса, Иван Глебов, цыганка Надежда, Клюев. Все они твердили одно: «Проснись». Анна открыла глаза, перед ней снова стоял дух Клюева. Он указывал ей на окно. Анна встала с кровати, подошла к окну, отодвинула штору и прижалась лбом к холодному стеклу. Холод стекла немного успокоил головную боль. В комнату вошел Скрябин, увидев Анну у окна, отдернул её и раскрыл перед ней табакерку. Петр Иванович сидел в «Кролике» за столиком у окна. Он налил себе из графинчика коньяк, поднес бокал ко рту, да так и замер. В доме напротив, на втором этаже у окна стояла Анна. Он успел отметить её бледность и худобу. Потом она исчезла. Миронов осушил бокал и подошел к барной стойке. — Уважаемый, я заметил на улице свою жену и мне очень бы не хотелось с ней сейчас встречаться. Позвольте мне выйти через заднюю дверь? — сказал Петр Иванович, и положил на стойку купюру, которая превышала плату за графин коньяка. Расстояние до кафе, в котором сидел Штольман, Миронов преодолел почти бегом. Увидев Петра Ивановича, Яков понял, что что-то произошло. — Я видел её. В доме напротив «Кролика», в окне на втором этаже. — отдышавшись, сказал Петр Иванович. — Петр Иванович, мы идем туда немедленно. На улице было уже почти совсем темно. Подходя к дому, где была Анна, Штольман подал дядюшке очки с темными стеклами. — Оденьте их, это поможет не поддаться гипнозу табакерки. К подъезду дома они подходили, пошатываясь, претворяясь пьяными. Вошли в фойе. Их встретил администратор. — Месье, можно нам комнаты? — спросил Миронов. — К сожалению, свободных комнат нет, — ответил администратор. Яков больше не мог ждать, он ударил того, и администратор стал оседать. Петр Иванович подхватил его и усадил на стул за конторку. — Петр Иванович, где комната Анны? — На втором этаже, должно быть, последняя комната слева. Они надели очки и стали подниматься по лестнице на второй этаж. Петр Иванович тихо напевал французскую песню, изображая пьяного. Хорошо, что в коридоре горел свет, в темных очках было плохо видно. Штольман взял пистолет из кармана, подошел к предполагаемой двери и сделал вид будто пытается вставить ключ в замок. — Кто там? Что вам надо? — спросил Скрябин за дверью. — Как что? Это моя комната? — сказал Миронов. Дверь приоткрылась и показалась открытая табакерка. Яков и Миронов замерли. Скрябин полностью открыл дверь. — Да как вы нас нашли? — он был уверен, что они под гипнозом. В одну секунду Яков вскинул пистолет и выстрелил. Он попал прямо в сердце Скрябину. Штольман не хотел его задерживать, допрашивать, везти в Петербург для суда. Скрябин не заслуживал этого. Яков закрыл табакерку и положил её в карман. — Петр Иванович, можно снять очки. Помогите мне. Они внесли тело в комнату. Штольман прошел в спальню. Увидел Анну. Она была очень бледная. — Петр Иванович, найдите экипаж! — скомандовал Штольман. Яков попытался разбудить Анну, но она не реагировала. Нужно было торопиться. Он нашел её шаль и пальто, как смог, одел её, взял на руки и вышел из дома. У подъезда их ждал Петр Иванович в экипаже. Штольман сел, держа Анну на руках. До дома ехали молча. Яков внес Анну в квартиру Петра Ивановича, уложил на кровать и еще раз постарался разбудить её. -Аня, это я, Яков. Проснись. Все хорошо, все кончилось. Ты в безопасности. — он гладил её по лицу, целовал её пальцы. — она не просыпалась, но сон её стал спокойнее. В комнату вошел Петр Иванович. — Яков Платонович, думаю ей нужно просто отдохнуть. Она очень долго была под гипнозом. — Вы, наверное, правы. Я посижу с ней. Хочу, чтобы знать, когда она очнется. — Ну хорошо, — сказал Миронов и вышел из комнаты. Яков не отпускал руку Анны, целовал пальцы, говорил с ней. Мысли путались в его голове. Он не был уверен, как действовать дальше. Скрябин мертв, они в Париже, а в кармане его сюртука лежит табакерка, способная создать вселенский хаос. Анна проснулась и увидела, рядом с её кроватью, сидя на стуле спал Яков. Он держал её за руку. -Яков, — позвала Анна, сдерживая слезы. — Это правда ты? Мне не снится? — Штольман проснулся и обнял её. — Да, Аня. Это я. Все хорошо. Мы вместе. — он гладил её по волосам и целовал. Штольман рассказал Анне всё, что произошло, точнее то, что он знал. В комнату постучали, и вошел Петр Иванович. — Аннет! Ты проснулась. Как ты себя чувствуешь? Может, позвать доктора? — затараторил дядюшка. — Нет. Не надо. Мне уже лучше. Правда. — ответила Анна, глядя на обеспокоенных мужчин. — Тогда мы с Яковом Платоновичем ждем тебя к завтраку, — сказал Петр Иванович и многозначительно посмотрел на Штольмана. Они сидели за столом втроем. Завтракали. Петр Иванович читал свежую газету. И тут его брови взлетели от удивления. — Яков Платонович, тут пишут, что в комнатах в центре района Монмартр, был найден убитым русский следователь по особым поручениям Штольман Я. П. Видимо он был на задании в Париже. Но русская сторона отказывается давать комментарии на этот счет. Штольман начал свое объяснение: — Когда я увидел Анну, там, без сознания, я понял, что при моей работе она постоянно будет в опасности. Это во-первых. И еще: пять лет назад, я не отдал руководству документы Брауна, так как считаю, что оружие такой силы не должно существовать. Табакерка — это еще большее зло. Ею не должен никто обладать. А если я вернусь в Россию без неё, моя судьба снова будет под вопросом. Я не хочу больше оставлять Анну. Я подкинул свои документы в карман Скрябина. — Штольман смотрел на Анну, в его взгляде было столько любви и одновременно страха. Анна просто накрыла его руку своей и сказала: — Я с тобой. Мы вместе. — Табакерку я уничтожу. — сказал Штольман. — Обязательно. — в один голос сказали Анна и Петр Иванович. — Так, друзья мои, — Миронов встал из-за стола, — мне нужно нанести несколько визитов. У вас ведь должны быть теперь другие имена, — улыбнулся и подмигнул Анне дядюшка. — Пора вспомнить старые знакомства. Через пару дней после событий в Париже, в больницу Затонска, на имя Александра Францовича пришла телеграмма из Парижа. В ней было написано: «Она вернется на медицинские курсы и обязательно вылечит его кашель» Милц улыбнулся, потом снял больничный халат, оделся и вышел из больницы, поймал пролетку: — На Царицынскую, в дом адвоката Миронова. — скомандовал доктор. Спустя еще несколько недель, Виктору за завтраком принесли письмо. Оно было от его брата. «Здравствуй, дорогой Виктор. Спешу сообщить, что я решил задержаться во Франции на некоторое время. Дело в том, что здесь я познакомился с одной семейной парой. Мадам Анна и месье Жак Шарлемань. Они открывают свое детективное агентство, и я решил им помочь. Я буду их компаньоном. Как только уладим все дела с документами, я вернусь. И думаю мы все вместе навестим моих новых друзей в Париже. Мое почтение Марии Тимофеевне. До скорой встречие.

***