званый вечер

Отец часто его обязывал приходить на званые вечера. Он не одобрял тот факт, что Даниил выбрал профессию врача и учёного вместо военной карьеры, и всегда на это едко указывал, называя юношеской дурью и глупостью, а потом смеялся над этой якобы шуткой в своём кругу бородатых и седых полковников, каждый из которых был до ужаса циничен и двуличен. Приблизительно с того времени в Данковском зародилась неконтролируемая неприязнь к людям военного дела. Он врач, убийство не могло ему не претить, эти генералы безжалостно ведут людей на смерть, размениваясь их жизнями, а потом Даниил видит изуродованные лица и ампутированные ноги солдат — человеческая медицина всё ещё была бессильна перед человеческой же жестокостью, которая цвела пышным цветом на поле брани. А потом он с оторопью смотрел на себя в зеркало, поняв, что вместе с этим презрением к военным в нем уживается тёплая симпатия к одному из них. Впервые они увиделись на званом вечере. Он только заканчивал университет, буквально двумя неделями раньше была выпущена в печать его первая серьёзная научная статья о человеческой смертности, и на вечере было много людей, заинтересованных в его работе. Было и много людей, неодобрительно смотревших в его сторону, но тут он предпочитал их взгляды просто игнорировать. А ещё был один человек, к нему подошедший, который, кажется, не имел ни малейшего понятия о его работе, но все равно с ним заговорил. Мундир новый, как и лейтенантские погоны, видимо, дослужился на самой недавней войне, которая была с треском провалена, — наверное, единственное мнение, в котором он сходился с отцом, Осипом Данииловичем Данковским, было именно по поводу этой войны — что этот фарс был ужасным стыдом для всей страны, но, впрочем, и поделом. Отец вообще недолюбливал нынешнего царя, однако говорил о том только в кругу семьи. Значит, лейтенант. С этого Данковский и начал разговор, не дожидаясь, когда подошедший сам скажет что-либо. Сначала разговор был холодный и ни о чём, но потом собеседник случайно обмолвился о событиях января примерно пятилетней давности, выразил свое глубокое сожаление, признал правоту собравшегося народа, и Даниил с удивлением обнаружил, что этот, казалось бы, военный не любит пустой крови и ставит жизнь превыше всего. Иронично. Потом Даниил представился, извинился за то, что не проявил дружелюбия, и разговор потёк легче и плавнее (не без помощи вовремя поданного им шампанского). Лейтенанта звали Александр Блок.