🌼

      Может, у нее просто такой цвет кожи? Бывает же такое, как-то раз он видел такое у однокурсника. А может, он тоже краснел?       Тэхен обессиленно опустил голову и слабо потянул волосы, пытаясь успокоить поток странных до жути мыслей. Она давным давно уснула, оставив его и чашку недопитого чая одних на крыше. Свист ветра заменял ее спокойный тембр, а полумесяц наоборот будто заставлял думать о Дженни. Тэхен закрыл глаза и выдохнул весь воздух, перематывая эти пять слов, которые так нагло заелись, подобно пластинке. Так до самовнушения недалеко. — Друзьям свойственно краснеть, не преувеличивай.       И снова так противоречиво и банально всё произошло наоборот, что он досадно усмехнулся, прилег на голую черепицу и сдался. — С каких пор? Почему блестящее небо переходит на второй план?..

***

— Почему «принятие» и «понимание» звучат как одно и то же? Ведь они разные. В первом со всеми недостатками, а во втором с этими.       Спросила Дженни и закрыла глаза. Был ли он рядом или собирался ли отвечать она не хотела знать, сейчас волновали куда более важные вопросы, чем его монолог, который иногда раздражает, и возможный разговор.       Что-то сильно ее беспокоило, из-за него больно билось сердце и резко сжимались мышцы. Из-за него она не знала себе место и периодически выходила «развеяться», но все равно думала об этом. И сейчас лежа на диване Дженни не могла успокоить ураган внутри, от которого совсем скоро сойдет с ума. Вникать она никогда не любила, предпочитала делать всё поверхностно и быстро, ненавидела сложные пути. И как тут не злиться на саму себя и одновременно поддерживать за это, если то самое что-то крепко держится за мысли и злобно смеется, поговаривая: «Я с тобой надолго»?       Беспокойство. Волнение. Сочувствие. Все они не нравились ей, ведь это не сердобольная, сильная и до безумия холодная Ким Дженни. Никто не видел в ней сострадательные стороны. — Принимаю или понимаю?       А ответ летал над головой и вызывал самый искренний нервный смех. Она от безнадежности вздохнула и поднялась, встречаясь с спокойным взглядом. Фальшивая улыбка украсила их лица.       Она бы в жизни не стала так сильно что-то чувствовать, она бы не стала злиться, смотря в ответ. Ее бы не выворачивало, и она бы не подавляла сильное и ненужное желание расплакаться. Что-то с названием ответственность. — Когда думаешь — больно.       Дженни до сих пор винила себя, разговор почти ни чем не помог, лишь добавил горючего. Ее любопытство так хотело завалить его вопросами, но как только она откроет рот, совесть лишает дара речи, делая из нее самого худшего человека. — Больно, когда копаешь, Дженни. — Тоже? — Ну, слегка… — О чем? — она не успела прикусить язык. — Твои слова не дают мне покоя. А ты? — Можешь после этого накричать и выгнать, но я сдаюсь… — перевела взгляд на пол, даже его слова не помогли. — Что? — Это не тебе, — она выдохнула и, зажмурившись, как скороговорку выпалила. — Какие тут красивые виды, мне не помешает выйти и посмотреть на них! Ах, да! Я как раз собиралась… — вышло совершенно другое, чему она после обрадовалась, быстро покинув гостиную.       Тэхен ухмыльнулся, расслышав вдали нервный смех и ругательства, и пошел за ней, это «сейчас или никогда» четко красовалось перед глазами и, словно марионеткой, управляло им. — А я надеялся, что ты обо мне, — она вздрогнула, но продолжила бежать от него, пряча себя за распущенные волосы. Тэхен верно шел по ее маршруту, не спеша и прекрасно зная, что совсем скоро она повернется и накричит на него. Что она и сделала. — Ты достал! — Я хочу поговорить. — О чем? — О вчера. — А что было вчера? — Дженни наигранно нахмурила брови, задумчиво смотря по сторонам. Но Тэхен видел ее насквозь, терпеливо ждал, пока та перестанет пытаться переставить рельсы. — Что бы там не было в твоей голове, пожалуйста, забудь об этом. И послушай меня. — Что? — Или хотя сосредоточься в моих словах. — Тэхен, мне еще твоей каши не хватало. И сейчас я хочу побыть одна, — иногда его упрямство раздражает. — Помоги мне избавиться от бушующих мыслей, а я в ответ! — А сам не можешь?! — Ты — мои мысли!       Ким облегченно выдохнул, когда смог остановить ее, и немного приблизился. Щеки вновь красные, а глаза огромные.       И сердце предательски начало больно биться, он точно откроет полупустую бутылку, если так будет продолжаться еще чуть-чуть.       Что только не виднелось в ее карих глазах, он примерно понимал, что творится в ее голове. Долгое молчание и ее смущение выдавали с головой, но, вот только, что они делали с ним самим — сплошная путаница, распутать которую он решил чуть поздно. Пять слов, которые резко предстали с другой стороны, были первой и последней причиной его действий. — Думаешь, если я знаю, что ты сирота, играешь в карты и безответно любишь, то я знаю тебя? Скелеты — это не самое главное, Дженни. — А по мне да, и кто сказал, что ты не знаешь и другое? — возмущенный тон веселил и только потом оправдывал его ожидания. — А о том, что я алкоголичка, ненавижу себя и постоянно плачу, ты не подозревал? — Ты не спилась, это во-первых, а во-вторых, плачешь ты потому что ранимая, и, — его голос обрел пугающий холод, — обещаю, я выжму из тебя ту дурь, которую впихнули в тебя лондонские твари. — Тэхен?.. — Стороны твоей личности, как сочувствие, желание помочь и, черт возьми, слезы — не слабость, — он и правда читал ее как книгу, что почему-то разозлило. Дженни топнула ногой и вздернула нос. — А тебе откуда знать?! Тебе ведь не кричали, что ты ненужная пустышка, или да?! — Дженни, — но Тэхена волновала лишь она, злила лишь ее реакция, — возможно ты не поверишь, но отрицание «слабости» не дает покоя, и, может быть я не прав, копаешь ты именно из-за него.       Но вдруг гнев как рукой сняло. Осознание ударило в голову медленно, руки обессиленно упали и пошатнулись колени. Дженни досадно усмехнулась и повернулась спиной к нему. Правда всегда на нее так действует: лишает дара речи и не дает шанса на отступление. — Боюсь…       Ответ перестал пугать и что-то давить, казалось, вечное беспокойство отступило. Тэхен умеет успокаивать. Дженни в желании поблагодарить резко повернулась и сразу же пожалела, увидев удаляющийся силуэт. Сердце пропустило удар. — Тэхен… стой…       Но он не услышал ее шепот, ни шорох платья, ни шуршания травы под ее балетками. Ким шагал быстро, не замечал запыхавшуюся Дженни и точно был недоволен, что она уже подумывала оставить его в покое, но ноги не слушались. — Ты сразу избавляешься от моих проблем и не осуждаешь. Сам не осознаешь, как сдерживаешь обещание, и… никто бы не стал, — прошептав это она словно подготовилась, чтобы остановиться и крикнуть. — Тэхен, чтоб тебя! Подожди! — Я знаю, что ты ненавидишь молоко и обожаешь читать. Не веришь в бога и мечтаешь о путешествиях. Я знаю, почему ты не снимаешь подвеску и каждый вечер поднимаешься на холм, чтобы посмотреть на закат. Я знаю, как ты ненавидишь чужие прикосновения, и как любишь свои волосы. Тебе нравятся туфли и украшения, но предпочитаешь удобство. Да, я знаю тебя, и та боль, с которой ты поделилась со мной, не так важна для меня, как «мелочь». — Но тогда почему?.. — Я просто тебя проверял. Дженни, позволь мне изменить твое мышление. И я покажу тебе, где я прячу счастье…       Он стоял в четырех метрах от нее, положив руки на бока и прямо смотря на дженнины глаза. Она находилась в недоумении, и пробудет там еще час минимум. Вместо отрицания ее теперь будут беспокоить тэхенины слова о ней. А вместо самокопания — редкий огонь в темных радужках. — Почему ты так добр со мной? — Просто очень хочу излечить твои раны. — Ради чего? — Ты не поверишь, но ради тебя.

***

— Вечное заблуждение в понятии «счастье» в том, что это не черта характера, а момент. Казалось, совершенно разные вещи. Сейчас проснутся всезнайки: «Характер бывает злым, и эмоции могут быть основаны на гневе» — но нет. Везде есть исключения — не против правил, но и неправильно. Сложная штука, я всегда пропускал, когда натыкался жирный шрифт «исключение» в учебнике. Обязательно нужен какой-то подход, и никогда нельзя забывать нюансы. Но кто сказал, что будет легко? Даже то самое, чем гоняются абсолютно все, не будет даваться просто так… — Ты о чем вообще? Мы разговаривали о лимоне. — Вспомнив лимоны, резко захотелось поговорить о счастье, — он неуверенно почесал затылок, умирая от ее слишком прямого взора. — Серьезно?.. — Да, а то, что их ассоциарируют с проблемами, меня не волнует. Грейпфрут — вот истинное зло, — Тэхен сумел смягчить атмосферу неловкости, от чего она не умело сдержала улыбку. — Когда жизнь подкинет тебе грейпфруты… — Выкинь их, — его ненависть к фрукту огнем вспыхнуло в почти черных омутах, вызывая неподдельную радость.       Тэхен невольно рассмеялся от себя и тут же смутился. Она смотрела с такой нежностью, свойственную только для Дженни. А ведь она этого стыдится. Вот только увидеть бы ей себя с стороны, заметить бы ей красоту в действиях, она бы сразу поняла, почему Тэхен так старается помочь. — Я заговорил не просто так. Хотел сказать, что как бы страшно не звучало, нужно уметь быть счастливым, а ты меня перебила, — он ткнул в плечо. — Простите, но не каждый день так странно меняют тему. Может, я хотела узнать рецепт лимонада? — а она в ответ, еще и сощурилась. — Ты должна полюбить и принять себя, и только тогда счастье перестанет быть исключением, — прервав зрительный контакт, быстро выпалил Тэхен и оставил ее одну. — А сам то? — но она успела остановить. — Ты забудь про меня, не волнуйся, — Ким подмигнул и попросил самое странное и удивительно важное. — Дженни, думай только о себе и ни о ком больше. Утром или ночью восхищайся, балуй и боготвори лишь себя.

***

      Желание кричать, не переставая, «Спасибо» день за днем становится сильнее, а подвеска легче. Я правда чувствую, как крылья немножко поднимают меня с земли, и всё благодаря тебе. Я больше не мечтаю в одиночестве. Ты понимаешь и принимаешь меня, об этом я даже думать и не смела.       Вот только в воображаемом доме, которую ты мне создал позавчера, гостем являешься лишь ты. Я нахожусь в постоянном ожидании. Жду твоих монологов, перематываю разговор и забываюсь, вспоминая твои всегда теплые глаза.       Везде ты и твои слова. Куда не посмотри, ты успел оставить свой яркий и позитивный след, даже в чайной ложке, когда хриплым шепотом делился с детством. Даже в ромашке сзади дома, когда «случайно» облил меня из лейки. Такова твоя тактика? Переполнить бедную голову прекрасными воспоминаниями? Если да, то, прошу, не останавливайся…       На самом деле, я не хотела. Вышло это не случайно. Я медленно шла к этому, и почему-то сейчас сижу на крыльце, пью чай и не сопротивляюсь с твоей прямолинейностью, которая заставляет меня смело сказать: Я влюблена.