Глава 10. Родители и дети

      Стремительно приближающийся бал настолько вынес школьникам те зачатки разума и логики, что за четыре дня до мероприятия у Гарри слегка сдали нервы. Работа над каркасом уже была закончена, сам металл зачарован рунами на износостойкость и прочность, крепления проверены, а тяговая установка, разместившаяся на спине, уже практически была готова к эксплуатации — оставалось лишь накопить достаточное количество газа для сколько-нибудь долгого полета. Простой баллон, усеянный рунами, резко увеличился в объеме при том же весе. Мало того — мог выдерживать просто колоссальное давление, так что Гарри почти не рисковал тем, что однажды топливный элемент разорвется прямо у него на спине. Оставалось лишь опробовать изобретение на практике. Но это действо Гарри решил отложить на пару дней. Все же минимальный риск взрыва водорода был, а потому изобретателю не особенно хотелось идти на бал с перемолотой в фарш спиной. Сначала — бал, затем — все остальное.       — Знаешь, Гермиона… — сказал он наконец, — ну их всех к черту с их балами, Турнирами, замками и прочими атрибутами времен позднего средневековья. Полетели гулять?       — А куда пойдем? — тут же заинтересовалась Гермиона.       — Да есть у меня одна идея. — Гарри усмехнулся. — Уверен, тебе эта идея понравится.       — И что это за идея? Надеюсь, это будет не охота на мантикору ради какой-нибудь супер-редкой разновидности кожи?       — Окстись… — Гарри улыбался. — Кожа мантикоры не идет ни в какое сравнение с кожей того же василиска или кожей дикого дракона. Да что там… любая кожа будет лучше кожи мантикоры. Уж больно у нее структура неоднозначная, к обработке непригодная. А отправляемся мы в маггловские кварталы Лондона.       — Но ведь нам запрещено покидать школу!       — А мы тихо и незаметно. В конце концов, кто в этой предбальной шумихе заметит наше с тобой отсутствие? Да и все уже привыкли, что мы вдвоем вечно куда-то пропадаем. А уж истории о том, чем мы занимаемся…       — Стукну! — Гермиона покраснела.       — Так ведь не за что! — возмутился Гарри. — Между прочим, ко мне на днях Финниган подходил, спрашивал, кого мы с тобой в крестные наречем и не занято ли это место.       — Серьезно?       — Абсолютно. — Гарри состроил задумчивое лицо. — Хмм… а и в самом деле — кого? Может, Лонгботтома? Или Диггори?       — Богом клянусь — прибью…       — Понял, значит Лонгботтома.       — Гарри!       Гермиона окончательно смутилась, уткнулась носом ему в грудь, дабы он не мог видеть, как сильно покраснели ее щечки. Это выглядело настолько мило, что Гарри не смог сдержать эмоций и тихонько хихикнул.       — Переодевайся — и через несколько минут жду тебя здесь.       — Угу.       Гермиона умчалась в направлении жилого помещения лаборатории, куда перенесла часть своих вещей. Гарри, уже снаряженный для похода в маггловские кварталы, принялся ожидать, напевая нечто вроде песенки «Turmoil on the front». Почему именно эта песня про события под Осовцем пришла в голову? А черт его знает. Пришло в голову — и все. Наверное, из-за того, что многое вокруг было связано с газом. Газ Брауна, газовые испарения на зельеварении, ядовитые и не очень испарения в личной переносной лаборатории химика, запахи Уизли в спальне башни Гриффиндора, когда Гарри имел несчастье ночевать там… Последнее для неподготовленно организма уж точно напоминает атаку химическим оружием.       — Я готова, — он как раз успел закончить одну песенку, когда Гермиона переоделась в свою привычную маггловскую одежду — джинсы, зеленый свитер и полушубок под высокие сапожки.       — Выглядишь просто шикарно.       — Спасибо, — отличница снова порозовела. — А что это ты там напевал?       — А, да так… Песня одной шведской группы, которая пока еще даже не существует…       — А как мы доберемся до Лондона?       — У нас же дракон есть. Долетим, разумеется, — Гарри увидел округлившиеся от страха глаза девушки, хохотнул. — Успокойся, я шучу. — Гермиона даже расслабленно выдохнула, Гарри сверился с часами. — Отправимся порталом. И отправляемся прямо сейчас, нас уже ждут.       Гарри сжал в руке обыкновенную монетку в десять пенсов. Переворачивающее все естество путешествие через портал — и вот они уже стоят на огороженном дворике, прикрытым заснеженной уже живой изгородью. Гермиона заозиралась по сторонам.       — Какие-то знакомые места… Эй, мы что…       — Гермиона! — Гарри снова заулыбался во все тридцать два. — Добро пожаловать в Кроули. На задний дворик дома мистера и миссис Грейнджер.       — Гарри! — девушка бросилась ему на шею. — Спасибо! Спасибо тебе огромное!       — Задуши-и-и-ишь! — Гарри с трудом пережил стальные обнимашки. — Приближается Рождество. А оно, как известно, семейный праздник. Верно?       — Совершенно верно, Гарри! — раздался за спиной Гермионы мужской голос. — А ты, я погляжу, держишь свое слово…       — Мама! Папа! — отличница тут же переключилась на вышедших из дома родителей. — Боже, как я по вам скучала!       Гарри дал Грейнджерам несколько минут выразить чувства, после чего подошел поближе, поцеловал протянутую ручку Джин, схожей с дочерью будто старшая и младшая сестры, протянул руку Дэну, отцу Гермионы, на поясе которого виднелся недавний подарок Гарри:       — Рад снова видеть вас, сэр.       — Я тоже рад тебя видеть, мой юный падаван…       Гермиона молча перевела взгляд с отца на парня, потом обратно… На этом моменте Гарри понял — по возвращении в Хогвартс ему хана. Видимо, схожее ощущение испытал и мистер Грейнджер, поскольку, перемигнувшись с ним, сперва замер, будто сраженный громом… А затем двое мужчин — взрослый и не менее взрослый, но находящийся в теле подростка — дружно захохотали под осуждающим взглядом женщин.       — Ах вы жулики!

*Флешбэк*

      Тишина уже стала привычным явлением в доме Грейнджеров. Вот уже четвертый год их единственная дочь проводила десять месяцев в году в замке Хогвартс. Мало того, прошлое лето они тоже почти не виделись, ведь их девочка предпочла поехать с друзьями на Чемпионат по квиддичу. Сказать по совести, Дэн и Джин Грейнджер уже и сами были не рады тому, что согласились тогда выслушать профессора Макгонагалл и подписали контракт на обучение.       Обычное, мало чем примечательное — кроме, пожалуй, очень низких туч за окном — утро прервала трель дверного звонка. Мистер и миссис Грейнджер переглянулись. Сегодня они точно никого не ждали в гости. По крайней мере, они этого не помнили.       — Я открою, — мистер Грейнджер подошел к двери. — Интересно, кого черти принесли…       Щелчок замка — и мистер Грейнджер уставился на подростка, одетого в необычайно дорогой костюм. Будучи врачом, Дэн повидал великое множество людей из самых разных слоев общества, а потому мало-мальски научился разбираться в людях, равно как и в их уровне достатка. И потому он примерно представлял, что один только костюм мальчишки стоил не одну сотню фунтов. Но этому он не удивился — мало ли мажоров в Лондоне. Куда больше Дэна Грейнджера удивил факт наличия самого подростка, потому как именно этот человек сейчас должен был находиться в Шотландии.       — Гарри?!       — Здравствуйте, мистер Грейнджер, — тепло улыбнулся Гарри. — Миссис Грейнджер, мое почтение. Преклоняюсь пред вашей красотой и добротой.       — Здравствуй, милый. — Мама Гермионы покраснела прямо как дочь, когда Гарри ее смущал чем-то. — Боже, как ты вырос… как возмужал… Неудивительно, что Миона нашла тебя привлекательным…       — Что ты здесь делаешь? — удивился Дэн. — Ты же должен быть…       — В школе? — Гарри состроил удивленное выражение лица, дождался утвердительного кивка. — Да, пожалуй, должен. Но никто не запретит мне отлучиться оттуда на несколько часов. Уверяю, моего отсутствия никто и не заметит.       — Заходи, — Дэн пропустил его в дом, закрыл дверь. — Проходи на кухню, мы как раз собирались пить чай. Ты будешь?       — А кофе нет? — на всякий случай «забросил удочки» Гарри.       — Для парня нашей дочери — найдем.       На какое-то время в доме Грейнджеров вновь повисла тишина, нарушаемая лишь звуком разливаемой по кружкам воды да хрустом печенюшек без сахара — все же, сладкое в доме стоматологов было если не под запретом, то под строжайшим ограничением. Но Гарри пришел не печеньки грызть.       — Собственно, я к вам по одному небольшому делу.       — Что-то с Гермионой?! — встревоженно поинтересовалась Джин.       — Нет-нет, она в полном порядке, — успокоил ее Гарри. — По крайней мере, будет, если за пару часов моего отсутствия не влезет в какой-нибудь спор вроде «нужно ли освобождать домовиков и почему нет?»       — Кстати, а почему?       — А вы бы отпустили на свободу духа, зная, что он «в благодарность» может отвинтить вам голову, поскольку лишился магической подпитки? Вот и я бы не отпустил. Пробовал уже однажды, на всю жизнь хватило. Даже не на одну…       Дэн и Джин Грейнджер переглянулись, так ничего и не поняв.       — С вашей дочерью все в порядке, — Гарри сделал крошечный глоток кофе. — Мало кто дерзнет лезть к девушке человека, покорившего волю дракона.       — На…настоящего дракона?!       — Ну да, — Гарри послал ментальный позыв, ожившая в кармашке драконица выпорхнула ему на ладонь. — Вот такого. Только в большой форме. Двадцать футов в холке, сто четырнадцать от носа до кончика хвоста. Бронированная чешуя, почти полный иммунитет к магии и умение извергать пламя температурой в четыре тысячи кельвинов на дистанцию до сорока пяти футов.       — И-и… ты справился с ней? — Дэн даже чутка взбледнул, вообразив такой здоровый летающий огнемет. Все же, бывший военный, побывавший в составе британского экспедиционного корпуса в горячих точках, примерно представлял себе боевую мощь такой громадины.       — В одиночку, — подтвердил Гарри. — И не справился, а заключил союз. Я этого не афиширую, но что есть то есть. Доказательство моей нереальной магической и ментальной силы видела вся верхушка магической Британии. Ну а тот факт, что мы с Мионой встречаемся не является секретом. Не всем нравится, но все вынуждены считаться с этим. — Гарри сделал еще глоток кофе. — Собственно, по причине этого факта я и здесь. Как бы вычурно и забавно это не звучало со стороны пятнадцатилетнего меня, но я пришел просить у вас благословения на помолвку с вашей дочерью.       Дзынь! Дэн Грейнджер сжал уже пустую чашку из-под чая с такой силищей, что та раскололась на отдельные обломки. Движением ладони Гарри вернул поврежденной посуде исходную форму, второе движение восстановило отцу Гермионы поврежденную руку. Тот с восхищением поглядел на идеально заживленную ладонь, с неподдельным уважением глянул на подростка. Никогда прежде они не видели вот такой, осознанной магии, ведь их дочери было запрещено пользоваться магией вне школы.       — Это… это же…       — Магия? — ухмыльнулся Гарри, довольно улыбаясь тому, что его чародейство теперь, после объявления его Чемпионом, более невозможно отследить чарами Надзора. — Да. Магия. Самая настоящая. Судя по вашей реакции, вы не ожидали подобного оборота событий?       — Ну, знаешь ли… — хмыкнула уже Джин, — не каждый день к тебе приходит парень дочери с подобным предложением… Обычно бывает совсем наоборот — дочери силком тянут парней на встречу с родителями. Правда, Дэн?       — А? Что?! — оторвался от разглядывания своей ладони мистер Грейнджер. — Ах! Да! Конечно! Ты права, дорогая…       — Мне рассматривать это как ваше согласие? — чуть с нажимом поинтересовался Гарри. — Я правда очень люблю вашу дочь и хотел бы быть с ней до конца времен, а Гермиона испытывает ко мне аналогичные чувства. Более того, даже простая помолвка — «покрытие плащом», как у нас говорят — принесет ей куда больше, чем Миона может представить.       — Например? — спросил мистер Грейнджер, чтобы хоть что-то спросить и выиграть время на размышления.       — Спутник жизни, которого она любит, а не на которого приворожат зельями — а это, смею заметить, огромная редкость для новокровных волшебниц в Британии, — принялся перечислять Гарри. Поймав на себе взгляд Джин, Гарри пояснил: — Не смотрите на меня так. Я абсолютно серьезно говорю. Гермиона — невероятно сильная волшебница, как для новокровной. А в будущем станет еще сильнее. Еще год, максимум два — и на нее началась бы настоящая охота. Зелья, заклинания, ритуалы… Большая часть волшебников не будет чураться ничего, чтобы только обрести в своих семьях такую девушку. Ни проклятий, ни магических обязательств, ни толкового понимания происходящего. Я, конечно, исправляю ситуацию, насколько могу… Но на полное понимание у нее уйдет не один год. Кроме того — влияние в мире волшебников, статус, полная свобода, интересные проекты и направления развития, а не простое «правило К-У-Р-Д».       — Это еще что такое?       — Старое тупое правило чистокровных традиционалистов. Кухня — Ублажение — Ритуалы — Дети. В семействах, где есть дух-домовик, аббревиатура меняется на «Р-У-Д-С». Ритуалы — Ублажение — Дети — Статусность. Четыре столпа. Четыре единственных дела, для которых, по мнению отдельных личностей, предназначена женщина.       — Мерзость…       — Не то слово, — согласился Гарри. — Так вот… Кроме того, я весьма состоятелен и Гермиона, будучи со мной, не будет ни в чем нуждаться. Тем более, что у меня уже сейчас есть весьма неплохая профессия.       — И какая же?       — Скажем так… Я — магический инженер или «артефактор», что является более традиционным названием.       — И чем ты занимаешься?       — Вот этим, например…       Гарри выложил перед шокированным мистером Грейнджером обыкновенный такой, совершенно невзрачный с виду… световой клинок. Выражение лица родителей Гермионы нужно было видеть.

*Конец флешбэка*

      Совместный ужин в компании Грейнджеров прошел просто великолепно. Пока мать с дочерью обсуждали свои женские дела, Гарри с мистером Грейнджером отлучились на кухню, где присели побеседовать. Гарри движением руки создал вокруг них небольшой купол тишины.       — Ну так что скажете, Дэн?       — Знаешь, Гарри… — Дэн прикурил сигаретку. — Открою тебе тайну — я впервые вижу, чтобы моя дочь так расцветала. Мы, конечно, ничего для Гермионы не жалели, но друзей и хороших знакомых у нее не было, а потому она… ну ты понимаешь.       — Понимаю, — согласился Гарри.       — В общем… Я не знаю, какой магией ты это сделал — но, вынужден признать, оживил нашу с Джин дочь ты просто потрясающе…       — Это никакой не фокус. — Гарри оперся спиной на стену, руны на внутренней стороне свитера тут же легонько вспыхнули оранжевым свечением, концентрируя тепло и компенсируя собой прохладную температуру бетона. — Любовь, терпение, внимание… И, чего греха таить, некоторая бесшабашность. Я дал ей свободу, показал, что «хорошо жить» и «жить по правилам» — вещи несовместимые. Немного чудачества, немного глупости и напускной несерьезности — вот и весь секрет, что помог ей раскрыться и найти место в совершенно новом для нее мире. Помог удержаться на плаву там, где десятки других пошли ко дну.       — Вот именно, — Дэн Грейнджер докурил сигаретку, сделал глоток уже изрядно остывшего чаю. — И именно поэтому я не побоюсь доверить свою дочь в твои руки.       — Благодарю вас, сэр. — Гарри даже немного поклонился. — И за благословение, и за теплое слово.       — Только помни, мистер Поттер… Гермиона — долгожданная, единственная, а потому — любимая дочь. А также помни, что я служил в горячей точке и мне приходилось убивать. — Грейнджер-старший в одно мгновение превратился из благодушного дядьки в сурового ветерана войны. — И если ты — не дай Бог — как-то обидишь Гермиону - знай... Моя рука не дрогнет.       — Я все понимаю, Дэн, — Гарри вздохнул. — Понимаю, потому как мне тоже приходилось убивать…       И он вышел из кухни, оставив совершенно шокированного подобным откровением Дэна с немым удивлением разглядывать пустоту перед собой.