Часть 17

- Карнет, доброго вам утра, - Тиаше вошёл в просторную залу, чтобы позавтракать. Карнет немного испугалась, но взяла себя в руки и прикоснулась к приборам. Она не показала своего удивления от того, что Тиаше впервые позвал её по имени. - И тебе, Тиаше! Я рада тебя видеть. Приятного аппетита. - Благодарю, - собеседник слегка стушевался: не слишком ли громко он поприветствовал её? Карнет тихо умилялась тому, как Тиаше вёл себя, словно хозяин. Это забавляло её и импонировало ей. От Тиаше это не укрылось: её лицо было словно открытая книга, в которой можно без труда прочесть все мысли. По тихой зале то и дело проносились звуки столовых приборов и неспешное дыхание прислуги.На оконное стекло гулко накрапывал дождь. Кто бы мог ему сказать, что он, словно дурак, будет любить эту раздражающую улыбку на тонких губах. Губах, которые Инаши… Тиаше не пожелал домыслить эту фразу. Ягодная вода словно приобрела горечь от всплеска собственничества и ревности. Болезненная влюблённость, которую ни с кем не хочется делить, даже с покойником. Карнет рожать со дня на день, а ему вот-вот исполнится шестнадцать. Ровно поэтому у Тиаше был безлимитный абонемент в бордель в ночное время суток, пока Карнет спит. Абонемент пускать по кругу всех мало-мальски похожих внешностью на Карнет дам и думать о том, за что ему всё это. «Почему именно она единственная, кто играет в невинность, будучи действительно такой» Жить, видя перед собой любимого человека, к которому не в силах даже прикоснуться – это самоубийство. Смерть – главный человеческий страх, но человека к ней влечёт, он её проклинает, воспевает её и уповает на неё, точно так, как безответно уповает о Карнет Тиаше. Он давно смирился с тем, насколько унизительно любить того, кто любит мёртвого. Брата. Эта неправильная, разновозрастная любовь в одностороннем порядке, эти нервы, тревожность, эти глаза, серые, как угрюмое дождливое небо. Срыв души и немой крик «полюби меня!», длящийся уже больше полугода. И ей нельзя приказать остановиться, ведь она ничего и не делала для того, чтобы Тиаше её любил, ничего не требовала от него и не говорила с ним, как говорят возлюбленные. Лишь ласково и счастливо смотрела и неуклюже улыбалась, слишком часто сравнивая его с уже ставшим ненавистным Инаши. Мёртвым Инаши, регулярно обретающим жизнь и словно стоящим между ними, давно похороненным, но живее всех живых. Призраком, который существует в голове у Карнет и мешает Тиаше жить. Постоянное зудящее желание пообщаться с Инаши и наконец ударить его – лишь такие эмоции испытывал Тиаше к своему почившему родственнику, которого видел в последний раз лет восемь назад. Он его мало помнил. Карнет – это очередная авантюра, афера века, дихотомия всей его жизни. Как к их союзу отнесётся общество? Ещё не родившийся ребёнок? Сам предмет воздыхания? О последнем Тиаше думал в сотню раз чаще, нежели об остальном. Он отличался всепоглощающим безразличием ко всему, что его не интересовало. А интересовало его лишь одно – леди на другом конце стола. Его тянет к беременной женщине. И его не заботила мораль, он не собирался отказывать себе ни в чём. Однако меньше всего он хотел навредить Карнет, заботливо играя то ли её младшего брата, то ли пасынка, с каждой секундой убеждаясь в том, какой он бессовестный. Карнет смотрела на него спокойно и бесстрашно, без тени сомнения в его намерениях. - Когда вам рожать? - Врач должен приехать из столицы сегодня. Точно сказать нельзя, но, по словам повитухи, должна разрешиться на этой неделе. Переживаешь из-за суматохи в доме? - Нет. «Вот и поговорили» - пронеслось в голове у Тиаше.