Часть 18

Пять лет спустя.

Коронованный правитель княжества, Тиаше Ангелис, шёл твёрдой поступью. Он отрастил волосы, почти как у брата, носил чёрный, и сверкал своими антрацитовыми глазами, что были чернее, чем тьма в неосвещённом коридоре, по которому сейчас раздавался тяжёлый стук его шагов. Проходя мимо окна, выходящего на внутренний двор, он остановился, искоса глядя на безмятежно смеющихся по ту сторону стекла Карнет и Инанну – дочь Инаши. Простое закрытое платье в невзрачных тонах и хрупкое тельце, ослепительно счастливое лицо, не испорченное тяжёлой косметикой. И смеющийся ребёнок рядом. Словно само нахождение в этой картине Тиаше будет излишним. Отблеск оконных ставень так натурально имитировал тюремный, что Тиаше сам скорее бы поверил, что находится в тюрьме, и лишь это окно с цветущим пейзажем за ним даёт ему вдохнуть запах свободы и счастья. «Что может определять сущность человеческого бытия и его значимость? Моего -только ты» Меч лязгнул о лезвие тренера, отразив чёрный, как смоль, глаз Тиаше. Одно и то же – ежедневно, словно проторенная тропа, привычный ритуал. Карнет продолжает ничего не подозревать о его влечении к ней, или не хочет подозревать. Ни его долгие взгляды, ни попытки приблизить к себе эту женщину, успехом не увенчались. Пожилой тренер, сухой, словно древесина, и по-прежнему гибкий в схватке, будто тростниковая ветка. Мелко звякнув, холодное железо сверкнуло в воздухе, противник подставил подножку. Во мгновение ока Тиаше оказался на пыльной земле с поднесённым к подбородку недобро блестящим концом меча. - Вы чересчур беспечны. О чём вы позволяете себе думать во время боя? - Я понял, - коротко ответил Тиаше, не дрогнув ни одним нервом на лице, не желая продолжать разговор с кем бы то ни было. Поединок закончился плачевно для него. Седой старик проводил взглядом изрядно вспотевшего ученика. Он был так же расслаблен, и почти не устал. Годы практики научили его не тратить попусту энергию во время боёв, а экономить её. Тиаше можно было понять: он получил всё в наследство от Инаши. Дом, ребёнка, репутацию, и даже любимую женщину. У нового главы рода не было ничего своего. Есть всё, но отсутствует опора под ногами, нет ни единой личной заслуги, словно он чей-то вечный ставленник: родителей, потом Инаши, потом Карнет. Надо ли говорить, чем обеспокоен Тиаше и почему выглядит настолько жалким? Он молод и не любит проигрывать. Тиаше был зол. Он ничего не мог. Его хотят заполучить столько женщин, а Карнет – нет, она вовсе его никак не рассматривает в качестве мужчины и желает сохранить верность Инаши до конца жизни. Сам не заметив, как ноги принесли его на внутренний двор, он отодвинул рукой мешающую ветку. Карнет услышала шаги и прищурилась взглядом в ту сторону, откуда шёл звук. Она силилась что-либо разглядеть, но тщетно, человек был слишком далеко для её не очень зорких глаз. В воздухе раздался лёгкий шелест летней накидки, Тиаше подошёл ближе и наконец дал себя увидеть. - Здравствуй Тиаше! – улыбнулась ему Карнет. – Садись скорее, выпей с нами чаю. Тиаше снова пропустил мимо ушей голос совести, упрямо твердившей, что пользоваться неоправданным доверием нельзя. И тем не менее, душу грело осознание того, что он является едва ли не единственным, с кем Карнет не соблюдает этикета и общается совершенно неформально. - Как обстоят дела в имперской канцелярии? Его Императорское Величество сильно нагружает тебя? - Отнюдь, он никогда не даёт бесполезных поручений. Карнет хлебнула чая, задумчиво опустив взгляд. Это не укрылось от глаз её собеседника. Тонкая, бледная рука поднялась в воздух, подзывая прислугу. Нянечка, выслушав короткий наказ, увела Инанну в неизвестном направлении, оставив господ наедине. Это ещё более настораживало. Немного погодя, она всё же продолжила: - Я намеревалась поговорить с тобой об этом позже, однако, раз уж ты сам пришёл навестить нас, я не стану тянуть, - в затылке Тиаше потяжелело от напряжения. Он припоминал подобный серьёзный разговор лишь перед тем, как Карнет передала ему свой пост. – Тиаше, тебе уже двадцать один год. Я не настаиваю… но, пожалуйста, подумай о том, каких кандидаток ты бы хотел себе в жёны. Это пойдёт на пользу княжеству. Казалось, что вокруг всё живое замерло после того, как на дне диафрагмы Тиаше что-то треснуло. Солнце продолжало неестественно отсвечивать сквозь зелёные листья, Карнет продолжала что-то говорить о выгодах брака. Но птицы замолкли, и в этой гнетущей тишине он слышал лишь звук собственного сердца. Голову его заполонил гнев. Он мгновенно осознал, что всё это время его терпение было на пределе, чего раньше за собой никак не замечал. Злоба вытеснила раздражение, и Тиаше почувствовал себя совершенно обманутым, оставленным с носом. Тиаше забыл, как следует дышать. К горлу подкатывал ком, он терял последние остатки своего хвалёного самоконтроля. Он так любил эту женщину, что ненавидел за одно лишь её существование. Ненавидел за то, что любил. - … Если у тебя возникнут проблемы, я всегда могу помочь тебе с выбором… Её последние слова совершенно выбили почву из под его уставших ног. Тиаше был готов поклясться, что слышит треск своего и без того надломанного самообладания. - Ты мне мамочка что ли? – Карнет грубейшим образом перебили. Серые глаза распахнулись в немом недоумении. Ей не послышалось? Тихий, скромный, учтивый Тиаше обратился к ней на «ты»? - Решила и жизнь мою за меня устроить? – осаживающий, высокомерный тон. -Кого я хотел бы себе в жёны? А ты попробуй догадаться! Карнет осталась в саду, не смея вымолвить и слова вдогонку уходящему Тиаше. «Неужели я полезла туда, куда не следует?»