Глава 3. Львёнок

Дни тянулись бесконечностью. Дина уже не помнила, какое сегодня число и сколько осталось до первого сентября. Это знание всё равно ничего бы ей не дало. Домашний арест её почти не беспокоил. Всё, что имело значение, — это имя, которое она повторяла про себя каждую ночь, пока не начинала дрожать от усталости: Том Марволо Реддл. Он должен был оказаться в Азкабане. Не в школе. Не среди детей. Она думала об этом днём и ночью — как его остановить. Как доказать, что это он убил Миртл и тех магглов. Но каждый раз, когда она пыталась заговорить с родителями, мать заводила разговор о замужестве, а отец становился каменным. Даже упоминание Эллисон, которая должна была поехать в Хогвартс уже через год, не помогло. Мистер Гамп был непреклонен. Дина уже почти смирилась с тем, что придётся действовать в одиночку, когда дверь в её комнату открылась без стука. — Милая, спустись вниз, — сказала леди Гамп, неодобрительно оглядев дочь. — И хотя бы переоденься. Гостей в таком виде не встречают. Дверь закрылась, прежде чем Дина успела ответить. Гости? Посреди лета? Она машинально подумала о Пруэтте или Оливии, но что-то внутри уже начало холодеть. Слишком спокойно. Слишком… правильно. Она не стала переодеваться. Спустилась в длинной белой ночнушке, босиком, с распущенными волосами. И остановилась на середине лестницы. Том. Том сидел на диване рядом с её матерью. Закинув ногу на ногу. Улыбался. — О, Дина, — сказал он мягко, почти тепло. — Ты прекрасно выглядишь. Даже в таком… домашнем виде. Леди Гамп сжала губы и бросила на дочь тяжёлый взгляд. «Сейчас же извинись», — говорило это взгляд. «И переоденься». Дина не могла пошевелиться. Пальцы впились в резной поручень так сильно, что костяшки побелели. В груди — пустота. Где-то глубоко, под рёбрами, медленно разгоралось что-то горячее и беспомощное. Палочка. Ей нужна была палочка. Хотя бы для того, чтобы умереть, пытаясь защитить их. — Дина, — голос матери стал резче. — Ну что за манеры? Поздоровайся с гостем. Том посмотрел на неё снизу вверх. Улыбка осталась на месте, но в глазах на долю секунды мелькнуло что-то тёмное и сытое. Только Дина это увидела. Мать — нет. — Не стоит, леди Гамп, — произнёс он бархатно. — Я уже привык к… её непосредственности. Он сказал это так, будто они были старыми друзьями. Будто он имел право привыкать к ней. Дина медленно сошла ещё на одну ступеньку. Метка на шее — та, что он выжег ей в поместье Реддлов, — слегка дёрнулась, словно напоминая о себе. Том заметил это движение. И улыбнулся шире. На негнущихся ногах Дина спустилась вниз и остановилась в нескольких шагах от дивана. Пока мать смотрела в другую сторону, Том медленно, почти лениво улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё сжималось. — Что ты тут делаешь? — выдохнула она. Голос получился хриплым. Ногти впились в ладони так глубоко, что стало больно. Леди Гамп резко повернулась. — Дина! — одернула она. — Немедленно извинись. Дина не слышала. Она смотрела только на Тома. В голове всплыли картины: два тела на полу в гостиной поместья Реддлов, зелёный свет, запах крови и дыма. И его голос: «Ты будешь молить о смерти». — Не стоит извинений, леди Гамп, — Том произнёс это мягко, почти участливо. — Я пришёл проведать подругу. После всего, что случилось… я беспокоился. Он повернулся к Дине. Глаза оставались холодными, но губы растянулись в тёплой, почти нежной улыбке. — Как ты себя чувствуешь, львёнок? Это обращение ударило сильнее, чем она ожидала. Дина резко мотнула головой, будто пытаясь стряхнуть его с себя. — Убирайся, — тихо, но отчётливо сказала она. — Убирайся из моего дома. И толкнула его. Изо всех сил. Двумя руками в грудь. Том не ожидал. Или сделал вид, что не ожидал. Он качнулся назад, едва не упав с дивана, и в его глазах на долю секунды вспыхнуло нечто настоящее — не растерянность, а холодный, острый интерес. Будто он только что получил подтверждение чему-то важному. — Дина! — в ужасе вскрикнула мать. — Что ты себе позволяешь?! Дина не обернулась. Она всё ещё смотрела на Тома, тяжело дыша. Метка на шее внезапно обожгла кожу, будто кто-то провёл по ней раскалённой иглой. Она знала, что это значит. Он это почувствовал. Её злость. Её страх. И ему это понравилось. Том медленно выпрямился. Поправил мантию. Когда он снова посмотрел на неё, на лице уже не было ничего, кроме вежливого сожаления. — Мэм, — мягко обратился он к леди Гамп, — не могли бы вы оставить нас наедине? Боюсь, Дина всё ещё обижена на меня из-за… того случая. Я, возможно, поторопился рассказать вам правду. Мне стоило быть деликатнее. Леди Гамп колебалась. Смотрела то на дочь, то на Тома — и в её глазах уже читалось сомнение. Не в Томе. В Дине. — Пожалуйста, — добавил Том ещё тише. — Я обещаю, что поговорю с ней спокойно. Мне важно, чтобы она была в порядке. Подлец. Тварь. Манипулятор. Дина чувствовала, как внутри всё кипит. Он стоит здесь, улыбается её матери, а она не может ничего сделать. Ни слова. Ни движения. Она схватила со стола тяжёлый подсвечник и швырнула в него изо всех сил. Том едва успел отклониться. Металл со звоном ударился о стену за его спиной. На долю секунды в его глазах вспыхнуло настоящее — не испуг, а чистый, ледяной гнев. Потом маска вернулась. Он даже слегка прижал руку к груди, будто и правда был поражён. — Не стоит так говорить, Том, — быстро, почти испуганно произнесла леди Гамп, глядя на дочь так, будто видела её впервые. — Вы правильно поступили. Пожалуйста… поговорите. Я буду в кабинете. Если что-то случится — зовите. Она не дождалась ответа. Быстро вышла, плотно закрыв за собой дверь. И в тот же момент воздух в комнате изменился. Том сделал один шаг. Резкий. Дина не успела отреагировать. Его рука сомкнулась на её горле, и он резко прижал её спиной к стене. Другой рукой схватил запястье, не давая сопротивляться. Лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. — Не смей так со мной разговаривать, — прошипел он. Голос был низким, почти спокойным. Пальцы сжимались медленно, методично. — Иначе я сделаю именно то, о чём ты думаешь каждую ночь. Дина попыталась вдохнуть. Не получилось. В глазах потемнело. Метка на шее вспыхнула болью — острой, жгучей, будто кто-то вонзил в неё когти. Она судорожно кивнула. Том ещё секунду подержал руку на её горле, глядя, как она пытается дышать. Потом резко отпустил. Дина скользнула вниз по стене, хватаясь за неё ладонями, чтобы не упасть. Кашлянула. В горле жгло. — Приятно ощущать твой страх, львёнок, — тихо сказал он. Уголок губ приподнялся. — Он такой… настоящий. Дина подняла на него глаза. В них не было слёз. Только ненависть и беспомощная ярость. — Зачем ты пришел? — хрипло спросила она. — Чтобы посмотреть, как я здесь гнию? Том наклонил голову. Провёл пальцами по её щеке — медленно, почти ласково. Дина дёрнулась, но он не убрал руку. Ей было до жути больно видеть его лицо. А ещё больнее было признавать, что она боится. Страх за семью переполнял её настолько, что его было видно невооруженным глазом. Но за себя девчонка никогда не боялась. Глупая, отчаянная дура. — Какие же вы, гриффиндорцы, идиоты, — усмехнулся Реддл. — Ваше желание спасти всех делает вас слабым звеном. Впрочем, — он провел рукой по ее щеке, и Дина дернулась, — мне это даже нравится. Усмехнувшись ее жалким попыткам сопротивления, Том наконец выпустил девушку. Та громко закашлялась, согнувшись пополам, а он лишь отвернулся. И сцепил руки за спиной. Когда он снова заговорил, голос был спокойным и вальяжным: — Сейчас ты пойдёшь наверх, переоденешься и приведёшь себя в порядок. А потом спустишься и будешь внимательно слушать, что я тебе скажу. Понятно? Дина выпрямилась. Лицо было красным, глаза слезились, но в них горела ярость. — А если я откажусь? — процедила она. — Ты и правда думаешь, что можешь заставить меня прыгать по твоей команде, шантажируя семьёй? Том резко развернулся. В два шага оказался перед нею. Одной рукой схватил её за волосы у самого затылка и резко оттянул голову назад, заставляя смотреть ему в лицо. Другой рукой провёл пальцами по её шее — прямо по месту, где пряталась метка. Та отозвалась тупой, пульсирующей болью. — Тогда позови домовика, Дина, — произнёс он тихо. — Позови. Пусть он станет свидетелем того, как я тебя… переубеждаю. Дина смотрела ему прямо в глаза. Дышала тяжело, сквозь зубы. Метка на шее горела. — Нет, — чётко и твёрдо сказала она. На секунду в комнате повисла мёртвая тишина. Том смотрел на неё сверху вниз. В его глазах не было ярости. Было что-то гораздо хуже — холодное, почти научное любопытство. Будто он изучал, насколько далеко она готова зайти. — Знаешь, что самое забавное? — наконец произнёс он. Голос остался ровным. Он чуть сильнее сжал волосы, заставляя её запрокинуть голову ещё сильнее. — Твоя слабость не только семья, львёнок. Достаточно будет найти собаку, птицу, эльфа… и я заставлю тебя делать всё, что захочу. А ты будешь делать. Потому что ты не вынесешь, если это отробье будет страдать вместо тебя. Дина не ответила. Она просто смотрела на него — и в её глазах впервые промелькнуло не только ненависть, но и понимание. Он говорит правду. Том медленно разжал пальцы и выпустил её волосы. Отступил на шаг. — Переоденься, — спокойно сказал он. — И собери волосы. У тебя десять минут.

***

Когда леди Гамп вернулась в гостиную, Дина уже стояла у окна в светло-коричневом платье. Волосы были тщательно собраны в высокую прическу, руки сцеплены перед собой. Она выглядела так, как и подобало наследнице древнего рода. Рядом с ней Том казался почти естественным. — Ох, Том… — леди Гамп остановилась в дверях, прижав руку к груди. — Вы просто чудо. Я даже не знаю, как вам это удалось. Она… она выглядит совсем другой. Том улыбнулся — мягко, скромно, почти застенчиво. — У меня просто нашёлся правильный подход, леди Гамп. Дина очень… восприимчивая, когда с ней разговаривают спокойно. В нужных руках она становится совсем другой. Он бросил на Дину быстрый взгляд. В нём не было ни тепла, ни насмешки. Только спокойное утверждение права. Леди Гамп засмеялась, явно польщённая. — Вы такой тактичный. А я всё это время думала, что она просто… трудный ребёнок. И почему же вы раньше не приходили к нам в гости? Дина ни разу о вас не упоминала. — Дина довольно… закрытая. Даже со мной, — спокойно ответил Том. Он произнёс это так, будто делился сокровенным. Будто они с матерью уже были на одной стороне. Дина смотрела в окно. В отражении стекла она видела своё лицо — спокойное, правильное, чужое. Высокая причёска давила на виски. Платье сидело идеально, но казалось чужим. — Если честно, у меня к вам есть просьба, леди Гамп, — Том слегка наклонил голову, голос стал мягче и серьёзнее. — Я знаю, что вы беспокоитесь за Дину. И я понимаю почему. Но оставлять её здесь, на домашнем обучении… это будет ошибкой. Она слишком талантлива. Особенно в Трансфигурации. Вы ведь сами лучший мастер в этой области. Вы должны понимать, насколько ей важно учиться у сильных преподавателей. Леди Гамп на мгновение замерла. Том попал точно в цель. — Я… — она не договорила, явно смущённая комплиментом. — Том, вы, конечно, правы в том, что Дина способная. Но после всего, что произошло… мы решили, что ей будет лучше дома. Под нашим присмотром. — Я понимаю вас, — спокойно сказал он. — Дина действительно бывает… сложной. Но я обещаю, что буду следить за ней очень внимательно. Она будет полностью под моим контролем. От этих слов Дину будто обдало холодом. «Полностью под моим контролем». Он сказал это прямо при её матери — и та даже не заметила, насколько это жутко звучало. Леди Гамп нахмурилась, явно колеблясь. — Том, я ценю вашу заботу. Но после всего, что произошло этим летом… мы с мужем решили, что Дине будет лучше остаться дома. Том не проявил ни разочарования, ни раздражения. Он лишь слегка склонил голову, будто принимая её решение. Дина смотрела на мать. Видела, как та уже мысленно выстраивает следующий год: приёмы, знакомства, поиски «подходящей партии». Она скривилась. И тогда сделала шаг вперёд. — Мама… — голос получился чуть хрипловатым. Дина заставила себя улыбнуться. — Я правда хочу исправиться. Я понимаю, что разочаровала вас и папу. Если… если вы разрешите мне вернуться в Хогвартс, я обещаю, что больше не буду подводить вас. Она протянула руку и осторожно, почти нехотя, коснулась плеча Тома. Пальцы легли на ткань его мантии. Прикосновение было лёгким, но Дине показалось, что она только что продала что-то очень важное. Леди Гамп смотрела на них. На дочь, которая впервые за всё лето проявила хоть какое-то послушание. На молодого человека, который стоял спокойно и уверенно рядом с ней. На лице женщины медленно появилась тёплая, облегчённая улыбка. — Ох, Дина… — она прижала руку к груди. — Если ты и правда готова стараться… Тогда, возможно, мы с отцом ещё раз всё обдумаем. Том не пошевелился. Но Дина чувствовала, как под её ладонью напряглось его плечо. И как в следующую секунду он очень тихо, почти неслышно, выдохнул — будто сдерживая удовлетворение.

***

На перроне становилось всё теснее. Маленькие первокурсники жались к родителям, старшекурсники обнимались и громко смеялись, а над всем этим висел привычный гул — крики сов, стук чемоданов и далёкий гудок паровоза. Дина стояла чуть в стороне, крепко сжимая ладонь Эллисон. Мать говорила размеренно, как всегда, когда хотела, чтобы слова запомнились: — Ведите себя прилично. Не позорьте род. Отец кивнул, глядя уже только на младшую: — Эллисон, глаз с сестры не спускай. Поняла? — Да, папочка, — Эллисон уверенно закивала, и Дина в очередной раз подумала, насколько та сейчас похожа на неё саму шесть лет назад. Мистер Гамп погладил младшую дочь по голове — медленно, словно хотел запомнить ощущение волос под ладонью. — Мы с мамой тобой гордимся. Стань лучшей, договорились? Дина отвела взгляд. Шесть лет назад он говорил ей почти то же самое. Только тогда был уверен, что она попадёт на Рейвенкло. А теперь гладил по голове другую дочь. — Мы поняли, пап, — сказала она, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Поезд скоро уйдёт. Роберт Гамп посмотрел на неё. И вдруг шагнул ближе — не к Эллисон, а к ней. Положил руку на плечо, крепко, по-мужски, без той мягкости, с которой касался младшей. — Ты у нас воин, Дина, — тихо сказал он. — И я знаю, что ты справишься. Мы с мамой очень тебя любим. Леди Гамп быстро, почти украдкой, прижалась губами сначала к виску Эллисон, потом — к щеке Дины. На глазах у неё стояли слёзы, но она всё равно попыталась промокнуть их платком, будто это было чем-то постыдным. — Будьте умничками, — прошептала мать. Дина сжала пальцы Эллисон так сильно, что костяшки побелели. Сердце колотилось где-то в горле. Нужно было отвести её в сторону. Хотя бы на две минуты. Хотя бы успеть сказать самое главное. Но поезд уже выпускал пар, и перрон пришёл в движение. — Ди, больно! — Эллисон дёрнула рукой, пытаясь освободиться. — Ты что, с ума сошла? Дина разжала пальцы, пробормотала извинение и почти силой затолкала сестру в первое попавшееся пустое купе. Эллисон плюхнулась на сиденье, надув губы. — Ты ведёшь себя как ненормальная, — буркнула она. — Что, тоже боишься в Хогвартс ехать? Дина закрыла дверь купе и прислонилась к ней спиной. Несколько секунд просто дышала, пытаясь успокоить дрожь в руках. — Нет, Элли. Нам нужно поговорить. — О чём? — девочка скрестила руки на груди, явно обиженная. — Ты всё лето со мной не разговаривала. Ходила, как привидение. А теперь вдруг вспомнила, что у тебя есть сестра? Дина провела ладонью по лицу. Как объяснить одиннадцатилетней, что тот парень, которого родители называют «хорошим», на самом деле психопат, убивший двоих человек у неё на глазах? Как сказать так, чтобы Эллисон поверила — и при этом не навредить ей самой? — Я… болела, — тихо сказала она. — И не хотела, чтобы ты тоже заразилась. Эллисон фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — А сейчас ты уже не заразная? — Сейчас мне нужно, чтобы ты меня выслушала, — Дина села напротив и наклонилась вперёд. — Помнишь того однокурсника, который приходил к нам летом? Тома Реддла. — Конечно, помню, — Эллисон сразу оживилась. — Мама сказала, что он очень воспитанный и умный. И что если у меня что-то будет — я могу к нему обращаться. Он же староста. Дина почувствовала, как внутри всё сжимается. — Элли, он не такой, каким кажется. Он опасный. Очень. И я не хочу, чтобы ты с ним разговаривала. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Поняла? Эллисон нахмурилась. На лице отразилось явное недоумение. — Но мама сказала… — Мама ошибается, — резко оборвала её Дина. — И папа тоже. Они не знают его так, как знаю я. Он— Дверь купе открылась без стука. — О, Дина, — Том Реддл улыбнулся с порога, идеально вежливо и совершенно безупречно. — Я как раз тебя искал.