Глава 7. Ошибки

Том молча наблюдал, как Лестрейндж наносит очередной удар. Невидимый хлыст рассекал воздух с влажным звуком, и на спине хаффлпаффца проступали новые кровавые полосы. Рубашка парня уже пропиталась красным. Тот скулил — тихо, прерывисто, — но кричать не пытался. Усвоил урок. — Повтори, чего ты посмел сказать, — тихо произнёс Лестрейндж. Голос у него был спокойный, почти равнодушный. — Вслух. Хаффлпаффец лишь дёрнулся и закашлялся кровью. Говорить он уже не мог. Том позволил этому продолжаться ещё несколько секунд. Не потому что получал удовольствие — просто проверял, насколько далеко можно зайти, прежде чем жертва окончательно сломается. Когда дрожь в руках хаффлпаффца стала слишком заметной, а взгляд — пустым, Реддл произнёс без всякого выражения: — Достаточно, Рудольфус. Лестрейндж сразу остановился. Поднял парня за шиворот, встряхнул, будто тряпичную куклу, и с силой прижал спиной к стене. Хаффлпаффец слабо дёргался, но сопротивления уже не было. — Если хоть кому-то расскажешь о том, что здесь произошло, — спокойно пообещал Лестрейндж, — я лично вырежу тебе язык и скормлю твоим родителям. Понял? Парень закивал так быстро, как позволяли трясущиеся мышцы шеи. — И в больничное крыло не суйся. Сам раны обработаешь. Скажи спасибо Лорду, что я не убил тебя. Отпустил. Хаффлпаффец сполз по стене, кое-как поднялся и, не глядя больше ни на кого, побрёл к выходу. Шатаясь. Как побитая собака. Когда за ним закрылась дверь Выручай-комнаты, в помещении стало тихо. Том медленно обвёл взглядом своих последователей. Никто не посмел заговорить первым. Лестрейндж опустился на одно колено, низко склонив голову. — Он больше не откроет рот, мой Лорд. — Хорошо, — спокойно ответил Том. — Но это не отменяет твоей ошибки на уроке Защиты. Ты позволил девчонке унизить себя при всех. И при мне. Лестрейндж сжал челюсти. Пальцы побелели. — Позвольте мне поквитаться с ней. Я заставлю её пожалеть, что она вообще родилась. Том не ответил сразу. Подошёл к старому креслу, стоявшему посреди комнаты, и опустился в него. Облокотился на подлокотник, глядя на Лестрейнджа сверху вниз. — Ты получишь свою месть, — произнёс он наконец. Голос был тихим, но в нём не было места для возражений. — Но не сейчас. И не так, как ты хочешь. Гамп — староста школы. Её исчезновение или… несчастный случай вызовут слишком много вопросов. Пока. Он чуть наклонил голову. — Для неё я приготовил кое-что более… подходящее. То, что сломает её гораздо эффективнее, чем любая боль. И ты, Рудольфус, примешь в этом участие. Когда придёт время. Лестрейндж поднял голову. В глазах мелькнуло что-то голодное и преданное. — Как прикажете, мой Лорд. Том не улыбнулся. Просто смотрел на него долгим, спокойным взглядом. — Девчонка не сделала ничего подозрительного за всю неделю, мой Лорд, — осторожно произнёс Натаниэль Мальсибер. Самый младший из присутствующих, он всё ещё говорил чуть тише остальных. — Только училась. Трансфигурация и книги. Больше ничего. Том не ответил сразу. Он медленно провёл пальцем по подлокотнику кресла, на котором сидел, и посмотрел на мальчика так, будто тот только что произнёс что-то крайне глупое. — Или она просто умнее, чем все вы вместе взятые, — спокойно произнёс он. — Есть что-то ещё? Или вы пришли только для того, чтобы сообщить мне, что староста школы… учится? Наступила тяжёлая тишина. Эван Розье шагнул вперёд. В отличие от Мальсибера, он держался увереннее — хотя и не настолько, чтобы смотреть Тому в глаза дольше пары секунд. — Позвольте доложить, мой Лорд. Сегодня вечером в Хогвартс прибывает представитель Министерства. По этому случаю анти-трансгрессионные чары вокруг замка будут временно сняты. Том слегка приподнял бровь. Это была действительно хорошая новость. — Отлично, — произнёс он тихо. — Что ещё? Абраксас Малфой чуть помедлил, прежде чем заговорить. Когда он всё-таки поднял взгляд, в нём читалось не только почтение, но и хорошо скрываемый страх. — Мы… пока не смогли найти маггла, мой Лорд. Ни в деревне, ни в окрестностях. Он исчез. Будто его и не было. Том не отреагировал внешне. Только пальцы, лежавшие на подлокотнике, слегка напряглись. Значит, она всё-таки успела. Спрятала его так, что даже его собственные последователи не могут найти. Он медленно поднялся с кресла. Все невольно отступили на полшага. — Продолжайте искать, — сказал он ровным голосом. — И если кто-то из вас ещё раз придёт ко мне с пустыми руками… я лично проверю, насколько хорошо вы умеете прятаться сами. Он обвёл их всех долгим, холодным взглядом. — А теперь — прочь. У меня есть дела поважнее, чем ваши жалкие отчёты. Когда за последним из них закрылась дверь Выручай-комнаты, Том остался один. Он постоял несколько секунд неподвижно, глядя в никуда. Девчонка. Гриффиндорская выскочка, которая посмела встать у него на пути. Которая забрала то, что принадлежало ему по праву. Которая теперь прятала его собственного отца, словно это могло его остановить. Том тихо, почти беззвучно усмехнулся. — У нас действительно будет, о чём поговорить, Дина Гамп, — произнёс он в пустоту. — Очень скоро.

***

С урока Защиты прошла неделя. К удивлению Дины, Реддл не предпринял ничего. Ни в тот же день, ни на следующий. Он даже почти не разговаривал с нею. Просто смотрел. Иногда — из другого конца коридора, иногда — через весь Большой зал. Не с ненавистью. Не со злостью. А так, будто изучал что-то новое. Будто примерял её к чему-то, о чём она пока не знала. Это беспокоило гораздо сильнее, чем любая открытая угроза. Ещё больше беспокоило то, что в башне старост Том не появлялся вовсе. Дина специально наложила следящие чары на дверь в гостиную — и за всю неделю никто, кроме неё самой, туда не заходил. Ни разу. Она ловила себя на том, что постоянно думает о нём. Представляет, где он сейчас и что делает. И почти всегда эти мысли заканчивались одним и тем же: кровью. Телами. Мёртвыми глазами. Она понимала, что это глупо — он не может каждый день кого-то убивать. Но замышлять? Планировать? Готовить что-то, от чего у неё по коже бежал холод? — Элли! Дина заметила сестру у кабинета зельеварения и поспешила к ней. Обняла крепко, по привычке. Эллисон ответила вялым, неловким движением и почти сразу отстранилась. Дина не обратила на это внимания — младшая всегда стеснялась проявлений нежности при посторонних. — Как ты тут? Рассказывай, — улыбнулась она и потянулась потрепать сестру по щеке. Эллисон резко отступила на шаг. На лице у неё не было ни смущения, ни обычной детской досады. Только раздражение. — Прекрати, — тихо, но жёстко произнесла она. — Ты позоришь меня. Дина замерла с протянутой рукой. — Что? Эллисон оглянулась через плечо — на сокурсников, которые уже начали посматривать в их сторону. Потом схватила Дину за рукав и резко потянула за угол коридора, подальше от чужих глаз. Только там отпустила руку и выпалила, едва сдерживая злость: — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Гриффиндорка, которая лезет обниматься посреди коридора. Меня уже и так считают «сестрой той самой Гамп». А ты ещё и… — она махнула рукой, будто сама не могла подобрать слова. — Я не маленькая. Перестань вести себя так, будто мне пять лет. Дина смотрела на неё, будто впервые видела. Эллисон всегда была немного стеснительной, но никогда — такой холодной. Никогда не смотрела на неё так, будто Дина была… обузой. — Элли… — начала она осторожно. — Что с тобой? — Ничего, — отрезала младшая. Губы у неё дрожали, но не от слёз. От злости. — Просто… не лезь ко мне при всех. И не позорь меня. Мне и так тяжело. Дина замерла. Их с сестрой отношения никогда не были идеальными. Они ссорились из-за мелочей, боролись за внимание родителей, однажды даже чуть не подрались из-за последнего пирожного на столе. Но Эллисон никогда не говорила с ней таким тоном. Таким… взрослым. И таким чужим. — Кто тебя научил так разговаривать? — тихо спросила Дина. — Мама бы тебя не узнала. — Мама мной гордится! — тут же выпалила Эллисон. — Она сказала, что Слизерин — это факультет для тех, кто чего-то добьётся. А не для… — она осеклась, но Дина уже поняла, что именно сестра не договорила. — А ещё я уже обгоняю тебя по баллам, — добавила Эллисон, и в её голосе прозвучала явная гордость. Дина криво улыбнулась. Не от злости — от усталости. — Ох, так ты решила соревноваться со мной? Я не собираюсь с тобой спорить, Элли. Я просто… переживаю за тебя. — Не нужно, — холодно отрезала младшая. — Я сама могу о себе позаботиться. А если что — я всегда могу обратиться к Тому. Он мне помогает. На этих словах внутри у Дины что-то резко оборвалось. Она смотрела на сестру и впервые за всё время отчётливо увидела в ней его. Не просто схожесть черт лица. А то, как Эллисон чуть приподняла подбородок. Как усмехнулась — быстро, почти неуловимо. Как посмотрела сверху вниз, хотя была ниже Дины на голову. Это была не её сестра. Это была маленькая копия Тома Реддла. — Элли, — Дина медленно опустилась на одно колено, чтобы смотреть сестре в глаза, и осторожно взяла её за плечи. — Послушай меня. Что он тебе говорит? О чём вы разговариваете? Эллисон сощурилась. На секунду в её взгляде мелькнуло что-то очень похожее на раздражение Тома, когда ему задавали вопросы, на которые он не хотел отвечать. — Ничего особенного, — ответила она, отстраняясь. — Он староста. Помогает первокурсникам. Это, между прочим, и твоя обязанность тоже. А у меня сейчас Зелья. Она развернулась, чтобы уйти, но остановилась и, не оборачиваясь, бросила через плечо: — И не надо меня больше так обнимать при всех. Я не маленькая. И пошла прочь, не дожидаясь ответа. Дина осталась стоять на коленях посреди коридора. Руки всё ещё были слегка вытянуты вперёд — туда, где только что была Эллисон.

***

— Дина, деточка, у вас явно есть нераскрытый талант к зельеварению, — восторженно произнёс Слизнорт, заглядывая в котёл гриффиндорки. — Слышал, что вы выбрали Трансфигурацию в качестве основной специализации? Она молча кивнула. Профессор сокрушённо покачал головой. — Очень, очень жаль. Я бы с удовольствием написал вам рекомендацию в Орден Зельеваров. Такие способности нельзя просто так игнорировать. Слизнорт, всё ещё расстроенный, отошёл к следующему котлу. Виолетта Маклагген, чей котёл неприятно дымился, бросила на Дину завистливый взгляд. — Как тебе это удаётся? — буркнула она. — Ты даже учебник толком не открывала, а зелье получилось почти идеальным. Дина пожала плечами. Ей было всё равно. На этом уроке её обычной компании не было — ни Оливии, ни Игнатиуса. Оба не дотянули до нужного балла на экзамене, и теперь ей приходилось терпеть общество Виолетты Маклагген — единственной гриффиндорки на продвинутом курсе Зелий. — Наверное, интуиция, — равнодушно ответила она. — Профессор даже не предложил мне рекомендацию, — продолжила жаловаться Маклагген. — Хотя прекрасно знает, что я собираюсь поступать в Орден… Дина закатила глаза. — Может, потому что ты не попросила? — До сих пор не понимаю, почему именно тебя сделали старостой, — резко бросила Виолетта. — Вы с Хорнби друг друга стоите. Дина медленно повернула голову и посмотрела на неё так, что Маклагген на секунду замолчала. Но ответить она не успела. — Согласен. Голос прозвучал совсем рядом. Обе гриффиндорки вздрогнули. Рудольфус Лестрейндж стоял в двух шагах от них. Он двигался тихо для своего роста — или просто умело прятал присутствие. Теперь он лениво прохаживался между котлами, но остановился именно рядом с Диной. Слишком близко. Он смотрел на неё сверху вниз, чуть прищурившись. Не с обычной слизеринской высокомерной скукой. А так, будто пытался разглядеть что-то под кожей. Словно искал какую-то трещину. — О, Мерлин, — закатила глаза Дина, — давайте устроим настоящее расследование моего назначения на пост старосты. Или просто отстаньте от меня. Она попыталась пройти мимо, плечом толкнув Лестрейнджа в бок. Тот даже не сдвинулся. Высокий, тяжёлый, он стоял, как стена. Дина почувствовала, как внутри неё начинает подниматься раздражение, смешанное с чем-то более неприятным — ощущением, что она сейчас в ловушке. — Всё это очень странно, Гамп, — тихо произнёс Лестрейндж, глядя на неё сверху вниз. — Слишком многое не сходится. — Например, размер твоей головы с содержимым внутри? — язвительно бросила она, поднимая на него взгляд. — Если ты до сих пор сомневаешься в моих способностях, мы можем повторить то, что случилось на ЗоТИ. Мне, если честно, понравилось. Лестрейндж сжал челюсти. На скулах отчётливо проступили желваки. В отличие от Реддла, он даже не пытался прятать злость. — Повторим, — процедил он сквозь зубы. — И на этот раз никакой Трансфигурации не хватит, чтобы спасти тебя. Это уже была не просто злость. Это была угроза. Настоящая. Дина посмотрела ему прямо в глаза. Сердце стучало быстрее, но она не позволила себе отступить. — Минус десять баллов Слизерину, мистер Лестрейндж, — громко и чётко произнесла она. — За угрозы в адрес старосты школы и нарушение дисциплины. На секунду в классе стало очень тихо. Несколько студентов обернулись. Лестрейндж смотрел на неё так, будто не верил, что она действительно осмелилась. Потом медленно, очень медленно улыбнулся — не весело, а скорее хищно. — Ты ещё пожалеешь об этом, Гамп, — тихо пообещал он. Дина не ответила. Она просто обошла его и уверенно направилась к выходу из класса, не ускоряя шаг.

***

В гостиной старост, как обычно, стояла мёртвая тишина. Дина сразу же проверила следящие чары. Зелёный свет заполнил помещение — никто не заходил и не выходил за всё время её отсутствия. Она выдохнула и взмахом палочки разожгла камин. Пламя весело затрещало, отбрасывая тени на стены. День был на редкость тяжёлым. Профессор Кеттлберн, видимо, решил, что седьмому курсу не хватает адреналина. Он привёл на урок настоящего рунеспура. «Безопасного», как он уверял. Дина ему не поверила ни на секунду. Безопасные змеи не смотрят на одного конкретного студента так, будто видят в нём добычу. И не шипят среди обычного змеиного шипения совершенно отчётливо: «Этих магов сссследует проучить». Кеттлберн потом уверял, что ей просто показалось. Но ощущение змеиных глаз на себе Дина никак не могла стряхнуть. Зайдя в спальню, она сразу же откинула сумку в сторону, распустила волосы и потянулась, ощущая, как всё её тело требует такого долгожданного отдыха. — Тяжёлый день, Дина? Та резко обернулась, сердце мгновенно сорвалось с места. Том сидел в её кресле у окна. Расслабленно, как будто это было самое естественное место в мире. В руках он держал её учебник по Трансфигурации, который она оставила на столе утром. Он даже не смотрел на неё — спокойно перелистывал страницы. — Как ты… — голос Дины сорвался. — Твои защитные чары — детская забава, — спокойно ответил Том, наконец поднимая на неё взгляд. В его глазах не было ни злости, ни торжества. Только спокойное, почти равнодушное превосходство. — Если хочешь хоть как-то меня остановить, тебе стоит серьёзнее относиться к учёбе. — Убирайся из моей спальни, — процедила Дина сразу же. Том не ответил. Он лишь чуть прищурился, словно изучал её реакцию. Потом спокойно отложил книгу в сторону и поднялся с кресла. — Интересная книга, — произнёс он, делая первый шаг в её сторону. — Готовишься к экзаменам? Дина не успела ответить. Том небрежно взмахнул палочкой. — Делитриус. Иллюзия мгновенно рассыпалась. В руках у него больше не было учебника по Трансфигурации. Вместо этого он держал потрёпанный, но хорошо знакомый Дине том — «Тёмные искусства. Тайны начинания». Книгу из запретной секции, которую он сам когда-то спрятал среди стеллажей. Дина даже не моргнула. Только сильнее сжала челюсти. Том поймал её взгляд и слегка улыбнулся — холодно, без всякого веселья. — Иллюзорные чары — твои любимые, да? — спросил он тихо. — Ты идиот, — ответила Дина громче, чем хотела. — Если думал, что я не замечу твоих шавок, которые ходят за мной по пятам. Она сама не понимала, почему не боится его. Почему стоит здесь и смотрит ему в глаза, хотя он мог в любой момент произнести «Авада Кедавра» — и ей бы уже ничего не было нужно. Том тоже этого не понимал. И это бесило его сильнее, чем любая дерзость с её стороны. Он сделал ещё один шаг. Теперь между ними оставалось совсем мало места. — Возможно, ты права, львёнок, — произнёс он спокойнее, чем следовало. — Но идиоты не учатся на своих ошибках. Я же анализирую каждую. Его голос впервые показался ей настолько холодным. И всё же Дина не отвела взгляда. Не пошевелилась. Не отступила. — Что ты говоришь моей сестре? — тихо, но чётко спросила она. Том слегка приподнял бровь. Он говорил о ней, а она снова перевела разговор на семью. Глупо. И предсказуемо. — Лишь правду, — ответил он спокойно, наблюдая, как напрягаются её плечи. — Знаешь, львёнок… я действительно считал тебя игрушкой. Забавой, которая должна была надоесть через пару дней. Дина молчала. Но он видел — она держится. Из последних сил, но держится. — Том, — произнесла она, и голос её не дрогнул, — убирайся. Том усмехнулся. Медленно. Почти ласково. — Но ты не игрушка, Дина, — произнёс он тихо и сделал последний шаг, оказавшись вплотную. — Ты мой враг. В тот же миг Дина резко потянулась за палочкой… и замерла. Её руки нащупали только пустоту. На секунду в её глазах мелькнуло настоящее отчаяние — короткое, но очень явное. Том наслаждался этим мгновением. Он медленно вытащил её палочку из кармана своей мантии и демонстративно, почти небрежно, отшвырнул её в сторону. Палочка с глухим стуком покатилась по полу. — Я же говорил, — прошептал он, наклоняясь так близко, что Дина чувствовала его дыхание, — что учусь на своих ошибках. В следующую секунду он резко схватил её за плечо. Пальцы сжались сильно, почти больно. И мир вокруг них сжался в точку. Трансгрессия вырвала их из комнаты.