Глава 9. Зарождение

Дина закрыла руками уши, но это почти не помогало. Слёзы жгли щёки, а внутри всё разрывалось от боли и вины. Она была готова на всё — на что угодно, — лишь бы эти крики прекратились. Лишь бы не слышать, как умирают дети, и не знать, что это произошло из-за неё. Что она стояла здесь и ничего не смогла сделать. Она рванула вперёд почти сразу. Без палочки, без плана, просто на инстинкте. Хотела бежать к автобусу, хотела хоть кого-то вытащить, хоть попытаться. Том поймал её на полпути. Схватил резко и сильно, прижал спиной к себе, одной рукой обхватив за талию, а второй — за запястье. Дина сопротивлялась отчаянно. Билась, царапалась, даже сумела ударить его локтем в лицо. Он тихо выдохнул от боли, но хватка только усилилась, стала жёстче и болезненнее. Ей было всё равно. Она готова была терпеть Круцио, готова была гореть вместе с ними, лишь бы не слышать эти крики. Лишь бы не чувствовать, как внутри неё что-то медленно и мучительно умирает вместе с ними. Том держал её крепко, не давая сделать ни шага. Его дыхание было ровным. Он даже не пытался её успокоить. Просто удерживал, заставляя смотреть и слушать до конца. Только когда крики начали затихать, переходя в редкие, слабые хрипы, он чуть ослабил хватку. Наклонился ближе и тихо, почти ласково прошептал ей прямо в ухо: — Пора возвращаться домой, львёнок. Она не успела даже моргнуть, как оказалась в гостиной башни старост. Оглушающая тишина и тепло комнаты сразу же стали невыносимыми. Где-то там, за много километров, всё ещё горел автобус. Здесь же спокойно потрескивал камин, и этот звук резал слух, словно насмешка. Ничего не изменилось. Словно они просто вернулись с прогулки. Том сразу же отпустил её. Дина, пошатываясь, сделала несколько шагов и тяжело опустилась на диван. Она не кричала. Просто сидела, обхватив себя руками, и тихо, надрывно плакала. Слёзы текли по лицу одна за другой, а плечи дрожали. Том стоял в стороне и смотрел на неё. Совершенно спокойный. Будто только что не убил больше десятка детей. Он подошёл ближе, наклонился и двумя пальцами убрал мокрый локон с её щеки. Жест был почти нежным, но в нём не было ни капли заботы. — Это станет для тебя уроком, львёнок, — тихо сказал он. Дина медленно подняла голову. В её глазах не было ни страха, ни сломленности. Только чистая, жгучая ненависть. Такая сильная, что Том на мгновение почувствовал её даже сквозь свою защиту. Он резко закрыл разум, впервые за долгое время сделав это инстинктивно. А Дина смотрела на него и тихо, но отчётливо произнесла: — Я ненавижу тебя, — прошипела она. — Я клянусь, что убью тебя. Прикончу при первой же возможности. Даже если мне это будет стоить жизни — убью. Она выговорила это так, будто вкладывала в слова всю свою душу. Том смотрел на неё сверху вниз. Внутри было неприятно. Не от угрозы — от того, что она всё ещё способна смотреть на него так. После всего, что он только что сделал. Большинство людей на её месте уже давно сломались бы. А она… она всё ещё смотрела на него так, будто готова была разорвать голыми руками. И это бесило. И это завораживало. — Львёнок решил напасть на хищника, который ему не по зубам, — тихо рассмеялся Том, глядя ей прямо в лицо. — Возомнила себя героем? Пойми одну простую вещь, Гамп: ты жива только потому, что я этого хочу. И не более того. Слёзы всё ещё стекали по её щекам, но она не стала их вытирать. Плечи дрожали, дыхание было сбитым, однако в глазах не осталось ни капли покорности. — Ты не человек, — тихо, но отчётливо сказала она. — И никогда им не был. Она поднялась с дивана. Не глядя на него, развернулась и пошла в сторону своей спальни. Шаги были тяжёлыми, но ровными. Том проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом. Только после этого он тихо, с лёгкой насмешкой хмыкнул. Дина Гамп понятия не имела, кем он был на самом деле. И кем он станет.

***

Ночь была ужасной. Дина плакала до тех пор, пока не начала ненавидеть себя за каждую слезу. Она не хотела быть слабой. Не хотела, чтобы Том одержал над нею ещё одну победу. Но тело и разум будто отказывались слушаться. Только под утро, когда стало ясно, что она не уснёт, она достала зелье без сновидений и выпила почти весь пузырёк залпом. Утром она едва не проспала завтрак. Есть ей не хотелось. Зато отчаянно хотелось увидеть хоть кого-то из своих. Оливию. Игнатиуса. Даже Эллисон с её вечным недовольным лицом. Хотелось просто посидеть рядом с кем-то, кто не Том. Но какой в этом смысл, если она не может сказать ни слова правды? Она коснулась пальцами метки на шее. Та была тёплой. Словно напоминала, что стоит ей только попытаться рассказать — и Том узнает. И тогда угрозы станут реальностью. Дина глубоко вдохнула, заставила себя натянуть хоть какую-то улыбку и вошла в Большой зал. Сразу нашла рыжую голову Игнатиуса. Он сидел на привычном месте и, как всегда, не пропускал завтрак. — Где Ливи? — спросила она, присаживаясь рядом. Голос получился чуть хрипловатым, но терпимо. — Она решила пропустить завтрак? Игнатиус повернулся к ей и улыбнулся, но улыбка вышла какой-то натянутой. Он внимательно посмотрел на Дину и слегка нахмурился. — Не знаю. Она в последнее время какая-то… не в себе, — он пожал плечами. — Впрочем, как и ты. Ходите бледнющие, что с призраком спутать можно. Кровавый барон уже спрашивал, что за красавица рядом со мной летает. Я тебя не выдал, не переживай. Он попытался пошутить, но взгляд оставался серьёзным. Дина постаралась рассмеяться, хотя внутри всё сжималось. — А зря. Барон вполне ничего. Игнатиус не ответил сразу. Просто смотрел на неё. Смотрел так, будто чувствовал, что что-то не так. Но не знал, как спросить. А Дина не могла ответить даже на невысказанный вопрос. В этот момент прямо перед ними на стол шлёпнулась газета. — Нет, ну вы это видели?! — возмущённо крикнула Оливия, перекидывая ноги через скамью и усаживаясь между друзьями. Она тут же схватила сэндвич и откусила огромный кусок. — Рады видеть тебя в здравии, Ливи. — Я в злом духе, — отрезала Оливия, жуя. — Эти ублюдки добрались уже до Лондона. Даже детей не пожалели. Пруэтт и Дина одновременно потянулись к газете. На первой полосе красовалась колдография сгоревшего автобуса и крупный заголовок: «Сторонники Гриндевальда добрались до Британии?». Дина медленно пробежала глазами по статье. Внутри всё сжалось в тугой, холодный ком. Это были не сторонники Гриндевальда. Это был Том. — Двадцать детей из приюта Вула погибли, — угрюмо произнёс Игнатиус, читая дальше. — И их воспитательница тоже. Они просто… взорвали автобус. Дина почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Приюта Вула? — тихо переспросила она. Голос чуть дрогнул, и она тут же прикусила губу. Том убил не просто случайных детей. Он убил сирот. Детей из того самого приюта, где вырос сам. Тех, с кем когда-то жил под одной крышей. «Я не убиваю без причины», — говорил он ей когда-то. Вот и причина. — Да, — Оливия фыркнула, откусывая ещё кусок. — Будь я там, я бы им задницу надрала. Дина прикрыла глаза рукой. Ей стало дурно. Она ничего не сделала. Даже не попыталась. Просто стояла и смотрела, как он это делает. — Скоро война закончится, — выдохнул Игнатиус, отодвигая от себя газету. — Мама с папой уже хотят уехать из страны. Боятся, что эти фанатики доберутся и до Хогвартса. — Им чего бояться? — недовольно хмыкнула Оливия. — Небольшое напоминание, что мой отец — маггл, и его при первой возможности могут убить. Несколько человек за соседним столом обернулись. Кто-то тихо ахнул. Оливия, казалось, не заметила. Или сделала вид, что не заметила. Дина смотрела на подругу и чувствовала, как внутри всё холодеет ещё сильнее. — Эй, Лив, не кипятись, — Игнатиус обеспокоенно положил руку ей на плечо. — Они не доберутся до Лондона. Их остановят. Война скоро закончится. Дина молчала. Внутри росло тяжёлое, гложущее чувство. Вина. Не только за тех детей в автобусе. А за то, что она всё это время была так поглощена Томом — его угрозами, его контролем, своей собственной болью, — что почти не замечала, что происходит вокруг. Что где-то идёт настоящая война. Что люди боятся. Что магглы и их дети уже под угрозой. А она всё это время решала только свои проблемы. — Я уже ни во что не верю, — зло отчеканила Оливия, с силой отодвигая от себя тарелку. — Ни в одно слово Министерства. Ни в то, что «всё под контролем». Они уже убили детей. Сирот. И называют это «случайностью» или «действиями Гриндевальда». А мы сидим здесь и делаем вид, что всё в порядке. Она резко встала. — Мне нужно в библиотеку. Оливия ушла, не дожидаясь ответа. Игнатиус проводил её взглядом, потом тихо вздохнул и посмотрел на Дину. — Она просто напугана, — тихо сказал он. — Как и все мы. Дина кивнула. Но внутри было пусто. Она тоже была напугана. Только не тем, чего боялись все остальные.

***

Впервые на урок Трансфигурации Дина шла без всякого энтузиазма. Даже мысль о том, чтобы случайно упасть с лестницы и сломать себе что-нибудь, казалась ей вполне приемлемой — лишь бы не встречаться взглядом с Дамблдором. На прошлых занятиях ей удавалось увильнуть. Ссылалась на гору домашней работы, быстро собирала вещи и исчезала из класса, пока профессор не успел её окликнуть. Но так продолжаться вечно не могло. Она чувствовала вину. Настоящую, тяжёлую вину, которая садилась где-то глубоко в груди и не отпускала. Дамблдор лично дал ей задание. Сам Дамблдор. Тот, на кого она смотрела с первого курса почти благоговейно. Для неё он был не просто лучшим мастером Трансфигурации в мире — он был идеалом. Тем, кем она тайно хотела стать. А в самые наивные годы, на первом-втором курсе, она даже ловила себя на глупых, стыдных мыслях: а что, если бы он был помладше… Она никогда не призналась бы в этом даже самой себе вслух, но иногда, глядя на него, ловила себя на совершенно идиотской мысли, что он — это и есть тот самый человек, за которого она когда-нибудь хотела бы выйти замуж. Конечно, тогда она тут же отгоняла эти мысли, краснела и злилась на себя. Родители бы точно хватил удар, а бабушка вообще бы её убила на месте. Сейчас эти воспоминания только усиливали чувство вины. Она не могла ничего сказать профессору. Ни слова. Метка на шее обжигала даже при одной мысли о том, чтобы нарушить запрет. Дина пробовала написать ему ещё в поместье — и табу горело весь день, словно предупреждая: «Попробуешь ещё раз — будет хуже». Реддл всё просчитал. Она села на заднюю парту рядом с Оливией и молилась, чтобы Дамблдор сегодня вообще не посмотрел в её сторону. Когда в класс зашли слизеринцы, Дина сразу почувствовала, как напряглась. Среди зелёных мантий она заметила чёрную — с серебряным значком старосты школы. Том шёл спокойно, не глядя по сторонам, но она всё равно отвела взгляд. — У нас сдвоенное занятие с рейвенкловцами, — раздался голос Абраксаса Малфоя. Он остановился посреди прохода и обвёл класс надменным взглядом. — Проваливайте. Дина медленно поднялась. — У нас в расписании тоже сдвоенное с рейвенкловцами, — спокойно ответила она. — Проверь своё расписание, Малфой. Абраксас прищурился. — Может, старосте стоит разуть глаза и посмотреть внимательнее? Или ты уже настолько под каблуком у Реддла, что даже расписание читать разучилась? В классе повисла тяжёлая тишина. Она только открыла рот, чтобы ответить, как Том шагнул вперёд и спокойно положил руку на плечо Малфою. Тот сразу отступил. — Не стоит спорить, — Том легко улыбнулся, кивая Дине. — Должно быть, какая-то ошибка в расписании. Профессор Дамблдор нам всё объяснит. Его улыбка была идеальной — именно такой, от которой любая девочка готова была бы поверить, что он «тот самый». Но глаза оставались холодными и насмешливыми. — А пока давайте все рассядемся, — сдалась Дина, понимая, что их перепалка не должна перерасти во что-то большее. — Придётся немного потесниться. Все зашевелились, неохотно сдвигаясь. Дина села за одну парту с Оливией, освобождая место Игнатиусу и Маклагген. Никто не горел желанием делить пространство со студентами других факультетов. Когда вошёл Дамблдор, он на секунду остановился в дверях, окидывая взглядом переполненный класс. — Ох, вас сегодня… многовато, — мягко улыбнулся он. — Видимо, произошла накладка в расписании. Я передам директору. — Нам заниматься всем вместе? Здесь же не хватает места! — возмущённо вскочила Маклагген. Дамблдор скользнул взглядом по Дине — быстро, почти незаметно. Она успела поймать этот взгляд и сразу почувствовала, как внутри всё сжалось. Он ждал. Ждал отчёта, которого она так и не дала. Профессор ничего не сказал. Просто взмахнул палочкой. Стены класса плавно разошлись в стороны, потолок приподнялся, и пространство заметно увеличилось. Несколько учеников ахнули. Дина смотрела на это, не в силах скрыть восхищения. Даже сейчас, даже с этой тяжестью в груди, она не могла не восхищаться им. Он всегда умел делать невозможное простым движением руки. Оливия пихнула её в бок. — Мда. Я всегда знала, что у тебя специфические вкусы, но не до такой же степени… — прошептала она с ехидной ухмылкой. Дина резко дёрнулась и шикнула: — Хорнби, ещё слово — и я тебя превращу в жабу. Будешь сидеть в банке и ждать своего принца. — Уже сижу, — фыркнула Оливия. — Только принц у меня какой-то неправильный. Дина не удержалась и тихо прыснула, быстро отвернувшись к профессору. Дамблдор уже начал урок, как будто ничего не произошло. — Постараемся сегодня закончить пораньше, чтобы не создавать лишней суматохи, — сказал Дамблдор, обводя класс спокойным взглядом. — Все подготовили реферат по Фасере Экскассус? Сегодня нам предстоит применять одно из самых сложных заклинаний курса на практике. На него выделено сразу несколько занятий, поэтому те, кто справится быстро, получат дополнительное свободное время. Надеюсь, вы потратите его с умом. Дина почувствовала, как внутри всё напряглось. Фасере Экскассус — заклинание созидания из ничего. Она отрабатывала его весь шестой курс, а потом ещё и на каникулах под присмотром бабушки. Летом она даже научилась использовать его невербально, во многом благодаря Реддлу. — Начнём с чего-то простого, — продолжил Дамблдор. — Выведите руну Ингуз, сосредоточьтесь на результате и… Фасере Экскассус Папилионис! Воздух перед профессором словно дрогнул. В следующую секунду перед ним вспорхнуло несколько ярких бабочек. Они кружили над его палочкой, оставляя за собой едва заметные искры. Дина смотрела на них, не в силах отвести взгляд. Создавать живых существ из ничего — это было за гранью того, чему их учили на обычных уроках. Это была настоящая, высокая магия. Дамблдор сделал едва заметное движение палочкой, и бабочки исчезли. На пол с тихим стуком упала обычная швейная игла. — До живых существ вам ещё далеко, — спокойно сказал он. — Поэтому сегодня мы будем создавать простые предметы. Начнём с иглы. Семикурсники достали палочки. Со всех сторон послышались голоса, произносящие заклинание. Никто не смог добиться даже малейшего результата. Несколько человек переглянулись с досадой. Дина не произнесла ни слова. Она просто сосредоточилась, провела кончиком палочки нужную руну в воздухе и мысленно представила результат. — Фасере Экскассус Акус! И тут же она подняла руку, чтобы сказать, что справилась. Но застыла на месте. Парта перед ней была пустой. Никакой иглы не было. Совсем. Дина почувствовала, как внутри резко похолодело. Она повторила это заклинание уже несколько сотен раз. Оно не могло не сработать. Не сейчас. — Фасере Экскассус Акус, — твёрдо повторила она, проводя палочкой ещё более чёткую руну. Ничего. Воздух остался пустым. Сердце забилось чаще. Она попробовала ещё раз. И ещё. Руна вспыхивала и гасла, не оставляя после себя ничего, кроме лёгкого металлического запаха, которого на самом деле не было. — Мисс Гамп, у вас вопрос? — раздался спокойный голос над головой. Дина вздрогнула. Дамблдор стоял рядом, слегка наклонив голову. В его глазах читалось лёгкое недоумение. — Нет, сэр, — быстро ответила она, но голос предательски дрогнул. — Всё в порядке. Он не поверил. Конечно, не поверил. — Идите со мной, — тихо сказал профессор. Дина поднялась, чувствуя, как по спине стекает холод. Она шла за ним в коридор, стараясь не смотреть на однокурсников, которые уже начали перешёптываться. Дамблдор остановился у окна, в стороне от двери, и некоторое время молчал, глядя на неё. — Сегодня очень холодно, — наконец произнёс он. Голос был спокойным, почти будничным. — Вы хорошо одеты? Дина растерянно моргнула. Этот вопрос был настолько неожиданным, что на секунду выбил её из паники. — Да, сэр… — тихо ответила она. — Просто… заклинание не получилось. Дамблдор посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. Не осуждающим. Просто — видящим. — Вы наследница рода, который дал миру одного из самых выдающихся мастеров Трансфигурации, — сказал он мягко. — Вам ли не знать, что в нашем деле важнее всего состояние ума? Концентрация. Внутреннее равновесие. — У меня всегда оно выходило, — тихо сказала Дина. Голос дрогнул. — С первого раза. Вдруг внутри всё обрушилось. Она не справилась. Ни с заклинанием. Ни с просьбой Дамблдора. Ни с защитой тех, кого хотела спасти. Ни с собственной семьёй. Ни даже с собственными эмоциями. Всё, за что она бралась последнее время, заканчивалось провалом. На глаза резко навернулись слёзы. Дина быстро шмыгнула носом, пытаясь отвернуться, но Дамблдор неожиданно мягко коснулся её плеча. — Не стоит держать всё в себе, Дина, — произнёс он тихо. — Это качество когда-то помогло вам стать одной из лучших в Трансфигурации. Эта простая фраза неожиданно пробила защиту. Дина резко шагнула вперёд и обняла профессора, уткнувшись лицом ему в мантию. Слёзы полились сами собой — горячие, злые, стыдные. Она не планировала этого. Не хотела. Но не смогла остановиться. — Простите меня, профессор, — всхлипнула она. — Я вас подвела. Дамблдор на секунду замер, а потом осторожно обнял её в ответ. Его рука легла ей на волосы — тёплая, тяжёлая, успокаивающая. — Вы меня не подводили, — спокойно сказал он. — И не подводите. Вы одна из самых талантливых волшебниц, которых я встречал. И у вас достаточно силы, чтобы справиться с тем, что сейчас происходит. Даже если сейчас вам кажется иначе. Дина немного отстранилась, но не выпустила его мантию из пальцев. Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на него. В светлых глазах Дамблдора не было осуждения. Только тихая, серьёзная забота. Она открыла рот. Хотела сказать. Хотя бы намекнуть. Хотя бы… Метка на шее вспыхнула огнём. Резко, жгуче, почти нестерпимо. Дина резко закрыла рот и судорожно сглотнула. — Я… не могу, — прошептала она еле слышно. Дамблдор смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно. — Знаете, профессор Слизнорт как-то говорил со мной о вас, — тихо произнёс он, будто не замечая её внутреннего срыва. — Он очень хотел, чтобы я уговорил вас пойти по пути зельеварения. Я ответил ему, что это бесполезно. Что вы — прирождённый мастер Трансфигурации. И что я не собираюсь вас в этом разубеждать. Дина растерянно моргнула. К чему это он? Профессор словно перескакивал с одной темы на другую, и она не успевала уловить связь. — Может, вам стоит потренироваться в более сложных зельях? Амотиотагс — довольно любопытное снадобье. Присмотритесь к нему, когда будет время. Она медленно кивнула, отходя на шаг. Дамблдор никогда не говорил просто так. Он был слишком умён для этого. — Я вас поняла, сэр. И… спасибо. Она вытерла щёки тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться. В этот момент Дамблдор резко поднял взгляд ей за спину. Его лицо мгновенно стало более серьёзным. — Мистер Реддл, — произнёс он ровным тоном. Дина вздрогнула и резко обернулась. Том стоял у двери класса, прислонившись плечом к косяку. Он смотрел прямо на неё. Спокойно. Слишком спокойно. — Вы закончили? — спросил Дамблдор. — Да, сэр, — Том слегка кивнул, но взгляд не отвёл от Дины. — Дина, можно тебя на минуту? Нужно утвердить график дежурств на следующую неделю. Дина кивнула, стараясь не выдать, как сильно внутри всё сжалось. Она проводила Дамблдора взглядом, пока тот не скрылся за дверью, а потом медленно повернулась к Тому. — Может, просто возьмём прошлогодний вариант? — тихо предложила она. — Мне сейчас не до этого. Том сделал шаг ближе. Его голос стал тише, но от этого только холоднее: — О чём вы с ним говорили? Дина подняла на него взгляд. Глаза всё ещё были красными от слёз, но в них уже появилось привычное упрямство. — Это не твоё дело. — Это очень даже моё дело, — произнёс Том, делая ещё один шаг. Теперь они стояли слишком близко. — Ты плакала. Перед ним. Что ты ему сказала? — Ничего, — Дина слегка отстранилась, но он не дал ей увеличить расстояние. — Я не сказала ему ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться. Оставь меня в покое. Том смотрел на неё несколько долгих секунд. В его глазах плескалась тихая, холодная ярость. — Чтобы ты могла спокойно обниматься с Дамблдором и лить ему в жилетку слёзы? — произнёс он тихо. Голос был ровным, но каждое слово звучало как укол. — Как трогательно. Дина почувствовала, как внутри что-то резко вспыхнуло. — Я не рассказывала ему ничего, — процедила она сквозь зубы, демонстративно откидывая волосы и показывая метку на шее. — Ты сам это знаешь. Благодаря этому чертову клейму. Том на мгновение задержал взгляд на её шее, потом резко отвёл глаза. — Тогда о чём же вы говорили? — спросил он холодно. — О том, что ты не можешь даже справиться с простым заклинанием созидания? О том, какая ты разочарование для своей семьи? Эти слова стали последней каплей. Всё, что он сделал с ней за последнее время — весь контроль, все угрозы, все издёвки — в один миг вспыхнуло у неё перед глазами. Дина ощутила, как внутри поднимается горячая, почти неконтролируемая ярость. Она резко вскинула палочку. — Фасере Экскассус Феникс! Из воздуха с громким треском вырвался столб пламени. Через секунду из него вырвалась огненная птица — большая, яркая, с длинным пылающим хвостом. Она была неидеальной: одно крыло чуть короче другого, а в хвосте виднелась брешь, словно часть огня не смогла полностью материализоваться. Но она была настоящей. Живой. И она парила прямо над ними, отбрасывая горячие блики на стены коридора. Дина тяжело дышала. Лоб был влажным от пота, а в висках стучало. Создание живого существа забирало огромное количество сил — она это чувствовала каждой клеткой. Но она справилась. Несмотря на всё. Она опустила палочку и посмотрела на Тома. В глазах плескалась смесь усталости, злости и тихого, почти детского торжества. Дина не сказала большн ни слова. Просто слегка презрительно хмыкнула, развернулась и зашла обратно в класс, оставив за собой след из едва заметных искр. Она быстро села за свою парту, тут же обняв Пруэтта, Оливию и — так и быть! — даже Маклагген за шеи. А затем тихо, но радостно запищала. — Так, либо её похвалил Дамблдор, либо поцеловал. — Если б поцеловал — она б в обмороке была. Ставлю на похвалу, — ответил Пруэтт Оливии, немного неуверенно. А Дина лишь усмехнулась. — Никто меня не целовал. И не ругал. Просто… я сделала то, что не получалось. Оливия прищурилась, явно не до конца веря, но промолчала. Игнатиус же облегчённо кивнул, хотя в его глазах всё равно оставалась лёгкая тревога. — Наверное, всё же поцеловал, — заключила Маклагген и, наверное, получила бы по шее. Но её светлая голова будущего зельевара очень была нужна Дине. Она склонилась к ней, убедившись, что больше их никто не слышит. — Виолетта… ты же лучше всех разбираешься в зельях на курсе. Та посмотрела на неё с лёгким подозрением, но всё же слегка гордо выпрямилась. — И? — И мне нужно кое-что узнать про одно снадобье. Амотиотагс. Что это за зелье? Виолетта на секунду замерла. Её глаза слегка расширились. — Откуда ты вообще про него знаешь? — спросила она подозрительно. — Это не то, что обычно задают на проектах. — Просто… интересно, — Дина постаралась, чтобы голос звучал равнодушно. — Расскажи. Виолетта ещё несколько секунд смотрела на неё, будто решая, стоит ли вообще продолжать разговор. Потом тихо вздохнула и наклонилась ближе. — Амотиотагс — это зелье для снятия магических ограничений. Проклятий, печатей, меток… даже некоторых обетов. Оно буквально «стирает» наложенные чары, если они связаны с телом или душой. Дина почувствовала, как внутри что-то резко дёрнулось. Сердце забилось быстрее. Так вот оно. Вот выход. Если она сможет приготовить это зелье… она сможет снять табу. Снять метку. И тогда сможет рассказать Дамблдору всё. Без риска. Без боли. — Но оно запрещено, — тихо добавила Виолетта, нахмурившись. — И не просто так. В составе есть яд крильмара. А это уже статья. Очень серьёзная. Дина старалась сохранять спокойное выражение лица, хотя внутри всё горело. — А состав… после воды? Виолетта ещё раз внимательно посмотрела на неё, потом всё-таки сдалась и тихо начала перечислять: — Слизь флоббер-червей, аконит, когти грифона, мята… и яд крильмара. Перемешивать строго против часовой стрелки, на медленном огне. И очень аккуратно. Одна ошибка — и зелье либо не сработает, либо убьёт тебя. Дина медленно кивнула, стараясь запомнить каждое слово. — Спасибо, — тихо сказала она. Виолетта ещё несколько секунд смотрела на неё, потом тихо произнесла: — Если ты действительно собираешься это варить… будь осторожна, Гамп. Это не игрушка. — Спасибо, Виолетта. Я скажу профессору Слизнорту, что ты мне помогла с проектом. Маклагген довольно кивнула и отвернулась, продолжая безуспешные попытки создать иглу. Дина медленно отодвинулась обратно к своей парте. Оливия сразу повернулась к неё с приподнятой бровью. — Ты теперь с Маклагген закадычные подруги? — тихо поинтересовалась она. — Никто тебя не заменит, — Дина слабо улыбнулась, но в улыбке не было прежней лёгкости. — Эй, Игнатиус… какие у вас планы после ужина? Игнатиус почесал рыжую макушку и пожал плечами. — Спать, наверное. А что? Дина на секунду замолчала, глядя на него. Потом тихо, но твёрдо произнесла: — После ужина встретимся у замка. Мне нужна ваша помощь. Оливия и Игнатиус переглянулись. В голосе Дины было что-то такое, от чего шутки сами собой отпали. — Какая помощь? Дина посмотрела на них обоих. В груди всё ещё горело то, что она почувствовала, когда создала феникса. И то, что услышала от Виолетты. — Я расскажу позже, — тихо ответила она. — Просто… приходите. Она не стала говорить прямо. Пока не могла. Но в голове уже звучала одна мысль, от которой было одновременно страшно и горько: Помощь в победе над Томом Реддлом.