Глава 14. Умри заживо

Расширенный чарами кабинет Слизнорта в этот раз был буквально кричал о Хэллоуине. Профессор явно не пожалел магии: тыквенные головы светились изнутри тусклым оранжевым светом, игрушечные скелеты время от времени лениво перебирали костями, а в воздухе висел лёгкий запах жжёной тыквы и специй. Дина почти не замечала украшений. Весь её мир сейчас сузился до голоса Эдварда — ровного, чуть хрипловатого, с лёгкой хвастливой ноткой, когда он рассказывал про драконов. Она ловила каждое слово, будто это был самый интересный разговор в мире. И, кажется, не она одна. Студенты слушали с живым интересом, а Слизнорт то и дело восторженно размахивал руками, будто сам только что вернулся с драконьей фермы. Вопросы посыпались один за другим. Том не задал ни одного. Не улыбался. Не кивал. Просто смотрел. На Дину. И когда Слизнорт произнёс её имя, уголки его губ едва заметно дёрнулись. — А ваша спутница, Эдвард? — Слизнорт перевёл взгляд на Дину, и в его голосе появилась та самая мягкая, но цепкая заинтересованность. — Дина, вы по-прежнему намерены стать мастером Трансфигурации? Она кивнула, и улыбка вышла искренней — почти вызывающей. — Мнение не изменилось, сэр. Я не вижу себя нигде, кроме Трансфигурации. — Не сомневаюсь, — Слизнорт вздохнул с видимым сожалением. — Такие, как вы, нужны в клубе. Мои двери, как всегда, открыты. Для вас особенно. Слизнорт до сих пор не мог смириться с тем, что Гамп отказалась от клуба. А Дине и правда не нравилась тамошняя компания — сплошь амбициозные чистокровные, среди которых не было ни одного её друга. — Благодарю, сэр, — тихо ответила она, опустив глаза. Но внутри всё ещё тлела тёплая, уверенная искра. Она знала, что станет отличным трансфигуратором. И больше ничего ей было не нужно. Она и правда не подозревала, насколько хрупкими оказались все её планы. — Ладно, ладно, что-то мы засиделись. Предлагаю начать танцы! — Слизнорт резво поднялся и взмахнул палочкой. Граммофон заиграл. Студенты нехотя поднимались из-за столов. Те, кто успел попробовать пунш, были заметно смелее. Дина к ним не относилась. Когда музыка сменилась на медленную, а пары начали расходиться по залу, она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Ди, не хочешь потанцевать? Тебя не утомили все эти разговоры? Когда Эдвард протянул ей руку, Дина почувствовала, как жар прилил к ушам. — Нет, я привыкла, — тихо ответила она и встала. — Родители часто устраивали приёмы. Они вышли в центр. Эдвард осторожно положил руку ей на талию — так бережно, будто боялся, что она может исчезнуть. Дина машинально улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — Ди, скажи честно, — Эдвард поймал её взгляд и чуть крепче сжал пальцы, будто боялся, что она сейчас вырвется, — что происходит? Конечно, он заметил. Он слишком хорошо знал её — ту Дину, которая всегда улыбалась, даже когда было плохо. Глупо было надеяться, что он не увидит разницу. Но она всё равно надеялась. Услышав вопрос, Дина быстро отвела взгляд. Ей хотелось солгать. Очень хотелось. Но она не могла. Не ему. — Не спрашивай, Эд, — тихо попросила она, сжимая губы. Потом решительно подняла глаза. — Тебе правда не стоит лезть в это. — Я переживаю, — голос Эдварда стал тише. — Ты не обязана справляться со всем одна, Дина. Не должна. Если бы у неё был выбор. Если бы она могла хотя бы рассказать ему правду… Но даже если бы могла — она никогда не позволила бы ему рисковать жизнью ради неё. — Эд, это… — Это связано с Реддлом? — Эдвард вдруг спросил твёрдо. — Он так на тебя смотрит… Сначала я думал, что вы встречаетесь, но… — Нет, — Дина резко покачала головой. На мгновение они замерли посреди зала. — Мне не нравится Том. Совсем. «Мне нравишься ты», — готово было сорваться с языка. Три года она ждала, чтобы сказать это. И сейчас, когда момент наконец наступил, слова застряли в горле, тяжёлые и опасные. — Тогда я совсем запутался, — Эдвард невинно улыбнулся. — Вы с ним так смотрите друг на друга… С ненавистью. Как оказалось, её действительно очень легко спутать с чем-то другим. — Эд, я… Нет. Хватит. Она устала ждать. Устала надеяться, что он когда-нибудь сам сделает первый шаг. Устала молчать. Дина не смогла выговорить ни слова. Вместо этого она резко поднялась на носочки и прижалась губами к его губам. Поцелуй вышел неловким, отчаянным и слишком коротким. Она вложила в него всё, что не смогла сказать за три года. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Эдвард даже не успел ответить. Слева раздался резкий хлопок. Граммофон вспыхнул ярким оранжевым пламенем. Огонь мгновенно перекинулся на ближайший стол и тяжёлые шторы. Девчонки закричали. Дина резко отстранилась и инстинктивно потянулась за палочкой. Её не было. Но у Диггори палочка была. Он мгновенно вскинул её: — Агуаменти! Струя воды ударила в граммофон, и огонь быстро погас. В воздухе ещё висел запах гари и паника. Слизнорт нервно вытер лоб платком. — Эдвард, десять баллов Хаффлпаффу. А мы… мы сейчас что-нибудь придумаем. Не спешите расходиться. У Дины не осталось сил оставаться. Она пробормотала что-то про головную боль и почти выбежала из кабинета. В горле стоял ком, а глаза предательски щипало. Эдвард догнал её уже в коридоре. К тому моменту она едва сдерживала слёзы. — Ди, прости, — Эдвард говорил тихо, но искренне. — Ты мне очень нравишься. Правда. Но… только как друг. Эта фраза ударила сильнее, чем если бы он просто сказал «нет». «Как друг». Значит, она для него — никто. Или почти никто. Дина резко покачала головой. — Тебе не за что извиняться. Она опустила взгляд в пол. Не хотела видеть его голубые глаза. Раньше она в них тонула. Сейчас же они резали. Эдвард потянулся к ней, чтобы взять за руку, но в следующую секунду чья-то ладонь резко перехватила запястье Дины и дёрнула к себе. Она вздрогнула и резко подняла голову. Том стоял рядом. Лицо спокойное, почти равнодушное. Только глаза — тёмные и холодные. — Том, — выдохнула Дина. В голосе слышалась боль, которую она уже не могла скрыть. — Нам нужно поговорить. Не мог бы ты оставить нас наедине? — Эдвард явно не знал, куда деть взгляд. Том даже не повернул головы. — Вы уже достаточно обсудили, — спокойно бросил он и развернулся, крепко беря Дину за локоть. Эдвард сделал нерешительный шаг вперёд, но Дина, не оборачиваясь, тихо сказала: — Нет. Нам правда больше нечего обсуждать. Спасибо за вечер, Эд. Они шли до башни старост в полном молчании. Дина не хотела ничего обсуждать. Ей хотелось только добраться до своей комнаты и наконец разреветься. Но Том, разумеется, не собирался её отпускать. Едва они вошли в гостиную, он подвёл её к дивану и твёрдой рукой надавил на плечи, заставляя сесть. Дина не сопротивлялась. Просто опустилась на край дивана и уставилась пустым взглядом в огонь. — Почему тебе так больно? — резко спросил он. Дина тихо выдохнула и прикрыла глаза. — Разве тебе это не должно доставлять удовольствие? — голос прозвучал глухо. Должно. Именно что должно. Но Том ощущал только раздражение. Глубокое, неприятное, почти оскорбительное. Потому что ни одна из его пыток не смогла причинить ей столько боли, сколько несколько слов от какого-то хаффлпаффца. — Я пытал тебя. Придумывал способы, как сделать тебе больно. И ни одна из этих пыток не сравнится с той болью, которую ты чувствуешь сейчас. Дина грустно усмехнулась. — Забавно, да? Том резко наклонился и схватил её за щеки, заставляя смотреть на себя, а не в огонь. Пальцы впились в кожу. Дина раздражала его. Её упрямство, её нелогичные мысли, её способность страдать из-за кого-то вроде Диггори — всё это выводило его из себя. — Ни капли, Гамп, — тихо, но жёстко произнёс он, наклоняясь ещё ближе. — Если кто-то причинил тебе боль — ответь тем же. Не сиди и не страдай. Ты ведёшь себя как глупая девчонка. Дина даже не попыталась отвести взгляд. Лицо оставалось спокойным, почти пустым. Она уже слишком привыкла к его вспышкам, чтобы реагировать. — Я веду себя как человек, — спокойно ответила она. — А не как психопат. Насильно мил не будешь, Томми. Как бы ты этого ни хотел. Карие глаза. Самые обычные карие глаза. Без огня. Без злости. Без страха. Том сильнее сжал её щёки, притягивая лицо совсем близко к своему. Их губы разделяло всего несколько сантиметров. Он прекрасно помнил, как она поцеловала этого Диггори. Как притянулась к нему и коснулась губ так мягко, будто это было самое сокровенное желание в её жизни. Будто в тот момент для неё не существовало ничего и никого, кроме этих губ. Она даже не заметила его взгляда. Не заметила, как он тихо достал палочку и произнёс заклинание, от которого загорелся граммофон. Только это заставило её оторваться от хаффлпаффца. Глупая. Безвольная. Дина никогда не поцеловала бы его так. Никогда не смотрела бы на него тем же взглядом, каким смотрела на Диггори. — Том, — выдохнула она. Глаза уже начали слезиться от боли — он слишком сильно сжимал её лицо. Останутся синяки. Она уже давно научилась их прятать. — Я тебя ненавижу, — прошипел Том и резко оттолкнул её от себя. Ненависть. И что-то ещё. Что-то, от чего ему становилось только хуже. — Ты бросил Гринграсс одну, чтобы сказать мне это? — хмуро спросила она, потирая покрасневшие щёки. — И граммофон поджёг, да? Ей было больно. Очень. Он чувствовал это каждой клеткой — через связь, через метку, через всё, что когда-то сделал с ней. И впервые за всё время эта боль ему не нравилась. — Ты вроде умная, львёнок, но до сих пор не поняла одной простой вещи, — Том сложил руки за спиной и слегка наклонил голову. — Я никогда не делаю ничего просто так. У всего есть цель. До неё доходило не сразу. Но в этот раз — слишком быстро. — Огонь… это не обычное Инсендио, — тихо сказала она. Глаза округлились. — Мерлин. Это проклятие. Том медленно кивнул. — Не притворяйся дурой. Ты и сама понимаешь, какое именно. Дина прикрыла лицо руками и согнулась, будто от удара. — Ты не мог знать, что огонь потушит именно Эдвард. Не мог! — Не знал, — спокойно ответил Том. На этот раз он действительно улыбнулся. — Но очень надеялся. Как удачно, что ты потеряла палочку, «Ди». Дина резко вскочила и подошла к нему вплотную. Схватила за край пиджака и сильно сжала ткань. — Ты желал мне боли, — голос дрожал от злости. — Зачем? Зачем ты делаешь больно человеку, который помогает тебе достигать целей? Он мог бы сделать вид, что не знает ответа. Но он знал его прекрасно. Только он имел право причинять ей боль. Только он мог разбивать её изнутри. Только он мог касаться её так, как касался этот хаффлпаффец. — Ты больше не приблизишься к нему. Она знала это проклятие. Прочитала о нём в одной из последних книг. И он был уверен, что она его запомнила. Они давно играли в эту игру — каждый пытался предугадать ход другого. Пока он выигрывал. Это было одно из самых изощрённых проклятий, которые она когда-либо встречала. Тот, кто погасит тёмный огонь, будет медленно сгорать изнутри каждый раз, когда окажется рядом с человеком, о котором думал колдун в момент произнесения заклинания. А Том думал именно о ней. — Я тебя тоже ненавижу, — Дина резко отпустила его пиджак и развернулась. Хотя бы в этом они были равны. — Львёнок, ты так старательно строишь из себя святую, что уже сама в это поверила, — Том поправил пиджак. — Но я знаю, что ты хочешь отомстить. Хочешь сделать ему так же больно, как он сделал тебе. Дина не двигалась. Просто стояла, крепко обхватив себя руками. Она выглядела маленькой и беззащитной. Даже после той аварии она не казалась такой слабой. — Это даже забавно, — хмыкнул он. Дина резко развернулась. По её щекам текли слёзы, но в глазах горел настоящий гнев. — Ты ни черта обо мне не знаешь, Реддл. Она не стала ждать ответа. Развернулась и быстро ушла в свою спальню, хлопнув дверью. Том остался стоять посреди гостиной. Он действительно не знал её так хорошо, как думал. И эта мысль… начинала ему нравиться.