Глава 3. Границы.

      Вспышка света на мгновение озарила Мистик-Фоллс.       Она была настолько короткой, что человеческий глаз едва ли успел бы её уловить. Белое сияние прокатилось по пустым улицам, скользнуло по фасадам домов, вершинам деревьев и окнам, исчезнув так же быстро, как появилось.       Мир вернулся в исходную точку.       На полках магазинов вновь появились продукты. Бензобаки автомобилей снова оказались полными. Разбитые бутылки, следы обуви на земле, открытые двери и передвинутые предметы исчезли, словно их никогда не существовало.       Хоуп проснулась не сразу.       Несколько секунд она неподвижно лежала, глядя в незнакомый потолок. Сознание медленно возвращалось, цепляясь за обрывки вчерашнего дня. Дом Бонни. Особняк Сальваторе. Асцендент. Кай.       Последнее воспоминание окончательно прогнало остатки сна.       Она резко села на кровати и прислушалась. За окном слышался лишь шелест ветра, качавшего голые ветви деревьев. Ни шагов, ни голосов, ни звука подъезжающей машины.       Поднявшись с кровати, она первым делом проверила наложенное накануне заклинание. Магия всё ещё окутывала дом плотным невидимым куполом. За ночь никто не пытался его нарушить.       Спустившись на первый этаж, Хоуп остановилась у окна кухни. Первые лучи солнца уже пробивались сквозь голые ветви деревьев, ложась на пустую улицу перед домом. Всё выглядело таким же спокойным, как и накануне, однако теперь она знала, что это спокойствие было обманчивым.       Мир снова начал проживать один и тот же день.       В голове один за другим всплывали лица близких. Лэндон. Аларик. Джози. Лиззи. Семья.       Ещё вчера всё это было её жизнью. Теперь же воспоминания о них казались почти чужими. Мир, в котором они жили, оставался где-то бесконечно далеко, постепенно превращаясь во что-то почти нереальное.       Хоуп подошла к окну и, опершись ладонью о подоконник, долго смотрела на пустую улицу.       Она даже не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она прыгнула в Маливор. Кларк говорил, что внутри него время течёт иначе. Ощущение было таким, словно между ней и прежней жизнью пролегла целая вечность.       Но сейчас Хоуп впервые ясно осознала одну простую вещь: пока она не найдёт способ выбраться, это место останется её единственной реальностью.       Она отвернулась от окна и медленно прошла на кухню. Есть не хотелось, хотя организм уже начинал напоминать о себе. Вместо этого Хоуп налила себе стакан воды и сделала несколько медленных глотков, пытаясь привести мысли в порядок.       В доме снова воцарилась тишина.       Хоуп поймала себя на том, что прислушивается к каждому шороху, будто ждёт шагов или голоса. Но дом оставался пустым.       Пальцы сжались в кулак. Нет. Если она останется здесь, то скоро начнёт сходить с ума. Ей нужен был воздух.       Майклсон накинула куртку и вышла из дома. Прохладный утренний воздух сразу ударил в лицо. Она глубоко вдохнула, медленно выдыхая, и, не задумываясь, пошла вперёд.       Она миновала несколько пустых улиц, свернула на знакомый перекрёсток и вскоре вышла к узкой тропе, уходившей в лес. За годы учёбы в школе Сальваторе этот маршрут стал почти привычным. Здесь она бегала по утрам, тренировалась с Алариком, уходила одна, когда хотелось побыть в тишине.       Лес встретил её привычным шелестом деревьев и влажным запахом прошлогодней листвы. Под ногами тихо похрустывали сухие ветки, а где-то высоко над головой перекликались птицы, не подозревавшие, что для них этот день повторяется уже бесчисленное количество раз.       Хоуп продолжала идти, пока деревья окончательно не скрыли город из виду.       Подойдя к старому дубу со скворечником, она остановилась. За прошедшие годы дерево почти не изменилось. Разве что домик выглядел новее, чем она помнила.       Она медленно сняла одежду, ощущая, как груз ответственности и страха наконец спадает с плеч, и аккуратно сложила в сумку вещи, оставив под деревом.       Внутри что-то едва заметно дрогнуло. Хоуп больше не сопротивлялась. Обращение началось почти сразу.       По телу прокатилась знакомая волна, заставляя мышцы напрячься. Кости одна за другой меняли форму с негромким хрустом, а вслед за ними перестраивались суставы, позвоночник и грудная клетка. Процесс давно перестал причинять ей боль. За годы он стал таким же естественным, как вдох.       Пальцы вытянулись, превращаясь в мощные лапы, тёмная шерсть быстро покрыла кожу, а привычные человеческие запахи растворились в десятках новых.       Мир изменился.       Лес наполнился тысячами оттенков, которых человек никогда бы не различил. Она чувствовала влажную землю, свежую древесную кору, запах воды, доносившийся от ручья в нескольких сотнях метров, и едва уловимые следы жизни, оставленные здесь задолго до неё.       Остались только инстинкты.       Волчица подняла голову, глубоко втянула носом воздух и сорвалась с места.       Первый шаг по земле в волчьем обличии вызвал почти болезненное чувство облегчения. Каждая ветка, каждая неровность под лапами ощущались удивительно отчётливо. Ветер свободно проходил сквозь густую шерсть, принося с собой сотни новых запахов, а напряжение, не отпускавшее её со вчерашнего дня, постепенно растворялось.       Майклсон невольно вспомнила матери.       Когда-то она сказала ей, что быть оборотнем — вовсе не проклятие. Это свобода. Тогда Хоуп была слишком юной, чтобы по-настоящему понять её слова. Лишь теперь, ощущая под лапами влажную землю, слыша лес так, как не способен услышать человек, и позволяя инстинктам ненадолго заглушить бесконечный поток мыслей, она наконец осознала, что именно Хейли имела в виду.       Хоуп неслась между деревьями, легко перепрыгивая поваленные стволы и овраги. Лапы почти не касались земли, а тело двигалось само, без малейших усилий. Каждый прыжок ощущался естественным, словно она наконец вернулась туда, где и должна была быть.       Мысли постепенно становились тише. Но одна из них всё же пробилась сквозь инстинкты.              Отец.       Именно он был рядом во время её первого обращения.       Хоуп до сих пор помнила тот день. Помнила, как паника постепенно сменялась болью, а затем страхом перед тем, что происходило с её телом. Тогда ей казалось, что она не выдержит. Клаус не пытался остановить превращение или избавить её от боли. Он просто оставался рядом до самого конца, позволяя ей пройти через это самостоятельно, но не в одиночку.       Только теперь, спустя годы, она начала понимать, насколько это было важно: Хейли научила её принимать волчью природу, Клаус научил не бояться её.       Ветер свистел в ушах, лес проносился мимо сплошной размытой полосой, а тяжесть, накопившаяся за последние сутки, постепенно растворялась с каждым новым прыжком.       Трибрид перестала замечать время. Она бежала всё дальше, меняя направление всякий раз, когда впереди появлялся поваленный ствол или густые заросли. Лес давно перестал быть просто местом. Он полностью захватил её внимание, заставляя забыть обо всём, что осталось за его пределами.       Лишь спустя несколько часов она замедлилась. Солнце уже клонилось к горизонту, пропуская сквозь кроны деревьев мягкий тёплый свет. Лес постепенно менялся. Длинные тени ложились на землю, а золотистые лучи окрашивали стволы и редкую листву в медные оттенки.       Хоуп остановилась, тяжело дыша.       Мышцы приятно ныли после долгого бега, сердце всё ещё быстро билось, а грудь размеренно поднималась с каждым глубоким вдохом.       За последние сутки это был первый момент, когда внутри наконец стало тихо. Ни мыслей о Маливоре. Ни тревоги. Ни Кая Паркера. Только лес и долгожданное чувство покоя.              Когда волчица вернулась к дереву со скворечником, сумерки уже начали опускаться на лес. Остановившись на мягкой хвойной подстилке, она позволила обращению завершиться. Волчья морда вытянулась обратно в человеческое лицо, шерсть исчезла, уступая место коже, а лапы вновь обрели привычную форму рук и ног.       Трансформация обратно всегда ощущалась тяжелее. Несколько секунд трибрид просто стояла, восстанавливая дыхание и привыкая к человеческому телу.       Только после этого она открыла глаза. И замерла.       Кай стоял в нескольких метрах от неё, прислонившись плечом к соседнему дереву. На его лице не было ни удивления, ни напряжения, словно он находился здесь уже достаточно давно. В одной руке он лениво держал её сумку с одеждой, другой перебирал ремень, рассеянно покачивая его из стороны в сторону.       Их взгляды встретились, а на губах Паркера появилась едва заметная улыбка.       — Не это ищешь?       Хоуп осторожно шагнула к нему, только сейчас в полной мере осознав собственную уязвимость — после обращения на ней не осталось ничего.       Кай чуть наклонил голову, внимательно следя за каждым её движением, словно оценивая не только уверенность походки, но и то, как она поведёт себя в этой ситуации.       Не произнеся ни слова, он легко стянул с себя ветровку и бросил её Хоуп.       Она поймала её на лету и почти сразу прижала к груди, поспешно набрасывая на плечи. Плотная ткань скрыла тело лишь частично, но этого оказалось достаточно, чтобы немного ослабить внезапно накатившее чувство беззащитности. Она не отвела взгляда, хотя ощущение, что Кай успел увидеть слишком многое, никуда не исчезло.       На несколько секунд между ними повисла тишина.       Хоуп чувствовала на себе его взгляд почти физически.       Кай не торопился говорить. Его глаза неторопливо скользнули по её фигуре, не пытаясь скрыть интереса. В этом взгляде не было ни смущения, ни неловкости. Он изучал её так же внимательно, как несколько часов назад изучал асцендент, подмечая каждую деталь и словно намеренно позволяя ей понять, что он ничего не упускает.       На мгновение уголок его губ дрогнул. Он перевёл взгляд обратно на её лицо, но задержался не сразу. Секундой дольше, чем следовало. Лишь после этого еретик негромко усмехнулся.       — Что ж... теперь ты обязана объяснить мне многое, — произнёс он спокойно, словно ничего необычного не произошло.       Майклсон молча выхватила у него сумку и, стараясь не встречаться с ним взглядом, быстро направилась к ближайшему широкому дереву.       Ткань его ветровки всё ещё хранила тепло, а запах дерева, бурбона и едва уловимый след его магии неожиданно ощущались слишком отчётливо. Она сильнее запахнула её на себе и присела за стволом, торопливо доставая одежду.       Несколько секунд в лесу стояла тишина.       — Если тебе станет легче, — лениво произнёс Кай, — сейчас я действительно не смотрю.       Хоуп ничего не ответила.       — Впрочем... — после короткой паузы добавил он с той же невозмутимостью. — Уже поздновато делать вид, что я ничего не видел.       Она на мгновение замерла, крепче сжав в пальцах ткань футболки. За деревом послышался его тихий смешок.       — Лучше бы промолчал, — коротко бросила она, стараясь сохранить в голосе холодную отстранённость.       Даже скрывшись за деревом, Хоуп продолжала ощущать его присутствие. Ткань ветровки всё ещё сохраняла тепло его тела, а собственное сердце билось непривычно быстро. Она убеждала себя, что всему виной обращение, выброс адреналина и чувство уязвимости после того, как он застал её врасплох. Но стоило ей услышать его голос, как напряжение внутри вновь отозвалось лёгкой дрожью.       — Так часто с тобой бывает? — буднично спросил Кай.       Хоуп выглянула из-за ствола, уже натягивая футболку.       — Что именно?       — Ну... такие внезапные приключения, — уголок его губ лениво приподнялся. — Оказаться посреди леса без одежды.       Девушка закатила глаза, застёгивая джинсы.       — Обычно нет. Но если повезёт, этот день станет последним исключением.       Хоуп натянула ботинки, закинула сумку на плечо и наконец вышла из-за дерева. Его ветровка всё ещё была на ней. Она машинально запахнула её сильнее, хотя прекрасно понимала, что дело уже давно не в холоде.       Несколько секунд Кай молча наблюдал за тем, как она проходит мимо.       С каждым шагом расстояние между ними увеличивалось, однако ощущение его взгляда не исчезало.       — Даже не попрощаешься? — лениво бросил он ей вслед.       Хоуп продолжила идти.       — Мне казалось, вчера мы уже выяснили, что вежливость — не твоя сильная сторона, —она едва заметно усмехнулась. — И не моя.       Не оборачиваясь, Хоуп свернула на тропу, ведущую к городу.       Кай не пошёл следом. Лишь проводил её взглядом, засунув руки в карманы, и ещё долго смотрел туда, где между деревьями окончательно исчез её силуэт.       До самого дома Бонни она больше ни разу не почувствовала чужого присутствия. Лес постепенно остался позади, уступив место пустым улицам Мистик-Фоллс. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и город вновь погрузился в привычную тишину.       Когда впереди показался дом, Хоуп невольно ускорила шаг.       После долгого дня, проведённого в лесу, ей хотелось только одного — оказаться в тишине, закрыть за собой дверь и хотя бы на несколько часов забыть о существовании Кая Паркера.       Поднявшись на крыльцо, она достала ключ, провернула его в замке и вошла внутрь. Но не успела она сделать и несколько шагов, когда негромкий голос заставил её остановиться.       — Долго же ты гуляла.       Хоуп резко обернулась.       Кай спокойно сидел за кухонным столом, закинув ногу на ногу. Перед ним стояла открытая бутылка бурбона и стакан, который он лениво покручивал в пальцах, словно находился здесь у себя дома.       Несколько секунд она просто смотрела на него, не веря собственным глазам.       — Как ты сюда попал?       Уголок его губ едва заметно дрогнул.       — Ты же знаешь, кто я, — он сделал небольшой глоток бурбона. — Защитные заклинания никогда не были для меня серьёзной проблемой.       Хоуп невольно стиснула зубы.       Она прекрасно знала, кто такие сифоны — она выросла рядом с Лиззи и Джози и не раз наблюдала, как они поглощают магию. Но одно дело — видеть это у друзей, почти привычно и безопасно, и совсем другое — столкнуться с Каем, чья сила ощущалась куда опаснее и непредсказуемее.       — Значит, моё заклинание тебя даже не задержало.       — Задержало, — спокойно возразил Кай. — Минут на пять.       Он поставил стакан на стол и чуть подался вперёд.       — Не льсти себе. Я просто не торопился.       Хоуп молча смотрела на него, постепенно понимая, что это больше не её убежище. Если Кай захотел попасть сюда один раз, он сможет сделать это снова.       — Поэтому больше не трать силы на защитные чары, — произнёс он так же буднично. — На меня они всё равно не работают.       Хоуп тяжело выдохнула. Спорить не было ни сил, ни желания. Несколько секунд она молча смотрела на него, затем прошла через кухню и остановилась рядом со столом. Кай проследил за каждым её движением, вопросительно приподняв бровь. Не говоря ни слова, Хоуп забрала из его руки стакан. Он даже не попытался удержать его, лишь с любопытством наблюдал, как она поднесла бурбон к губам, сделала небольшой глоток и тут же поморщилась.       — Какая гадость.       Кай тихо рассмеялся.       — Добро пожаловать в мой мир.       Хоуп поставила стакан обратно на стол.       — Уже не только твой.       Улыбка на его лице стала чуть шире.       — Похоже, ты начинаешь привыкать.       — Не обольщайся.       — А я и не обольщаюсь, — он лениво покрутил пустой стакан в пальцах. — Просто констатирую факт.       Кай сделал ещё один глоток прямо из горлышка, проигнорировав пустой стакан. Несколько секунд он молча разглядывал её поверх бутылки, после чего задумчиво хмыкнул.       — Забавно.       Хоуп вопросительно посмотрела на него.       — Всю жизнь слышал, что некоторые семьи буквально притягивают неприятности.       Он лениво покрутил бутылку в руке.       — Майклсоны, например.       Пальцы Хоуп едва заметно дрогнули. Кай сразу это заметил.       — Самый могущественный род ведьм. Первородные вампиры. Единственный в истории гибрид. — Он ненадолго замолчал. — И, как выяснилось, трибрид.       В комнате повисла тишина. Хоуп медленно подняла на него взгляд.       — Откуда... ты знаешь?       Уголок его губ дрогнул.       — Вот на этот вопрос ответить проще всего, — он пожал плечами с таким видом, будто речь шла о сущей мелочи. — Пока ты спала... я немного покопался в твоей голове.       Он усмехнулся.       — Не переживай. Не настолько глубоко, чтобы узнать все твои секреты... Хотя очень хотелось.       На несколько секунд в комнате повисла тишина. Хоуп смотрела на него не моргая.       Сначала в её взгляде промелькнуло непонимание, словно услышанное просто не укладывалось в голове. Затем оно сменилось осознанием.       Лицо девушки заметно изменилось.       — Ты... — Она медленно сделала шаг к нему. — Ты залез ко мне в голову?       Кай спокойно выдержал её взгляд.       — Немного.       Следующий шаг Хоуп оказался резче.       — Без моего разрешения.       Он пожал плечами.       — Мне было любопытно.       На кухне воцарилась тишина.       Хоуп ещё несколько секунд молча смотрела на него, словно пытаясь понять, шутит он или нет.       Но он не шутил.       Она отвела взгляд, медленно покачав головой.       — Знаешь... — голос прозвучал непривычно спокойно. — Я до сих пор пыталась убедить себя, что Аларик хотя бы в чём-то ошибался насчёт тебя.       Она вновь посмотрела ему в глаза.       — Похоже, зря.       Кай на несколько секунд замолчал.       — Странно.       Он чуть нахмурился, словно действительно пытался разобраться.       — Если ты с самого начала считала меня чудовищем... — он медленно поднял взгляд, — ...зачем вообще пыталась убедить себя, что Аларик ошибался?       Хоуп смотрела на него так, словно впервые по-настоящему пыталась понять человека, сидевшего напротив. В голове одновременно крутились десятки мыслей, но ни одна из них уже не казалась достаточно важной, чтобы продолжать этот разговор.       Усталость наконец взяла верх. Она медленно отвела взгляд.       — Убирайся из этого дома.       Еретик не пошевелился.       Майклсон прикрыла глаза и устало потёрла переносицу.       — Пожалуйста. — Это слово прозвучало почти шёпотом.       Кай ещё несколько секунд молча смотрел на неё. Затем поднялся на ноги, забрал со стола бутылку бурбона и неторопливо направился к выходу.       У самой двери он остановился.       — Спокойной ночи, Хоуп.       Не дожидаясь ответа, он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.       Дверь тихо закрылась, и дом вновь погрузился в привычную тишину. Хоуп ещё несколько секунд неподвижно стояла посреди кухни, глядя в сторону выхода, словно до конца не веря, что он действительно ушёл. Лишь когда его шаги окончательно стихли, она медленно опустилась на ближайший стул и устало прикрыла глаза. Почти машинально подняв руку, девушка уже собиралась вновь оплести стены защитными чарами, но магия, привычно откликнувшаяся на её зов, так и осталась мерцать на кончиках пальцев.       Несколько долгих секунд она молча наблюдала за пляшущими искрами, после чего медленно сжала ладонь в кулак, позволяя заклинанию бесследно рассеяться. Она уже понимала, что это ничего не изменит. Если Кай смог проникнуть сюда однажды, то сможет сделать это снова.       Мысль о том, что завтра он вернётся, пугала её. Мысль о том, что однажды он может не прийти вовсе, оказалась ничуть не легче.