Глава 19. Приговор

      Торонтур оглядел всех в комнате. Он знал, что его предложение вызовет бурю негодования, но это единственный выход из этой тупиковой ситуации. Он встретился глазами с Арбелласоном.       — Совет не может прийти к единому решению, — сказал Торонтур, оглядываясь на других эльфов. — И Трандуил не желает отдавать последний голос в этом вопросе. Насколько я понимаю, теперь есть только один способ решить, что делать. — Он посмотрел на удивленного Арбелласона и усталого Трандуила, прежде чем продолжить: — Поскольку мы не можем прийти к какому-либо решению, и поскольку король имеет личный интерес к делу, давайте обратимся к тому, кто может принять решение. Давайте зададим этот вопрос самому Бреголиену.       Как и ожидал Торонтур, мгновенно начался хаос. Трандуил попытался всех успокоить, и, в конце концов, ему пришлось кричать, требуя тишины.       — Я удивлен как и все вы, — сказал король, хмуро глядя на своих советников. — Но я уверен, что у Торонтура есть разумное объяснение. Я предлагаю нам прислушаться к его словам, прежде чем мы сразу отклоним его предложение.       Торонтур подавил улыбку. Трандуил определенно мог быть разумным, когда хотел.       — Спасибо, друг мой, — сказал он. — Я постараюсь все объяснить, и надеюсь, вы сочтете мои доводы разумными. Если вы примете мое предложение, Бреголиен будет выбирать не между жизнью и смертью. Он будет делать выбор между смертью и вечным пленом. Да, он убийца и предатель, и не собирается раскаиваться. И мы не можем его отпустить. Если он выберет жизнь, то проживет остаток своих дней в темнице, имея вдоволь еды и питья, но не видя окружающего мира. К нему не будут допускаться посетители, и он будет хорошо охраняться, чтобы не он мог сбежать. — Торонтур пожал плечами.— Для любого эльфа, даже такого выродка как Бреголиен, такая жизнь будет проклятием. Или позволим ему выбрать смерть, то это будет его выбор, а не наш.       — Он никогда не выберет смерть, — сказал Арбелласон. — Он слишком ее боится.       Торонтур снова пожал плечами.       — Тогда он проведет остаток вечности не видя ни звезд, ни солнца. Прежде чем наступит смерть, он вполне может пожалеть, что не выбрал Залы Мандоса.       — Мы не можем предоставить выбор кому-то другому? — спросил Эдрон. — Что насчет Рошендилвен?       — Нет, — сказал Трандуил, прежде чем кто-либо успел ответить. — Я до последнего не буду просить кого-либо из воинов принимать такое мучительное решение. Было бы жестоко просить ее выбирать между тем, чтобы сохранить жизнь брату, и приговорить убийцу матери к смерти.       — Может Леголас?       На этот раз ответил Арбелласон:       — Нет. Даже нам, тем, кто намного старше Леголаса, сейчас трудно думать о справедливости, а не о мести. Мы не можем ожидать, что он будет справедливым или объективным по отношению к эльфу, который убил его мать. Я не знаю, захочет ли Трандуил вмешивать его или нет, но как его командир я не позволю этого.

***

      — Вот ты где, малыш, — сказал Элладан, когда они с Элрохиром вошли в комнату принца, неся в руках подносы с едой. — Мы нашли Галиона и рассказали ему о плачевном положении принца, который не мог принять участие в пирушках прошлой ночью, а сегодня все еще находится в своей комнате.       — Похоже, он думает, что мы четверо голодающих идиотов, — добавил Элрохир, кивая на подносы, на которых было достаточно еды, чтобы накормить дюжину эльфов.       — Или, может быть, только вы двое, — поддразнил Эстель, вставая, чтобы взять один из подносов у Элрохира, и сурово взглянув на Леголаса, когда тот тоже хотел помочь.       — Эстель, — изумленно произнес Элладан, когда Леголас снова сел и хмуро посмотрел на трех друзей, — ты действительно нашел способ как заставить ребенка повиноваться?       — Как ты сделал это? — спросил Элрохир, ставя поднос на стол и внимательно уставившись на Леголаса.       — У него снова лихорадка? — потребовал ответа Элладан.       — Дай мне проверить…       — Я в порядке.       Элрохир проигнорировал протесты и пощупал его лоб.       — Кажется, с ним все в порядке, — неохотно сказал он. — Если только он не скрывает от нас что-то.       — Я в порядке.       — Ты уверен, что у него нет жара? Проверь еще раз.       — Почему ты отказываешься верить, что я в порядке? — раздраженно спросил Леголас.       — Потому что ты никогда не в порядке, когда утверждаешь, что это так.       — Я… — начал принц, но его прервал стук в дверь. Близнецы переглянулись, а затем Элрохир пошел открывать, а Элладан схватил Леголаса за запястье, чтобы проверить его пульс. Принц закатил глаза и кивнул Калатиэль, которая вошла в комнату.       — Угощайся, если ты еще не ела. И со мной все в порядке.       — Это мне судить, — строго сказала она, и Леголас застонал.

***

      — Сколько еще? — пробормотала Рошендилвен.       Они с Аэрониэль уже несколько часов ждали в вестибюле возле зала заседаний.       — Кажется, они закончили, — сказала Аэрониэль, прислушавшись.       Через несколько минут дверь открылась, и вышло несколько эльфов.       — Что происходит? — с тревогой спросила Мидаэр. — Рошендилвен, что-то не так?       — Совет принял решение? — спросила Рошендилвен, игнорируя вопрос.       — Рошендилвен, что-то случилось?       — Нет… Я только хотела поговорить с королем.       — В чем дело, дитя? Ты же понимаешь, что не сделала ничего плохого? Я не хочу, чтобы ты винила себя в том, в чем нет твоей вины.       — Я в порядке, — ответила Рошендилвен. — Просто хочу попросить его об одолжении. Вот и все.       — Ну ладно, — неубедительно пробубнила ее тётя. — Можешь войти. Сейчас там только Торонтур и Арбелласон.       Рошендилвен кивнула в знак благодарности, и они с Аэрониэль проскользнули в зал Совета. Трандуил, Торонтур и Арбелласон изучали старые карты Гринвуда, они подняли взгляды и посмотрели на вошедших.       — Ваше величество, — сказала Рошендилвен, получив толчок в бок от Аэрониэль, чтобы она говорила, — я хочу попросить вас об одолжении.       — В чем дело, дитя? Если ты снова хочешь отказаться от обязанностей воина, тогда тебе нужно убеждать не меня, а Арбелласона и Леголаса освободить тебя от клятвы.       — Нет, — сказала Рошендилвен. — Я хочу увидеть своего брата.       Трандуил нахмурился.       — Что-то случилось? Твоя тетя очень беспокоилась о тебе. Она сказала мне, что ты не хочешь говорить о том, что произошло.       — Я только что встретила ее. Я в порядке, но должна поговорить с Бреголиеном. Я должна знать почему он это сделал.       — Я не буду запрещать тебе делать это, — медленно сказал Трандуил. — Но ты уверена, что хочешь с ним разговаривать? Ты не сможешь стереть из памяти то, что он скажет.       — Я уверена.       — Прежде чем она встретится с ним, — вмешался Арбелласон, — она должна знать его судьбу. И он тоже.       Трандуил заколебался, а затем кивнул.       — Аэрониэль, ты можешь остаться, если хочешь. Все равно об этом скоро будет объявлено воинам. Совет проголосовал за судьбу Бреголиена, но не смог прийти к единому решению. По очевидным причинам, я не хочу отдавать решающий голос.       — Что вы будете делать, ваше величество?       — Мы позволим Бреголиену выбрать свою судьбу.       Целую минуту в комнате стояла тишина. Рошендилвен и Аэрониэль смотрели на короля, как будто он сошел с ума. В конце концов Рошендилвен спросила:       — Вы позволите ему выбирать?       — Да, — мягко сказал Торонтур. — Мы позволим ему выбрать — либо умереть, либо жить, но в тюрьме до конца его жизни. Сядь, дитя.       — Он никогда не выберет смерть, — сказала Рошендилвен, сев на стул. — Я знаю его, возможно, лучше всех. Он никогда не выберет смерть, и пока жив, он будет продолжать пытаться найти способ…       — Я знаю, — тихо сказал Трандуил. — И если он попытается навредить хоть кому-нибудь, мы разберемся с этим. Но сначала он должен выбрать. И он может удивить всех нас этим выбором.       —Ваше величество, вы собираетесь поговорить с ним сейчас?       — Да.       — Могу я пойти с вами?

***

      Трандуил кивнул охранникам и они открыли дверь камеры. Двое из них схватили Бреголиена за руки и вывели вперед, в то время как остальная стража стояла с обнаженными мечами, готовые действовать если он попытается сбежать.       Торонтур и Арбелласон стояли по обе стороны от короля, а Рошендилвен стояла немного дальше в тени коридора. Бреголиен посмотрел на трех старших эльфов перед ним, и внезапно усмехнулся.       — Итак, вы пришли, чтобы решить мою судьбу. Я никогда не думал, что ты сможешь набраться храбрости. Скажи же мне, Трандуил, что это будет? Какая твоя месть?       — Я здесь не для того, чтобы мстить, — сказал прищурившись король.       — Нет? — спросил Бреголиен, склонив голову. — Интересно. Но тебя не было там, когда я убил Линдариэль, Трандуил. Очень легко быть справедливым, когда ты не видел глаза своей жены, когда я убил ее, и не слышал крики своего сына, когда я его мучил. Тогда он не был таким грозным воином.       — Ты понимаешь, что только усугубляешь свою судьбу? — сухо спросил Трандуил.       — Я понимаю, что ты трус. Если бы кто-то убил мою жену, я бы не созывал Советы, чтобы решать, что делать.       — Я здесь, чтобы объявить твою судьбу.       — Леголас видел каждый момент. Как думаешь, у него снова начнутся кошмары? Бедный маленький эльф… Но если ему очень не повезет — или очень повезет, в зависимости от того, как посмотреть — я убью его раньше, и у него не будет шансов увидеть слишком много кошмаров.       — У тебя есть выбор, — сказал Трандуил, сжимая рукоять меча. — Ты можешь остаться в заключении в темнице до конца бессмертной жизни. О тебе будут хорошо заботиться, но ты не покинешь камеру, и больше не увидишь никого, кроме охранников. Если ты решишь, что это неприемлемо для тебя, тогда ты будешь приговорен к смертной казни. Мы дадим тебе ночь на размышления.       — Мне не нужно об этом думать, — снисходительно сказал Бреголиен. — Выбрать смерть или вид на звезды? Я не сумасшедший, синда. Я предпочитаю жить, и ты можешь держать меня здесь столько, сколько сможешь, но будь уверен, Трандуил, я убью твоего сына. В твоей крепости, на твоих глазах я убью его. Тогда ты пожалеешь об этой милости.       — Отведите его обратно в камеру, — жестко сказал Трандуил. — Твоя сестра желает поговорить с тобой, Бреголиен, и, хотя я дал ей свое разрешение, в сложившихся обстоятельствах я считаю, что нам лучше всего присутствовать при разговоре.       — Она хочет поговорить со мной? — спросил Бреголиен, глядя на дрожащую Рошендилвен, которая подошла ближе. — Рошендилвен, моя любимая сестра. Что она может сказать тому, от кого отреклась? Нет, Трандуил, я не буду с ней разговаривать. Думаю, я уже достаточно поговорил. — Когда охранники толкнули его обратно в камеру, он рявкнул: — Подождите! — он повернулся и посмотрел на короля. — Я поговорю с ней при одном условии.       — Ты не в том состоянии, чтобы торговаться.       — Тем не менее, я намерен это сделать. Я поговорю с Рошендилвен, если Леголас будет присутствовать при разговоре. — Он злорадно улыбнулся. — Я подозреваю, что наш разговор будет ему очень интересен.       Нахмурившись, Трандуил наблюдал как охранники втолкнули Бреголиена в камеру и захлопнули дверь.       — Мне очень жаль, дитя, — сказал он. Король был так сосредоточен на Бреголиене, что пропустил то, что говорила ему Рошендилвен. — Что ты сказала?       — Я не подвергну Леголаса опасности. Я не хочу разговаривать с Бреголиеном, если таковы его условия.       — Это не тебе решать, — сказал Трандуил. Эльфийка покраснела и открыла рот, чтобы извиниться, но Трандуил поднял руку, прерывая ее. — И не мне.

***

      — Ты уверен, Леголас? — спросила Рошендилвен на следующее утро, когда она, Леголас, Элладан, Элрохир и Эстель сидели в кабинете принца.       — Сколько раз она меня об этом спрашивала? — спросил Леголас, обращаясь к Элладану, который изучал несколько писем от вождей деревень, которые торговали с королевством Трандуила. Эти письма месяцами пылились на его столе.       — Сорок.       — За последний час, — добавил Элрохир. — Нет смысла хмуриться на меня, Рошендилвен. Я только считаю. Ребенок поднял этот вопрос.       Она покачала головой, пробормотала что хочет найти короля, и вышла из комнаты.       — Ты должен отвечать на все эти письма? — спросил Элладан,       Леголас пожал плечами.       — Обычно Истуион это делает.       — Тогда почему они все еще здесь?       — Он кладет их обратно, когда заканчивает писать ответ. Я думаю, он надеется, что однажды, когда мне будет скучно, я их прочту. Я избавляюсь от них каждые пять лет, иначе комната будет завалена свитками.       — Я не знал, что вы такой способный дипломат, ваше высочество, — засмеялся Эстель.       Леголас поморщился.       — Не шути так в присутствии моего отца. Он тоже думает, что я должен тратить меньше времени на патрулирование и больше на встречи и переговоры. Я не хочу застрять в помещении на следующие двадцать лет!       — Думаешь, твой отец остановится на двадцати? — поинтересовался Элрохир.       Прежде чем Леголас смог ответить, дверь открылась, и вошли Трандуил, Торонтур, Рошендилвен и дюжина стражников, двое из которых тащили Бреголиена. Эстель и Элрохир крепко взяли Леголаса за плечи, чтобы он не встал.       — Сиди, — сказал Трандуил, пристально глядя на сына. — Калатиэль и Фередир не слишком довольны тем, что я разрешил эту встречу, и уступили только при условии, что ты не будешь напрягаться.       — Нам уйти? — прошептал Эстель Элрохиру.       Эльф покачал головой.       — Трандуил скажет нам, если захочет чтобы мы ушли, — пробормотал он. — Никто не будет подвергаться опасности со стороны Бреголиена. Охранников более чем достаточно, чтобы справиться с ним.       Король пересек комнату и встал между Элрохиром и Эстель, прямо за Леголасом, бесстрастно наблюдая, как садятся Рошендилвен и Торонтур. Два эльфа подвели Бреголиена к стулу в центре комнаты.       — Что это? — потребовал ответа Бреголиен. — Остальные планируют стоять и слушать?       Торонтур нахмурился.       — Ты не останешься наедине с…       — Вы боитесь оставить двух своих лучших лучников наедине с одним невооруженным эльфом? Я не удивлен, что защита вашего королевства настолько неэффективна. Но я не буду говорить, пока вы все здесь. Вы все уйдете, Трандуил.       Лицо короля было непроницаемым.       — Охранники останутся.       — Как пожелаешь, — сказал Бреголиен, слегка улыбаясь. — Пусть остаются.