Глава 1

На Внутренних землях — близкой и понятной территории, которую Инквизиция так быстро склонила на свою сторону, что немедленно о ней позабыла, — оставалось еще много нерешенных дел. Беженцы, разбойники, люди с Перекрестка, жители Рэдклиффа. Адаар начал с того, что отправился к Перекрестку. Начальником над местным отрядом Инквизиции был поставлен капрал Вейл. — Как обстоят дела? — спросил Адаар, когда отыскал его среди воинов. Капрал Вейл — хмурый уставший человек в инквизиторской форме — вздохнул: — Много больных, много женщин. Не хватает еды. Дичь от Перекрестка вся разбежалась, а зайдешь в лес чуть дальше — там разбойники с медведями. — Он махнул рукой, обводя весь лагерь. — Да мне и некого особенно посылать: отряд маленький, все силы уходят на контроль периметра. Среди беженцев есть охотники, но они не бойцы — ни против разбойников, ни против медведей они не выстоят. К концу фраз его голос становился глуше. Он кашлянул — в горле как будто что-то хрустнуло — и добавил еще более мрачно: — И время играет против нас: ночи становятся все холоднее. Адаар кивнул: — Посмотрю, что можно сделать. Сам Перекресток оставлял впечатление перевала, недолгой стоянки. Люди, изможденные и обессиленные, сидели, привалившись на какую-нибудь опору, у палаток и лежаков, переговаривались свистящим полушепотом, глухо и с большими паузами между словами. Обсуждали последние новости и Инквизицию. Его узнавали. Во всей огромной Инквизиции, наращивающей влияние, было всего два серокожих коссита — трудно было не признать. Здоровались пересохшими губами, поднимая глаза от земли: «Вестник, это Вестник...», «Не „Вестник“, а „Инквизитор“, балда!», «Доброго дня, милорд». Сам воздух над Перекрестком пропах болезнью и немощью, — кисловатый резкий запах, от которого щипало в носу. Беспокойный шепот вкрадывался в уши, почти как было в Тени, но иначе, по-людски. Один из беженцев шатнулся к нему порывисто, протянул руки — хотел вцепиться в локоть, в край доспеха, удержать, но не решился. Он уставился Адаару в лицо горящими отчаянными глазами и зачастил: — Милорд Инквизитор! Погодите, погодите, моя жена! Моей жене нужна помощь, никто не может помочь, только вы, только... — Что с вашей женой? — спросил Адаар. Беженец обнял себя за плечи. — Она больна, страшно больна, и с тех пор, как мы здесь... ей все хуже, с каждым днем — все хуже! — Вам не хватает целебных настоек? — нахмурился Солас. Беженец замотал головой. — Нет, нет, они не помогут, не помогут! Ее болезнь, она... необычная. Наш сын — он всегда делал для нее лекарства, но он ушел, я не могу даже записку ему послать — никто не согласится отправиться в такую даль. А без его снадобья моя бедная жена!.. Сэра пролезла вперед, заговорила тем же поспешным взволнованным тоном, как будто с земляком на одном наречии: — Послушай, дядь, мы все устроим, мы все-все сделаем. Сейчас же найдем твоего сынишку и снадобье, ты только скажи, как его искать-то, куда он ушел? Беженец уставился на нее больными глазами; напряжение с него сошло, скатилось, как капля скатывается по стеклу, плечи расслабились. — Его зовут Хиндел. Он увлекся... какой-то дурью. Что-то про Разрывы. Их несколько ребят таких, молодых, не сидится им. Он ушел с этой компанией. Они устроились в южной башне, там недалеко еще пещеры и шахты. — Что-то такое припоминаю, — хмыкнул Бык. Адаар тоже припоминал, он хорошо ладил с картами. — Мы доставим ему весточку. — Спасибо, милорд Инквизитор, спасибо! Руки у беженца дрожали, и Адаар заторопился отойти. Они вернулись к оставленным лошадям, Адаар достал из седельной сумки карту и раскинул по седлу. — Мы отмечали крепости и башни. — Да, Босс, вот она, — Бык ткнул пальцем в горный массив южной части. Адаар внимательнее проследил возможный путь. — Сможем пустить лошадей вскачь, — сказал он удовлетворенно. Сэра невнятно выругалась за спиной, но спорить не стала: нужно было торопиться. Так что первым делом они раздобыли в Зимовахтенной башне лечебное зелье для женщины с Перекрестка. Трудностей это не составило: мальчик перепугался, когда Адаар упомянул его мать, и немедленно передал ему снадобье. — ...Какой интересный состав, — пробормотал Солас, бережно прижимая к груди склянку. Кобыла под ним шла ровно и кротко. С Соласом лошади вообще на удивление хорошо себя вели, хотя он едва ли уделял им внимание. Дориану приходилось хуже. Живность вроде бы не особенно любила магию. Но в целом разношерстные инквизиторские верховые объезжены были плохо. — Инквизитор, нам надо будет обязательно вернуться к тому юноше и обсудить рецептуру. Это чрезвычайно любопытный образец. Не привычное нам лечебное зелье общего спектра, а специфический настой с определенной целью применения. Очевидно, его собственного изобретения. У юноши талант. — Зачем нам особое зелье, если есть обычное зелье? — Сэра фыркнула, сосредоточенно уставившись в лошадиную гриву. — Типа, общее лечит все, а если не лечит — то на кой ляд? — Не скажи, — хохотнул Железный Бык, — вот, допустим, если тебе вырвали глаз, то обычное зелье тут не особенно и поможет. — От навороченного зелья у тебя тоже новый глаз не вырастет. — Вернемся как-нибудь, — сказал Адаар. — Может, удастся убедить его поработать немного на Инквизицию. — Эй, Босс, — окликнул Бык. — Погляди, вон там труп. Адаар посмотрел в сторону, куда показывал Бык: на пригорке, в тени тонких деревьев, в укрытии каменных идолов около алтаря и правда лежало тело. Адаар вздохнул и спешился. — Опять мертвяков осматривать? — Сэра поморщилась, но тоже слезла с лошади, подошла ближе. — Такая работа, — пожал плечами Адаар и опустился на колени перед телом. Молодой храмовник. Сэра сунулась было поближе, но тут же зажала нос и отскочила подальше. Адаар заметил за пазухой у мертвеца лист. Письмо. — «Эллендра»... — пробормотал он, вглядываясь в неровные строчки послания. — Так зовут одну из беженок на Перекрестке, — подсказал Бык. Адаар поднял к нему лицо. Бык уже сноровисто обыскивал личные вещи храмовника. — Откуда ты знаешь? — Видел список имен, — пожал плечами Бык и постучал пальцем по виску: — Хорошая память. — Бен-Хазрат, я помню. — Нет, просто хорошая память, — повеселел Бык и вытащил из кармана храмовника широкий плоский амулет. — О. Что-то магическое. Адаар поднялся на ноги. — Пойдем покажем Соласу. Солас с лошади так и не слез, баюкал в руках склянку с зельем, но не отводил от них внимательного взгляда. Бык поднял амулет за цепочку, чтобы Солас его хорошенько рассмотрел, и Солас поморщился: — Филактерия. Магический артефакт с кровью внутри. Круг Магов использует филактерии, чтобы при случае выяснять местоположение мага. — Бык сказал, эта женщина сейчас на Перекрестке. Отдадим ей письмо и вернем эту штуку заодно, — Адаар вскочил в седло и послал Пятнашку в скорую рысь. ...После Перекрестка они отправились в Рэдклифф, а потом — на северо-запад, где Солас предсказывал скорое открытие большого разрыва. Разрыв действительно оказался большим: гигантская пропасть в Тень посреди узкой тесной пещеры. Скользкие, поросшие мхом ступени крошились под тяжелыми шагами, эхо билось в обшарпанные стены, разрыв сиял и слепил глаза, рычаще хохотал демон Гордыни, упираясь разлетом костистых рогов в свод пещеры. Адаар с размаху всадил ему в плечо топор и едва успел вытащить, прежде чем демон ударом кулака расколол плитку пола. Сэра ютилась на ступенях, метко отстреливая духов и ужасов; Адаар отчетливо слышал ее истерический речитатив непрекращающихся ругательств. Соласа оттеснили к стене, вспышки его магии мелькали яркими всполохами, отличными от мерного гулкого болезненного света разрыва. Иногда Адаар успевал почувствовать покалывание на коже — след барьера. Бык кромсал всех, до кого мог дотянуться его двуручник. — Прикрой, — крикнул ему Адаар, разрубая заледеневшего от заклятия Соласа демона на куски. Под ногами хрустнул лед. Адаар убрал Дармаллон за спину и потянулся якорем к разрыву. Это было как зов и как возвращение. После последнего рывка рука привычно отозвалась резкой острой болью в кости и онемела. Стало темно, словно ему выкололи глаза. И тихо, слышалось только тяжелое дыхание и как бились капли в натекшие лужицы. — Я думала, мы закончили с этой херней во Внутренних землях! — Теперь закончили, — вздохнул Адаар. Солас ощупью нашел отброшенный во время сражения факел и поджег. Не свет даже — крошечный призрак света, но теперь можно было различить и влажные стены, и обломанные ступени, и друг друга. — Пойдемте отсюда. Хотелось поскорее выбраться из влажного душного пространства, пропахшего тенью и демонской кровью. Возвращались через фермы, и Адаар не смог устоять — заглянул к объездчику. Показал ему Пятнашку, упомянул, что орлесианцы обещали прислать Инквизиции своих лошадок. Деннет разозлился. — Что бы эти ваши орлесианцы понимали в лошадях! Эти их игрушечные коньки такие тонконогие, что переломятся, если им придется возить на себе кого-то тяжелее ребенка! Кто у вас там вообще животными занимается, а? — Да никто не занимается, — просто ответил Адаар. — Недопустимо! — заявил Деннет, красный и сердитый. Возмущенный. Адаар чуть улыбнулся, немного наклонил голову и предложил: — Займитесь сами? Место свободно. Деннет согласился и, все еще костеря Инквизицию и орлесианцев, послал Адаара на конюшню. На конюшне Адаар нашел своих отдыхающих спутников и деннетову дочку. Она его на этот раз не испугалась, нетерпеливо подскочила с места, закричала, когда он еще даже подойти не успел: — Милорд, а вот и вы! — она кинулась навстречу, разрумянившаяся, с горящими оживленными глазами. — Не желаете ли сейчас испытать новую трассу? В первый раз он отказался: они торопились, и Адаар на самом деле неплохо ездил верхом, никакие трассы ему были ни к чему. Но сейчас, когда выдался шанс, он согласился. Отчего бы и не желать.

***

На Внутренних землях хватало забот. Сказочница в Рэдклиффе рассказала им про Дух Озера, и Адаару немедленно захотелось посмотреть. Никакого Духа в Лутие на самом деле не водилось, но такова, как заметил Адаар, была прискорбная закономерность: когда о духах и призраках говорили, то чаще всего речь шла о каком-то образе или неясной людской метафоре. А вот когда не говорили, дух или призрак мог появиться буквально из-под земли. Как случилось в западной низине. Они наткнулись на каменную статую, закрывшую лицо руками, и Адаар тут же вспомнил про высушенный и сохраненный феландарис. В Эмприз-дю-Лион Адаар, когда срезал ветки растения, рассказал Кассандре про это письмо. Она спросила: «Уместно ли Инквизитору тратить бесценное время на подобные мелочи лично?» Может, и не уместно. Это тоже было новшество его нынешней жизни — «уместность». Раньше он никогда не думал, уместно или нет: он делал то, за что ему платили. Иногда — делал то, о чем просили, за бесплатно, потому что во все времена будут вещи, которые нетрудно сделать одному, но невозможно — другому. Такое не стоило труда и не стоило оплаты — и не было ни единой причины не сделать. Но когда он положил феландарис к статуе, из камня встал призрак — искаженные формы, неверные движение, неживое создание Тени. Сэра взвизгнула, выхватывая из-за спины лук, Адаар выругался и запахнулся Дармаллоном. ...К тому же во Внутренних землях обнаружилось на удивление много «говорящих» трупов. По крайней мере, очень предусмотрительных. Сэра взяла за привычку обшаривать личные вещи мертвецов — там обычно водились записные книжки, журналы, дневники или хотя бы письма с изъявлением последней воли. — Так принято в Ферелдене? — нахмурился Адаар, когда на берегу узенькой речушки они нашли тело еще одного неудачливого искателя приключений. — Как? — Когда выходишь за порог, надо написать письмо с указанием, что сделать с телом или ценными вещами в случае смерти. Сэра прыснула и рассмеялась, Бык весело хмыкнул, Солас сдержанно улыбнулся: — Полагаю, нет. Но настали неспокойные времена, и каждый неотвратимо чувствует опасность, покидая родные земли, а оттого — и необходимость сказать свое последнее слово. Адаар покачал головой. Записки, чертежи, карты и письма приводили их в разные уголки Внутренних земель. Где-то обнаруживался клад, или схрон, или следующее послание. Большую часть разбойников, орудовавших в местных лесах, Адаар перебил еще до закрытия Бреши, пока звался просто «Вестником»; уцелевшие разбрелись крошечными отрядами по всем Внутренним землям и доживали последние дни, отчего делались злыми и отчаянными. Нет ничего хуже, чем пытаться добраться до загнанной в угол крысы, Адаар знал это по опыту. Разбойники, бандиты, преступники. Сэра стреляла на поражение, а потом по-деловому взвешивала на ладони срезанные с теплых тел кошели. — Как-то не густо, не думаешь? — она кинула в Адаара перевязанную шнурком тряпицу, внутри которой жалобно звякнула пара монет. — Они беглецы, скрывающиеся в лесах, — пожал плечами Адаар, убирая монеты в поясную сумку. — Эй, это мое! — Ты сама мне их отдала. — Так я для примера. Бык с усмешкой поспешил успокоить Сэру: — Да ладно, крошка, ты же помнишь, что Босс потом на всех разделит. Солас удрученно вздохнул и покачал головой. — Инквизитор. Нам стоит вернуться к какому-нибудь полезному занятию. Сэра скривилась и показала ему в спину язык. — Почему ты не взял с собой своего ручного тевинтерца? Он всяко повеселее, чем этот зануда. Адаар помрачнел и не стал ничего отвечать, чувствуя на себе взгляд Быка. Вместо этого он спросил: — Научишь меня стрелять из лука, Сэра? Сэра залилась смехом. — Что, думаешь, это так просто, громила? Типа я такая: вот так берешь, короче, эту изогнутую палку, потом берешь другую палку, потом — пли! — и все, что ли? Ну насмешил. — Не думаю. Просто хочу научиться. — Ну ладно, что, мне не жалко. — Повеселевшая Сэра с широкой улыбкой закинула руки за голову и даже принялась напевать под нос знакомый мотивчик. А потом ее лошадь оступилась на камне, и Сэра испуганно вцепилась в луку седла. Но учить его обращаться с луком Сэра и правда взялась, причем, на следующем же привале, пока Бык разводил огонь, а Солас ходил за водой. — Нет, — решительно сказал она, когда Адаар попытался примериться к ее собственному луку, — этот для тебя маловат. Я сначала подумала: ну, ты же не такой гигантский, как Бык, может, прокатит, но нет, надо чего-нибудь под твой рост поискать, а то толку... Бык хмыкнул, устраиваясь на лежаке. — Приходи как-нибудь к нам на тренировку, Босс. Мы с Крэмом научим тебя обращаться с щитом. — Не думал, что ты умеешь обращаться с щитом, — заметил Адаар. Бык, несущийся напролом, — нет, тут точно не было место оборонительной тактике. Бык басовито хохотнул. — Это упражнение, — пояснил он. — Не для моего боя. Я знаю, как работать с щитом — поэтому я могу хорошо сражаться против щита. Резон в этом был. Адаар кивнул. — Приду. — У нас и стрельбище есть, — напомнил Бык. — Только там вечно толпится куча людей. — Субботние состязания популярны? — Еще бы, — присвистнул Бык. — Ага, — кисло поддакнула Сэра. — И толпятся, и орут с утра пораньше прямо под моим окном. Никак по субботам не выспаться. — А ты не хочешь поучаствовать? — Нет уж, — Сэра помотала головой. — Но ты, если хочешь, приходи, ты вроде как известный там, тебе не откажут. — Я уроню честь и достоинство всей Инквизиции, если заявлюсь на турнир участником. — Так в этом же смысл! — Сэра с ухмылкой стукнула его кулачком. — Типа, показать им, что ты не голем и не это, картинка на гобеленах, а нормальный, живой. Лажаешь. — Я и так лажаю. — Рыжая и леди посол его за такое точно не похвалят, — заметил Бык, разминая шею. — Так что, как бы ни было заманчиво посмотреть на соревнующегося с лучниками Инквизитора, идея эта провальная, малыш. — Ну да. Ладно, твоя леди тайная убийца и правда жуткая, — Сэра вытянула палочку из костра и принялась рисовать на земле. — А вот Жози — нет, она как мамочка, от такой разве что выговор получить можно. Но это тоже стремно. Адаар вспомнил: они с Жозефиной только решили проблему с Домом Отдохновения, ее жизнь вне опасности, все хорошо. Она говорила ему, что хочет самостоятельно в этом убедиться и отправиться в Вал-Руайо, и он обещал заняться этим по возвращении, а на время своего отъезда попросил ее написать в Дайрсмуд по поводу амулета для Коула. Дело должно отвлечь ее от возможных переживаний или тревог. Дело всегда отвлекает. — Брось, Сэра, — довольно прижмурившись, отозвался Бык, — от такой дамы можно и гневную отповедь с удовольствием послушать. Да, Босс? Адаар промолчал. Бык вертел в пальцах травинку, Сэра рисовала палкой что-то невнятное, вернувшийся Солас устанавливал котел над костром, поленья в огне трещали. Адаар вспомнил: такой же огонь и такой же треск дров, пляшущий в уголке рта Хиссры колосок, щелкающий пальцами Каарисс, «Я не знаю, как сказать». Шокракар тогда посмотрела на него тяжело и неприязненно и веско уронила: «Не знаешь — не говори». Адаар запомнил. Хороший принцип. Даже если она сказала это, лишь бы не дослушивать очередную поэму до конца, все равно сам принцип — хороший. Прежде ему не приходилось сомневаться в словах Шокракар, и он до сих пор молчал, если не мог найти нужных слов. Адаар отложил стрелы и сел возле Соласа, подстраиваясь под его скупые бережливые движения. Солас посмотрел на него и протянул фляжку. В походы Солас обычно носил с собой какие-нибудь отвары или настойки. Адаар принял фляжку, откупорил, принюхался: на этот раз на ежевике. — Выпей, только немного, она снимет усталость и поможет лучше спать. Адаар кивнул и сделал глоток. Сэра тут же заинтересованно подползла ближе. — Э, не думала, что ты такой жадина, Солас! Что у тебя там, а? Солас беззвучно вздохнул — Адаар уловил краем зрения, как приподнялись и опустились его плечи — и ровно ответил: — Всего лишь ягодная настойка, Сэра. Это лекарство. Бык оживился: — А спирта ты туда никогда не добавляешь? — Нет, зачем? Я готовлю их для укрепления тела или духа. Алкоголь этому не способствует. — Отчего же? — удивился Бык. — По-моему, очень даже способствует. Они принялись обсуждать недостатки и достоинства лечебных варев и алкогольных напитков; Адаар высыпал из походного мешочка оставшийся запас крупы в котел и разложил у огня вяленое мясо, чтобы оно немного прогрелось. В воздух медленно поднимался запах готовящейся пищи, ночь становилась холоднее. Подумав, Адаар сделал еще один глоток из соласовой фляжки и вернул ее. От сладковато-кислого густого глотка свело челюсть и на мгновение онемел язык. Хороший сон будет кстати.