Глава 2

Лагерь Инквизиции в лесу постоянно беспокоили медведи. Сэра, приметив одного, который копошился в густом кустарнике на вершине утеса над лагерем, смешно открыла рот и вытаращила глаза. Потыкала в его сторону пальцем, как будто они не слышали треска веток и медвежьего взрыкивания. — Да, обычное дело, — отмахнулась интендант. С такой интонацией говорят о проблемах, которые доставляют много хлопот, но которые не представляется возможности решить. — Есть несколько посланий, милорд. И шатер для вас готов. Он не устал, но нужно было дать время отдохнуть лошадям, так что Адаар кивнул, забрал у интенданта письма и направился вглубь лагеря, по пути вчитываясь в короткие записки: отчеты о состоянии лагерей, о новых лесозаготовках, о добыче руды с Внутренних земель. С железом и ониксом с Внутренних земель самому Адаару работать не особенно нравилось, зато это были простые материалы, очень понятные и легкие в обработке, Адаар порой ковал из них что-нибудь несерьезное, для развлечения. По холмистым предгорьям на западе их было с избытком. В шатре его ждал Коул, сидел на одном из ящиков с плоской крышкой. Адаар удивился и, пригнув голову, чтобы не задеть рогами полог, шагнул внутрь. — Как ты здесь оказался? Я думал, ты не хочешь уходить из Скайхолда, пока мы не достали амулет. Коул сложил ладони вместе, зажал их между коленями и уставился в землю. Лицо закрывали огромные полы шляпы. — Нет. Я хотел помочь. Ты тревожишься. Адаар сел на ящик напротив него. Коул помолчал, но потом начал заново, ровным бездумным голосом, как будто выхватывал случайные слова из воздуха: — С тобой просто. Когда ты волнуешься обо мне, ты говоришь это. И когда ты радуешься, и когда злишься, и когда грустишь. Тебе не жаль меня, но ты добр ко мне. Ты никогда не прячешься, с тобой хорошо, с тобой я чувствую покой. Но сейчас... ты в смятении. Ты хочешь сбежать. Почему? Сначала хотелось сказать — «Я не хочу сбежать», но больше из упрямства, поэтому Адаар ничего не сказал. Подумал: надо ли что-нибудь говорить? Уставился хмуро в неспокойную фигуру Коула, который медленно раскачивался всем телом. — Я хочу помочь, — повторил Коул. — Хочу помочь тебе. Я чувствую: запах бумаги — щекочет нос, как пыль, песок, колоски на тропинках; запах воска — сладко, воск капает, тепло, пряно; говорит — нездешне, иначе, по-другому, и кожа смуглая, глаза сверкают, сверкают — как цветные камешки на побережье. Поймать ладони, задержать на минутку... О ком же ты? Адаар медленно напряженно выдохнул. О ком же это? — Ты бежишь. От кого ты хочешь сбежать? Адаар пожал плечами. Вернее всего было бы сказать «от себя», но сказать такое вслух — то же самое, что сказать «от сражения». Адаар никогда не сбегал от битв, и теперь ничего не изменилось. Просто на самом деле его ждала не битва. Коул вдруг прерывисто сбито вздохнул, сжался в комок и зачастил с придыханием: — Танцующий, как птица, перья яркие, голос звонкий, столько яркости, столько смелости, столько силы, игривый, как детеныш виверна, намного опаснее, сияющий, сияющий, смотреть на него — как ослепнуть, не смотреть — значит быть слепым, пройти с ним до порога, разделить каждый шаг и каждую каплю крови, делить дорогу, делить врагов, если небо рухнет — значит, взять его за руку и разрубить небо, разделить последний вдох и... — Коул. Коул дернулся, поднял голову и вперился прозрачными неподвижными глазами прямо в Адаара, как будто внутрь глядел. — Ты... что-то не так? Что, я не могу понять? Почему это так трудно? Адаар сглотнул. С Коулом иногда было слишком сложно, но Адаар никогда не любил врать, поэтому он честно ответил: — Я не хочу врать. — Говорить правду — просто. Коул наклонил голову к плечу, всмотрелся в Адаара пристальнее, как будто это могло ему чем-то помочь. — Просто, — согласился Адаар. — Но не всегда. — От чего это зависит? — спросил Коул с любопытством. Иногда он становился почти как человек, почти как ребенок. Адаар задумался и ответил: — От последствий. — Правда — это хорошо. Так почему она зависит от последствий? — Не зависит. Но последствия могут быть разными. — И плохими? — Да. — Ты поэтому бежишь? Адаар вздохнул. — Нет, — сказал он медленно. — Мне нужно придумать, что сказать. Коул замолчал надолго, потом угукнул. — Я не все понимаю. Отчего ты тревожишься? Адаар пожал плечами. — Иногда это просто сложно и непонятно. Я не могу объяснить. Коул опустил голову. — Вот как, — он снова помолчал, потом заговорил как-то печально и тихо, пришлось вслушиваться в его свистящий шепот: — Ты ищешь, ждешь, бежишь. Время — время хочется вернуть назад, замедлить, ускорить, так было, так было, нужно дело — это просто, всегда есть что сделать, не всегда есть что говорить. Коул согнулся, подался всем телом вперед, почти соскальзывая с ящика. — Ты вернешься, когда найдешь слова? — спросил он, и Адаар кивнул. Поднялся на ноги и вышел из шатра. Ветер шумел в кустах, нес запах скорой непогоды и мокрой шерсти; у палаток дрожали бока, плотная холстина шла крупными волнами. Сэра и Солас расположились возле расставленных в центре лагеря походных столов. — Что, из Скайхолда писали? Без тебя там все обгадились опять? — с подозрением спросила Сэра, отвлекаясь от своего пояса с бомбами. — Надо обратно? Солас, внимательно рассматривающий ингредиенты для зелий, поднял взгляд. Адаар мотнул головой: — Нет, разберутся. Сэра оживилась: отложила пояс, разулыбалась, скрестила ноги перед собой. Из-за палаток вышел Бык с яблоком в руках. — Ну что, Босс, какой план? Адаар обвел взглядом всех троих и решительно сказал: — Идем охотиться на медведей.

***

Охота на медведей оказалась не таким легким занятием, как, возможно, стоило ожидать. Сэра так и сказала: — Да что такое! Мы же только, типа, завалили огромных стремных демонов! Бык расхохотался, довольный и разгоряченный схваткой: — Это ты еще в Западном пределе не была! Какие там зверушки в Пустошах водятся... — он мечтательно прижмурился. В Пустошах Западного предела водились отвратительные варгесты и прожорливые фениксы. Сэра передернула плечами. Солас вздохнул. Адаар срезал с медвежьего тела когти, обтер и бережливо ссыпал в поясную сумку. — Надо дать знать в лагерь, пускай сделают с тушей что-нибудь. — Что, например? — спросила Сэра, осторожно поглаживая лапу убитого медведя. — Освежуют. Медвежьи шкуры теплые. И медвежатина неплоха на вкус. Сэра сморщилась и отдернула руку. — Медвежатина? Бе. — А ты пробовала? — спросил Адаар. — Нет и пробовать не хочу! — Почему нет? — заинтересовался Бык. — Это же не змеи. — А ты еще и змей ел? Ну жесть вы, рогатые. — Это не из-за рогов. Простая необходимость: ешь, что приходится. Змеи и медведи — не самый худший вариант. — А что хуже? — Лицо у Сэры изобразило что-то между любопытством и отвращением. Адаар хмыкнул и ответил: — Жуки какие-нибудь. Или незнакомые грибы. — Грибы? — сдавленно уточнил Солас, прижимая руку к горлу. — Не могло ли быть иных альтернатив? Кроме грибов. Адаар покачал головой. — Рисково выбираешь пропитание, Босс. Но порой и выбирать не приходится, это правда. Мы как-то были с ребятами на востоке Антивы, в провинции, и нас нанял один местный лордик, пришлось разок поприсутствовать на званом вечере — это он нами так публику эпатировал, — угощали фаршированными улитками и сушеными водорослями. В жизни не пробовал большой мерзости! Эти люди купаются в деньгах и сознательно жрут помои. Сэра взвыла: — Все, заткнитесь! И так весь аппетит отбили. Дориан хотя бы про что-то вкусное рассказывал, а вы... Дориан действительно чаще всего рассказывал про тевинтерские деликатесы и сладости, иногда жаловался на ферелденский виноград — наверняка заслуженно. Рассказчик из него был неплохой, по крайней мере, Дориан умел говорить так, чтобы поделиться всеми своими впечатлениями. Его было приятно слушать. Железный Бык широко улыбнулся и развел руками: — Не все здесь утонченные тевинтерские аристократы, Сэра. Я обязательно приготовлю тебе печеного варгеста как-нибудь. С рисовой запеканкой, она у меня отлично получается — просто объедение. Дальше на юго-запад от лагеря протекала река, и в низине наверняка было нерестилище, вокруг оказалось много медведей. Они оглушительно рычали, пугая Сэру и сбивая Соласа, поднимались на задние лапы, оказываясь даже выше Быка, и нападали в ответ. Мощный удар лапой как-то достался Адаару, едва не обломав ему рог. Стрелы Сэры тонули в густом меху. Сэра быстро справилась со своими эмоциями, какие бы ею ни завладели при убийстве первого медведя, и, кажется, находила в задаче попадать в морду что-то вроде забавы. Солас ей украдкой подыгрывал или вел собственную игру, примораживая медвежьи лапы к земле. Бык, с головой уйдя в битву, вдруг заявил: — Хочу на кулаках с медведем побороться! — С медведем? — настороженно переспросила Сэра. Бык кивнул. — Да ты рехнулся. Он же сожрет тебя, на раз башку откусит и не посмотрит на эти твои рога. Бык отмахнулся: — Не сожрет. Боссу вон досталось, но ничего же. — Ага, ничего! Я думала, у него шея переломится! — Показалось, — сказал Адаар. Медвежий удар выглядел опасно, но пришелся на удачу по касательной, и самое страшное, что ему грозило — распрощаться с одним рогом, что, конечно, было ужасно, но все же лучше, чем распрощаться со всей головой. Они не смогли бы перебить всех медведей в округе, это и не было их целью, но интендант лагеря в лесу все равно удивленно приоткрыла рот, а затем присвистнула, когда Адаар сказал ей об убитых медведях. — Не ожидала, милорд Инквизитор. Но это здорово. Шкуры и мясо никогда не будут лишними, тем более, сейчас. Если хотите, мы можем отправить шкуры в Скайхолд. Адаар на минуту подумал, что медвежьи шкуры могли бы помочь на вечных сквозняках в Скайхолде, а затем покачал головой: — Перекрестку нужнее. Интендант кивнула. — Желаете отдохнуть в лагере? — Да. После этого мы отправимся дальше. Дальше, как он полагал, — обратно на Лутий. Медвежье мясо хоть и было неплохим вариантом, баранина все же готовилась быстрее и проще, а на выделку бараньей шкуры уходило меньше времени. Ночью прошел дождь, и поутру остро пахло свежей мокрой землей и несло холодом. — Подумай насчет Западного предела, — сказал Адаар Сэре, когда они отъехали от лагеря. — Варрик мне говорил, на него там гиены напали и чуть ногу не откусили, — скептически откликнулась Сэра. Адаар нахмурился, припоминая. Им, пожалуй, слишком часто пытаются что-нибудь откусить разные твари. Пока еще ни у кого не получилось. — Да, — сказал он. — Было такое. А вчера медведь пытался снести мне голову. Обычное дело. Сэра хихикнула. — Надо будет поболтать еще с тем орлесианцем, драконологом, — сказал Бык. В голосе его звучало сдерживаемое радостное нетерпение. — Он говорил, что в Западном пределе можно встретить хороший экземплярчик дракона. Вот бы взглянуть. — Ты увлекаешься драконами, Бык? — спросил Солас. — Нравится на них смотреть? — Ну, как сказать. Нравится с ними биться. — Тоже голыми руками?! Бык громко расхохотался. — Нет, Сэра, ты что! Если бы я на дракона в рукопашную лез, мы бы с тобой тут не болтали. Эй, Босс, а ты бился с драконом? Адаар отрицательно мотнул головой. — Знатная будет битва, говорю тебе! Когда соберешься на дракона, обязательно возьми меня с собой. Адаар улыбнулся. Что может быть лучше, чем славная битва с братьями по оружию? Сэра спросила с сомнением: — Что хорошего в том, чтобы пытаться поколотить огромную ящерицу и измазаться в крови? — «Поколотить огромную ящерицу и измазаться в крови»? Как же мне ответить тебе на вопрос, который сам по себе уже — ответ на вопрос, — Бык подмигнул Сэре, и та скорчила ему гримасу. — Фу. Я не хочу идти на драконов! — Хм. А я, пожалуй, хотел бы взглянуть на дракона вблизи. Все-таки это достаточно удивительный феномен последних десятилетий. Сэра наморщила нос: — Зануда. — Мы пока не собираемся охотиться на драконов, — напомнил Адаар. — Мы идем охотиться на баранов. Сэра захлопнула рот ладонью, но сдавленное хихиканье все равно было отчетливо слышно. ...Они оставили Соласа обустраивать привал. Адаар сказал, что против баранов они втроем могут выстоять без магической поддержки. Солас украдкой усмехнулся, но не возразил. Пока Бык и Адаар расседлывали лошадей, Солас и Сэра набрали веток для костра. — А что тут делать, — отмахнулась Сэра, ногой сгребая ветки в кучу. — Ты же типа такой — абракадабра, и костер горит. Солас вздохнул. — Нет, Сэра. Я не настолько хорошо владею огненной магией, чтобы бездумно тратить силы на такие мелочи. — Чего? Но ты же маг, ты разве не должен уметь делать такие штуки? — Отнюдь. У каждого мага есть свои сильные и слабые стороны. И на мою удачу в Инквизиции есть превосходный маг, владеющий огненным даром. — А, да, — кивнула Сэра, — наш горячий парень. Бык расхохотался. — О да, ты права, Дориан — горячая штучка! — Да я не в том смысле! Адаару на мгновение подумалось, что все разговоры в последние дни постоянно касаются Дориана, и это... было не то, чего он хотел. Он по привычке проверил, как держится рукоять Дармаллона в заплечной перевязи, и дернул подбородком. — Вперед. Охота на баранов напомнила о Вало-Кас; тепло прошлось по позвонку от самого хребта. За спиной мерещились крадущиеся шаги Хиссры, хихиканье Като, недовольное цыканье Мераад и сдавленный смех Ашаада. Как будто они занялись какой-то нелепой дурью вместо того, чтобы взяться за очередной заказ, — а с ними такое случалось. Почти хотелось обернуться и одернуть их, привидевшихся, сказать надрывным шепотом: «Тише вы, вспугнете!», — поймать самодовольный взгляд молчаливой Хиссры и увидеть одобрительную улыбку Шокракар. Вместо них всех за спиной шли Сэра и Бык, и это на самом деле не было плохо. — Дай пострелять, — сказал Адаар. Сэра заворчала, но подала ему лук и стрелу. Адаар растянул тетиву, привыкая к натяжению, и огляделся, прислушался. Редкий лесок шумел ветром, птичьими криками, шелестом листвы, далекими звериными звуками. Зелень пронзали солнечные лучи. Во Внутренних землях было приятно находиться: не мучила непогода, стоял естественный запах лесной жизни. Они держались далеко от ферм и от проселочных дорог, здесь не встречалось даже тропинок, сплошные нехоженые земли, где Адаар иногда с удовлетворением различал звериные следы. Он приметил барана издалека: легкий стук копыт по заросшему мхом камню, прерывистое блеянье, и затем молоденький крепкий баран вскочил на плоский валун. Покрутил головой с витыми тонкими рожками, прислушался. Адаар натянул лук, приставляя стрелу, и закрыл один глаз, чтобы прицелиться. Выстрелил на выдохе. Стрела угодила барану в бедро, он взбрыкнул и бросился прочь. Бык расхохотался и побежал догонять. Сэра взвыла: — Ух, нет, глаза бы мои этого не видели! Отдай сейчас же и считай, что я ничего не говорила про субботние соревнования. Просто забудь о них нахрен, — она забрала у него лук и придирчиво осмотрела, как будто Адаар мог как-то повредить его за один выстрел. Сэра еще сказала: «Никогда тебе больше в руки лук свой не дам». Подумав, отошла от него на пару шагов и добавила: «И не проси». Впрочем, Адаар больше и не просил. Первого барана Бык успешно прирезал ножом, а дальше охотилась Сэра. Ее выстрелы, меткие и мощные, убивали быстро и безболезненно. Петляющие по лугам барашки падали в середине движения, как сорванные ветром цветы. Сэра скакала по камням и пригоркам с луком в руках, проворная и веселая. — О, гляди, гляди! — вдруг завопила она, тыча пальцем в сторону. — Там наг! Вдоль отвесной скалы и правда бежал наг: перебирал короткими ножками, петляя между корневищами деревьев и каменными уступами. — Давайте его тоже подстрелим? — Глаза у Сэра горели, а щеки раскраснелись. — Хочешь на ужин нажьего мясца? А от медвежатины отказывалась, — подначил Бык. — Наги-то вкусные, — отмахнулась Сэра. — Ну или не подстрелим. И она, разбежавшись, прыгнула в длину, преграждая нагу путь. Наг визгливо всхрюкнул, неуклюже развернулся и метнулся наутек. Сэра ликующе рассмеялась, поспешно убрала лук за спину и побежала следом. Адаар смотрел на нее несколько секунд, потом широко улыбнулся и бросился догонять. Бык не отставал. Они носились так, пока не потеряли нага из виду, когда доставали Сэру, провалившуюся в дупло поваленного дерева. Сэра беззлобно ругалась, вытряхивая из обуви кусочки коры и моха, хихикала и тяжело дышала. Они все пытались отдышаться. — Вот это я понимаю, веселье, — улыбнулась Сэра, потягиваясь. — И никакого занудства. Честное слово, эта ваша инквизиторша в доспехах ни за что бы с нами не веселилась, зачем ты вообще ее держишь? — Кассандру? — Адаар хмыкнул. Дела обстояли так, что это, скорее, Кассандра «держала» Адаара, но нанимателей в Вало-Кас в таком ключе не обсуждали. — Она смелый воин. — Брось, Босс, — хитро начал Бык, подпирая плечом бревно, — скажи мне, кто в твоем окружении не «смелый воин». Перед глазами встал знакомый образ, от воспоминания о нем стало грустно и неловко, как будто Адаар сделал что-то не так. И на самом деле называть Дориана трусом действительно было нечестно, неправильно, «не так». — И правда, — сказал Адаар и поднялся на ноги. — Давайте возвращаться. Солас ждет. — И еще бы подождал, — недовольно фыркнула Сэра, но тоже поднялась и огляделась. Наверное, пыталась вспомнить, как возвращаться к их привалу. Адаар улыбнулся. Сначала предстояло собрать подстреленных баранов — они повернули назад. Адаар с Быком вдвоем взвалили дичь на плечи. Нужно было выйти к тракту и передать баранов в обоз на Перекресток, как они условились с интендантом лагеря. Они перепоручили добычу обозу и вернулись к Соласу и лошадям. Солас дремал у разведенного костра, вокруг их небольшого лагеря светился контур барьера, и как только они его пересекли, Солас встрепенулся. Поднял голову и сдержанно улыбнулся. — С возвращением. Полагаю, охота прошла успешно. Адаар кивнул. На привале они поели и устроились на лежаках. На следующий день им нужно было вернуться в лагерь на фермах. Они отправились в путь с рассветом. Ехать оставалось недолго. На подъезде к лагерю Адаар спешился, навстречу ему уже шла интендант. — Добро пожаловать, милорд! Вам депеша. Адаар нахмурился и принял из рук интенданта письмо. Писала Лелиана, коротко сообщала последние новости: Каллену нездоровится, он хочет сконцентрировать внимание войск на беспорядках в Эприз-дю-Лион; скопилось много срочной корреспонденции; пришли тревожные известия о замке Каэр Осуин, и Кассандра настаивает на немедленном расследовании на месте; Инквизиция получила в подарок ездовых животных из Орлея; несколько богатых семей Антивы и Неварры выказывают желание вступить с Инквизицией в союз, однако каждая из них предлагает свои условия, невыгодные для Инквизиции; ферелденские территории требуют репараций; лорд Павус и люди Лелианы закончили расшифровку перехваченных посланий венатори, выяснили расположение четырех схронов. Множество дел. Адаар вспомнил: продуваемый Скайхолд, глухой стук молотка о дерево, звонкий стук молотка о камень, запах лекарств, свежей зелени и размокшей грязи. Вспомнил: бойкий приметный говор Жозефины, как россыпь драгоценных жемчужин по мраморной плитке столичных мостовых; незнакомая непривычная роскошь; хитрющие, лукавые, игривые глаза; ее вспуганно-удивленное, полное ненастоящего негодования «Милорд!», такое лицедейское; родинка на ее лице. Вспомнил: теплый хрипловатый смех Дориана; актерский жест правой рукой, так он достает из-за спины посох, так он салютует кубком с вином, так уличный фокусник привлекает внимание; его самодовольные восклицания, его полное радости и превосходства, и гнева, и недовольства «Инквизитор!»; его веселый прищур, уверенный шаг. Вспомнил: скрипящие деревянные ступени Скайхолда и каменные лестничные пролеты, приумножающие эхо шагов. — Я дам несколько письменных указаний в Скайхолд, — сказал Адаар интенданту, и та ответила: — Ваш шатер готов, милорд, там есть все, что вам понадобится. Если что-то нужно будет еще, я здесь. Адаар кивнул и ушел в шатер, там стояло несколько ящиков и сундук для личных вещей Инквизитора. В одном из ящиков нашелся прибор для письма, и Адаар написал Лелиане как можно короче: все несрочные дела он решит, когда вернется; все срочные — отдает под ответственность более знающих людей; корреспонденцией и союзами пусть занимаются Лелиана и Жозефина, и напоминание о письмах и союзах, в которых он не разбирается, — не лучший способ поторопить его возвращение; Каллену пора развеяться, пускай он проконтролирует отправку бойцов в Эприз-дю-Лионе, и пускай они с Кассандрой оценят все сведения про Каэр Осуин, чтобы к его возвращению у них был план операции; животными займется объездчик Деннет, отправленный Адааром в Скайхолд. В конце он добавил, что вернется, как только закончит с делами во Внутренних землях. После этого вышел и передал письмо интенданту. — Отправить в Скайхолд. — Да, милорд. Адаар не стал провожать ее взглядом, люди Инквизиции знали свое дело. Он прошел к столу с заявками. На растянутой карте иглой были отмечены маршруты обозов, важные точки лесозаготовок и лагерей Инквизиции. Адаар подумал, куда стоит отправиться дальше, что еще сделать, пока есть такая возможность. Основные группировки разбойников Внутренних земель были разгромлены, самое важное Инквизиция уже сделала, оставалось сохранять позиции и помогать восстановить порядок по мере сил. Адаар нахмурился, упираясь кулаками в столешницу. — О чем задумался? — раздался голос Быка. Бык появился внезапно, бесшумно. Адаар сначала было напрягся, но потом расслабился. Снова посмотрел на карту и внезапно для себя спросил: — Что может быть важнее сражения? — Ты хочешь ответа Кун? Адаар подумал и ответил: — Нет. — Тогда не знаю. Порядок — но так говорит Кун, и я не всегда нахожу порядок важнее битвы. Я — оружие, и сражение для меня это способ видеть мир вокруг, чувствовать его. Подходит ли тебе такой ответ? Адаар кивнул. Этот ответ звучал хорошо, правильно, так, как чувствовал сам Адаар. Для него битвы тоже были способом познавать мир и разделять чувства. Для него не было ничего важнее. — У тебя скопилось неожиданно много барахла, Босс, — странным тоном заметил Бык, указывая на его походную сумку, — обычно ты с собой столько не таскаешь. — Да, — ответил Адаар. — Надо будет заглянуть к торговцам. Можем сейчас доехать до Рэдклиффа и... Бык перебил: — А не местные металлы, которые ты не хочешь оставлять в лагере, — их тоже собираешься сбыть с рук? Адаар посмотрел на него и покачал головой: — Нет. Бык верно все говорил: в кузницу очень хотелось. — Но, может, рэдклиффский кузнец... Бык цокнул языком: — Видел «Кривой палец» у Блэкволла, кстати. Дельная вещица. Адаар пожал плечами: — Первые были намного хуже. — Наслышан, — весело ответил Бык, опершись локтем на походный стол. — Варрик рассказывал мне историю про «Позвонок». — Когда он раскололся на «позвонки» от удара о камень? — Адаар вздохнул. — Бесславная история. — Ты придумываешь им занятные имена, Адаар, — Бык смотрел на него проницательно и как будто насквозь. Неприятный взгляд. У Адаара от него немедленно вскипала в крови неприязнь — не к тому, кем Бык был на самом деле, но к тому, кем он показался Адаару при первой встрече. Кунари из Бен-Хазрат. — Я просто называю то, что вижу перед собой, — Адаар снова пожал плечами. Бык рассмеялся: — Точно! Отличный подход, я думаю. Никаких «Сияющих Дармаллонов», «Поцелуев-в-душу» или... что там было? Еще из такого же нелепого. — «Касание осени». Но это посох. Возможно, у магов свои правила. — Не думаю, что рэдклиффская кузня тебя устроит, Босс, — Бык положил руку ему на плечо. Нечасто он до Адаара дотрагивался. — Пора возвращаться. Адаар устало вздохнул и согласился. Потому что нельзя убегать от неизбежности. И от себя тоже нельзя.