2. Веришь ли ты в суеверия?

[ 4 ]

      — Вон они, смотри. Стоят дураки, ждут подачек, — Коин махнул, стоя на стуле у высокого борта капитанского мостика. Вдали, между скал, возвышались серебристые ворота Гаттельбанского порта и переливались металлическим блеском на солнце, беспрепятственно светившем в чистом небе. Ворота были сведены, и на их фоне выстроившийся флот «Кровавого Молота» казался ничтожно малым. В народе их пренебрежительно называли «Красным Молотком» из-за нелепости и претенциозности в любой авантюре, за какую бы они ни взялись. Новая безответная стоянка перед игнорирующим их городом в очередной раз подтверждала насмешливый стереотип. Корт смотрел и не верил глазам.       — Вы же говорили, здесь целая осада.       — Технически так и есть. Видишь ли, эм-м, они не могут начать реальную осаду, иначе их просто разнесут. Уничтожат. Сотрут в порошок. От них останется только мокрое место. Ха-х, мокрое место, в море, понял? Надо записать, — Ричард соскочил со стула, достал со стола блокнот с ручкой и действительно записал сказанное.       — А какой смысл им здесь торчать, если они ничего не могут?       — Потому что они дебилы, понимаешь? На полном серьёзе рассчитывают испугать моих низкорослых братьев и вытошнить у них какие-то деньги.       — Странно, а может всё наоборот, и Гаттельбан действительно боится столкновения? А? Иначе почему городской флот просто их не уничтожит, как ты говоришь? К тому же флот у Гаттельбана, кажется, должен быть огромный.       Сначала Ричард посмотрел на Корта с гордостью.       — Во-первых, уважаемый, флот у Гаттельбана действительно огромный, я сам видел. Во-вторых, если бы эти клоуны мешали, их уничтожили бы в два счёта. А раз не дёргаются, значит в ближайшее время никаких торговых кораблей порт не ждёт. Тогда натурально спрашивается: зачем тратить ресурсы, если можно просто замариновать «молотков», пока они сами не задолбаются здесь торчать? Вопрос доходов и расходов, дорогой мой.       — Объясни, вот откуда ты вообще это знаешь? И откуда такая уверенность? Теперь же Ричард смотрел на Корта, как на идиота:       — Корт, вообще-то я здесь родился и вырос. Курьер смерил карлика взглядом и хлёстко ляпнул себя по лбу. Как-то до него сразу не дошло, что Гаттельбан, вообще-то, столица карликового народа.       Между тем, «Штильная Мистрель» пересекала Островов Созвездий, и вид на далёкие сияющие врата Гаттельбана и флот «Красных Молотков» сменился близкими пальмами и песчаными берегами. Корабль мерно рассекал воду и ритмично покачивался, потрескивая дощатым корпусом. Капитан корабля уселся за свой стол, начал поглаживать статуэтку черепахи из чистого золота и вздохнул:       — «Штильная Мистрель». Знаешь, уважаемый, я вот недавно высказался в адрес Гайла насчёт его суеверий, а теперь сам задумался. Понимаю, что не верю в них. Но потом анализирую: да, судно моё приносит доход — постоянный, как ветер мистрель, и небольшой, как волны во время штиля. Но что, если бы я назвал его, скажем, «Штормовая Печатная Машинка»? Или «Золотая Лихорадка»? Что, если и вправду как корабль назовёшь, так он и поплывёт? Как думаешь, что-то бы поменялось?       — Да, поменялось бы. У тебя, скорее всего, не было бы и того «штильного» дохода, что есть сейчас, с такими тупыми названиями. Ни один серьёзный клиент не наймёт судно «Штормовая Печатная Машинка». Коин на минуту задумался.       — Наверное ты прав, — он помолчал ещё минуту, затем резко сменил тему. — Какие у тебя планы? — Корт посмотрел на капитана тупейшим в своей жизни взглядом. Но за этим взглядом таилась искренняя попытка связать тему суеверий с заданным вопросом. Ричард пощёлкал пальцами. — Ау, уважаемый. Спрашиваю, что планируешь делать после всех этих заказов, доставок и прочего? Рано или поздно Арт’Аффини либо перевернёт Реликварий с ног на голову, либо перевернётся сам. Или ты собираешься и дальше подворовывать от чьего-то имени?       Вор наконец отвёл взгляд и направил его куда-то далеко. Такая задумчивость выдавала в нём человека, давно не строившего планы. Он вспомнил луну, холст и длинные каштановые волосы. Вспомнил темницу и представил дом. Вспомнил труп разбойника и неожиданно представил себя на его месте. Кем он всё-таки был на протяжении последних десяти лет: вором, курьером, убийцей?       — Я бы наверное и рад чем-то заняться, но… я ничего не умею… — произнёс он тихо и через силу.       — Ты уважаемый парень, как мне кажется. Мной, во всяком случае. Почему я вообще спрашиваю, Корт. Есть мыслишка развиваться. Открыть логистическую компанию… ну, знаешь, заниматься перевозками там, соединенями, вот это всё. Заниматься крупно, а не одной «Мистрелью» перебиваться. Мы с тобой не раз уже вместе плавали. А в новом деле полезно иметь старых людей, проверенных. Словом, имей ввиду: куда тебя пристроить — найдём. Сможешь разную работу попробовать, определиться.       — Ты решил опрокинуть Арт’Аффини?       — Нет, что ты. Я просто хочу, чтобы мои доходы как можно меньше зависели от внешних неконтролируемых факторов, — Ричард опять решил внезапно сменить тему. — Ты не голодный? Пошли поищем Гайла и перекусим вместе. Ну не смотри так на меня, сейчас то мы на корабле, так что будет он чавкать, как миленький. Ты мне так и не рассказал, веришь ли ты в суеверия…

* * *

      Луна и холст, тюрьма и дом. Где-то среди воспоминаний было тёмное, нарочно выжженное пятно. Эхом, сквозь время, раздался голос пьяного отца: «Если забыл инструмент, возвращайся только если там есть зеркало. Потому что если ты не посмотришься в зеркало на обратном пути, беда найдёт тебя по дважды протоптанной дороге». В следующем воспоминании отец в ярости избивал Корта за то, что тот забыл важные инструменты и не вернулся за ними.       «Паршивая бездарь» — эти слова звучали для Корта так же привычно, как приветствие. Но что-то изменилось. Вспомнив их сейчас, Корт задумался, а как бы было, если бы он никогда не знал этих слов? Этот вопрос заставлял мечтать, развивать в своём воображении разные сценарии. Все они были интересными и интригующими, но скоро растворились в злости.

[ 5 ]

      Из-за инцидента на раскопках, «Штильная Мистрель» прибыла в порт Сангарда вечером, с наступлением сумерек. Ричард нашёл на корабле ящик без маркировки Реликвария, примерно подходящий под меч, и Корт спрятал в него клинок. Затем вышел из порта и направился в город.       Путь к лавке Арт’Аффини лежал через центральную площадь. В ней сходились все главные дороги. Там же находился и аукцион раритетных вещей. Корт не смог пройти мимо, не попытав удачу. Сначала аукционисты отказывались покупать меч из-за его слишком свежего внешнего вида и посчитали, что такой клинок старинным быть не может. Однако потом они согласились выкупить его, но предложили смехотворную цену — такую, что Корт еле сдержал смех, вспоминая свою обещаную тройную плату. Вор вышел из аукционного дома и продолжил путь к археологической лавке Арт’Аффини, держась подальше от патрульных стражников, стараясь при этом вести себя естественно.       Когда Джеффри Арт’Аффини заглянул в ящик, поднялся скандал. Истерический темперамент старика взял верх над его рассудком. Он твёрдо был уверен — и, в общем-то, был прав, — что перед ним должно лежать закисленное и надколотое ископаемое. Но мало того, что меч выглядел ухоженно, так он ещё и был заточен. Корт взял рисунки от заказчика для сравнения:       — Ну смотри вот, руны. Видишь? Такие же. В тех же местах. Форма разве не такая же, Джеф? Вот, сравни.       — Ты совсем что ли тупой?! Или ты меня держишь совсем за тупого?! Какая форма, если там часть меча отколота должна быть!       — Она… и была отколота, — Корт замялся, снова вспомнив раскопки. Вся эта история с мечом вызывала необъяснимую душевную тяжесть, хотя обычно Корт был эмоционально непоколебим, казалось, в любой ситуации. Он не хотел вспоминать раскпоки, но сейчас ему пришлось заставить себя рассказать, что же там произошло, и как же так меч восстановился, пока находился в теле своей жертвы. Корт выглядел откровенно подавленным, и Джеф это заметил. Заметил то, чего никогда в нём ещё не видел, и только потому поверил. Подошёл Томас, также сравнил рисунки с доставленным мечом и сделал вывод, что, если не учитывать отколотые части, то клинки действительно, как две капли воды. Старший Арт’Аффини взялся за голову и сам уже не хотел участвовать во всей этой афере, но нужно было идти до конца.       Прежде чем Корт отправился доставлять меч заказчику, Джеф вручил ему рисунки-образы. Последнее, что археолог сказал своему курьеру, неуверенно и с виноватым видом:       — Если всё провалится, Корт, и у меня начнутся проблемы с Реликварием — я тебя не знаю, и все связи с тобой буду отрицать. Извини.       Такой поступок был вполне логичен и укладывался в эгоцентричном сознании Корта. Тем не менее, душу стала царапать горечь, посещавшая его когда-то давно: предательство. Единственное чувство, не поддающееся трансмутации в гнев. Корт взял лошадь в городской конюшне, привязал замотанный в тряпки меч к седлу и отправился на юго-восток от Сангарда с тяжёлым чувством в груди, преследовавшим его в дороге до первого сна.

* * *

      Два дня Корт наблюдал живописные богатства правого берега Империи Вечного Солнца; сопровождал течения шумных и бойких рек, миновал влажные леса и пересекал просторные равнины, а далеко на востоке всегда виднелись заснеженные вершины горного хребта Левгес. Тёплый воздух бил в лицо, природа сияла и играла насыщенными красками с благословения небесного светила.       Всюду было красиво и жарко, но по мере приближения к месту назначения сгущался туман. Лучи солнца всё меньше пробивались сквозь дымку — напускную, искусственную. Жизнерадостное тепло сменилось могильной прохладой. Встреча с заказчиком должна будет пройти в глубине этой жути, в заброшенном храме на плато у подножья горы.       Корт поднялся по склону, забрался на плато и на мгновение остановился: перед ним раскинулась длинная и просторная аллея, поросшая сорняками. Широкая дорожка ветвилась паутиной из тропинок. Безлистные мрачные деревья, словно выжженые, выглядывали по всему простору то тут, то там. Аллея заканчивалась входом в храм. Курьер проникся атмосферой, спешился и медленно направился с лошадью, поглядывая на окна здания слева от храма, вглубь того, что когда-то было цветущим садом. Впереди чёрный кот перебежал дорогу, преследуя низко летящего во́рона. Громкое карканье эхом отбивалось от гор.