3. Вспоминай меня, мой милый, по разу в денёк. Я же тебя вспомню семь раз за часок

[ 6 ]

      Корт шёл по аллее рядом с отцом — замочником по имени Ламберт. По обе стороны возвышались стены из огненных лилий — настолько высоких, что даже отец еле выглядывал из-за них. В цветах жужжали пчёлы, а вдали шумели дети. Вдруг стена из лилий прервалась: они дошли до одного из многих перекрёстков. Слева Корт увидел новую тропинку и такую же стену из роз, а справа — из лаванды.       У входа в храм Де-Патри́ Дифа́ их поприветствовал седой управляющий в тёмно-синей рясе, переговорил с Ламбертом о замка́х, объёмах работы, и пригласил мастера внутрь. Вместо того, чтобы показать сыну работу, отец сказал ему погулять снаружи.       Мальчик гулял и любовался садами, пока тропинки не вывели его на маленькую поляну с беседкой. В беседке за столом сидела девочка и рисовала. Он подошёл к ней и заговорил.       — Как тебя зовут?       — Марианна, а тебя?       — Я — Корт. А сколько тебе лет?       — Семь.       — И мне. Ты здесь живёшь? — Корт по-детски выпрямил руку, указывая на здание слева от храма.       — Да. Тут много других мальчиков и девочек, но я им не нравлюсь, поэтому гуляю одна и рисую.       Марианна отодвинула краски, взяла свой рисунок и гордо показала его Корту:       — Смотри, тебе нравится?       В середине пейзажа стояло неуклюже нарисованное деревце с оттопыренными в разные стороны ветками, а на фоне возвышались такие же неуклюжие горы. В правом верхнем углу стреляло лучами солнце, слева от него «плыли» волнистые облака синего цвета. Корт долго рассматривал рисунок, затем скорчил лицо и объявил:       — Ты не умеешь рисовать.       Девочка положила рисунок обратно на стол, посмотрела на него и грустно подпёрла голову.       — Зато когда-то я научусь и буду уметь. Потом нарисую, как мухи летают вокруг тебя, чтобы все с тебя смеялись.

[ 7 ]

      Ламберт и Корт жили в маленьком посёлке на границе леса в паре километров от Сангарда. Заказов у отца было немного, и жили они бедно. Ламберт всем говорил, что рано или поздно переедет в злачный Сангард, сменит свою жалкую лачугу на видный дом, и тогда жизнь преобразится. Но то, с какой частотой его видели пьяным, становилось всё очевидней, что переезд состоится скорее позже, чем раньше, если ему вообще было суждено состояться.       Ламберт подключал Корта к замочному ремеслу. Поначалу отец действительно пытался передать свой опыт, но, сталкиваясь с трудностями педагогики, постепенно принимал роль вечно недовольного начальника, а не наставника, и в конце концов стал просто вываливать на молодого всю работу.       Храм Де-Патри́ Дифа́ был пристройкой к сиротскому приюту и находился в отчуждённом месте. Прихожан было мало, зато привлекал разного рода домушников и воров. Поэтому Ламберт часто приезжал сюда с сыном для замены замков.       В четырнадцать лет Корт уже обслуживал почти весь храм. Отец же в основном выполнял смехотворную часть работы, потом удалялся в кабинет управляющего и несколько раз выходил оттуда каждый раз пьянее, чтобы вывалить на сына очередную порцию поучений, приправленных горсткой подзатыльников. Часто Ламберт напивался с управляющим до потери сознания, и тогда Корту приходилось ночевать в приюте.       В такие дни Марианна стелила Корту на полу в своей комнате. Неизбежно молодые люди с годами сближались и влюблялись. Неизбежно Корт засыпал в кровати с Марианной. Неизбежно в их юных сердцах рождались планы на будущее. Парень часто стал ездить в Сангард один, искать независимую от отца подработку. Иногда работа находилась, но чаще он возвращался домой ни с чем. Свой небольшой заработок он тщательно прятал.

[ 8 ]

      Корт проснулся и стал прощупывать кровать, но Марианны рядом не оказалось. Он открыл глаза, повернул голову на шорох и увидел её в другом конце комнаты. Девушка сидела на высокой табуретке спиной, у окна, в бирюзовом домашнем платье. Перед ней стоял холст, а за ней с двух сторон горели лампы. Корт потянулся к тумбочке у кровати, съел несколько ягод и запил их водой; встал, тихо подошёл к Марианне и остановился у неё за спиной.       За окном светало, солнце только начинало лениво выглядывать из-за горизонта. Марианна не заметила Корта, кисть в её нежной руке продолжала оставлять на холсте полоски рассветного неба. Прямые каштановые волосы касались пояса и колыхались с каждым резким движением. На мгновение Корт забыл, что находится в сиротском приюте, и что на первом этаже его пьяный отец с управляющим отсыпаются. Корт словил мгновение уюта, и ему казалось, что это их комната, в их доме.       Радость и тепло захлёстывало душу парня. Он не выдержал и поцеловал оголённое плечо девушки. Марианна сначала дёрнулась от испуга, но через секунду отложила кисточку, опустила руки и отклонила голову на бок. Не отводя губ, Корт обнял её. Она легонько засмеялась и, обхватив его руки, прошептала:       — А я и не заметила, как ты проснулся. Доброе утро.       — Доброе утро, ласточка.       Она кивнула на холст:       — Ну как тебе?       Корт долго рассматривал, отказываясь выпускать Марианну из объятий. На рисунке расстелилось море, а из-за горизонта выглядывало рассветное солнце, такое же, как за окном, и разливало по воде красно-оранжевую дорожку. С правой стороны раскинулся уходящий вдаль пляж, переходящий в лес. Пейзаж был испещрён деталями, а цвета — насыщенные. Корт не оставил без внимания ни один сантиметр незавершённого пейзажа.       — Ты с каждым разом всё лучше и лучше.       В ответ на это Марианна прижала крепче его руки, словно сворачиваясь в клубочек. Потом она добавила:       — Жаль только, что красок так мало. И достать негде. Я просила управляющего что-то сделать, но, кажется, плевать он хотел на всё. Корт развернул девушку к себе, взял её за плечи и воодушевлённо сказал:       — Потерпи, подожди, и у тебя будут все краски, все кисточки, все холсты, и всё, что тебе надо. Я обещаю. У тебя всё будет.       — Я верю, — она вцепилась в него взглядом, — верю, и жду.       — Представь на секунду, — юноша отошёл, обвёл взглядом кремово-розовую комнату и широко раскинул руки, — что это наш дом. Вот здесь у тебя будут лежать все краски и инструменты. Нет-нет, у тебя будет целая отдельная комната, где всё будет лежать. И не нужно будет ездить к чертям, потому что мы будет жить в городе, Марианна, — он вернулся к ней и приложил ладони к её щекам. — Будем жить в городе, где всё под боком. Мы купим дом в Сангарде, ты будешь рисовать сколько захочешь и станешь знаменитой. Мне уже семнадцать, и я имею право работать на кого-то кроме отца. Начну зарабатывать и откладывать больше.       — Я люблю тебя, — Марианна поднялась, столкнулась с Кортом в поцелуе и продолжала его подталкивать к другому концу комнаты.

[ 9 ]

      Все замочные мастера в Сангарде уже имели подмастерья, и ни к кому не получалось пробиться. Время шло, а основным источником дохода так и оставался храм Депатри́ Дифа́. Деньги у Корта копились очень медленно. Осознав, что такими темпами не сможет собрать толковую сумму, он решил направить свои знания в смежную область, более рисковую, но значительно более прибыльную. В двадцать лет Корт стал обчищать дома.       Отец к тому моменту уже умер от пьянства, и хижина была полностью свободна. Постепенно Корт стаскивал туда ворованное, по мере возможности продавал. Стали появляться деньги. Затем у него появился подельник, Клод. Вместе они смогли обчищать дома побольше. Однако длилась эта история ровно до тех пор, пока они не вломились к слишком влиятельному человеку. Клода поймали из-за его собственной тупости и неосторожности. Ему пообещали урезать половину срока при условии, что выдаст сообщника. Клод выдал, но его обманули, и взамен дали ещё больший срок. Когда же по наводке пришли и за Кортом, правоохранители аж присвистнули от количества ворованного имущества в его хижине.       Так Корт провёл в тюрьме шесть лет. Он не падал духом, точно зная, что продолжит пытаться воплотить мечту. На третий год он подслушал разговор стражников за дверью: храм Депатри́ Дифа́ разорили бандиты, а всех обитателей убили. Следующие две недели заключения прошли для Корта в судорожных истериках. Утихли они только со смертью частички человечности в его душе. Той частички, что двигала им, и ради которой он жил.       Корт вышел на свободу. По инерции он продолжил воровать и бесцельно копить награбленное. Так, словно неупокоенный дух в беспамятстве бродил по миру в поисках отмщения, пока случайным образом не наткнётся на то, что его держит.