Глава 20 "Разного рода анальгетики"

Перед глазами возникло лицо Альфреда. Ен впервые видела его таким напуганным. Голубые глаза смотрели на неё с непониманием и ужасом. Он держал ее лицо обеими руками и что-то говорил. В ушах все ещё немного звенело. -Альфи?- Лиен не узнавала собственный голос. Хриплый и надрывный. -Да! Ты меня слышишь, понимаешь? Девушка начинала потихоньку приходить в себя. Она сидела на полу в коридоре, перед ней Альфред на корточках. -Боже…- Ен взглянула на свои руки, они были буквально по локоть в крови. Багровая жидкость обволакивала и поглощала каждый дюйм кожи. -Где тебе больно?- Соломонс силой поднял ее голову снова на себя. -Не болит… Альфи встал, то ли по привычке, то ли из надобности, опираясь на колено, и аккуратно поднял на руки Лиен, словно хрустальную вазу. Он занёс ее в ближайшую ванну и усадил на пол, прислонив спиной к стене. За Альфредом показался Исайя. Его некогда веселое и лукавое лицо было искажено шоком. -ХУЛИ ВСТАЛ?! ПРИНЕСИ ПОЛОТЕНЦА И ВОДКУ!- Гаркнул Соломонс. Парень умчался за дверь. Еврей снова повернулся к Ен. Он легонько придвинул девушку к себе и обнял. Миссис Брукс обмякла, словно тряпичная кукла, и смотрела одутловатым взглядом перед собой. Тёплые руки мужчины нежно гладили по спине и волосам. Большой и тёплый. С ним не страшно. -Все хорошо будет. Все наладится. Сознание понемногу прояснялось, постепенно приходило понимание произошедшего. Тело Ен начало бить мелкой дрожью. -Что я сделала, господи… что я наделала- бормотала она. К горлу китаянки начала подступать тошнота. Сердце билось о рёбра с такой силой, что казалось его слышит и Альфи. -Я его убила… убила…-Ен хваталась за рубашку Соломонса, пачкая ее еще больше. Нарастающая паника грозилась вылиться в полномасштабную истерию. -Он живой, успокойся, пожалуйста, я тебя блять прошу.- Альфи прижимал к себе дрожащий и беспрестанно трепыхающийся комок. -Честно?! Ты не врешь?!- Ен отпрянула от мужчины и посмотрела мокрыми от слез глазами в его. -Да, честно. Лиен выдохнула и снова прильнула к тёплому и успокаивающему Альфреду, обнимая в ответ, Ен вжималась лбом в его грудь, так она чувствовала себя в безопасности, будто хотела спрятаться от всего вокруг и от себя в том числе. Цепкие тонкие пальцы плотно сжали ткань рубашки на широкой спине. Наконец пришёл Исайя. -Намочи!- рявкнул еврей парню через плечо, мягко отстраняя от себя узкоглазку. Снова тёплое касание рук к лицу. На этот раз настойчивое и немного грубое. Альфи надавил пальцами на нижнюю челюсть и приставил к губам горлышко бутылки. -Прополощи и выплюнь- рот заполнила обжигающая жидкость, неприятно защипало губы. Ен сплюнула на пол, на кафеле образовалась светло-красная лужица с осколками зуба. Мужчина внимательно и аккуратно вытирал лицо Ен от красных подтеков. Ненадолго отвлекшись от своего занятия, еврей снова приставил бутылку к губам миссис. -Пей, не капризничай.- мягко проговорил он. Ен послушно сделала глоток и сразу сморщилась, водка протекала по горлу, оставляя за собой жгучий след. Соломонс вернулся к своему занятию. В ванную комнату осторожно вошёл Томас, у него были закатаны рукава по локоть, видимо, чтоб меньше запачкать одежду, но ему это не помогло. Кровь отпечаталась безобразным узором и на пиджаке, и на рубашке. Держа в зубах сигарету, он не спеша подошёл к фаянсовому умывальнику и вымыл руки. -Принеси леди во что переодеться.- внешне Том был абсолютно спокоен , хотя на нижней челюсти играли желваки. Исайя, тяжело вздохнув, отправился на поиски сменной одежды. -Там же гости в зале- растерянно пролепетала миссис. -Не волнуйтесь, в зале произошло небольшое возгорание, все гости эвакуированы, Джон все уладил. Почти вся прислуга отпущена по домам. - с этими словами цыган выпустил изо рта струйку дыма. Вернулся мулат со стопкой одежды. -А Джо? -Не беспокойтесь, Артур сейчас с ним. Нам пора, мисс Ен, думаю, мы скоро свидимся. Поправляйтесь. Пойдём, Исайя. Дверь за Шелби закрылась, тишина наполнила комнату, делая каждый шорох громче в сотни раз. Можно было услышать чужое дыхание, шелест одежды при любом движении. Альфи остался с девушкой. Все ушли, а он остался. Всем было на неё плевать, к сожалению, и Артуру тоже. Больше всего на свете, Лиен бы сейчас не хотела остаться одна, вариться в собственном ужасе и отчаянье. Еврей перестал оттирать лицо Ен и сел перед ней на колени. Он хотел что-то сказать, но слов не находилось. Девушка внимательно рассматривала Соломонса, задумчивого и мрачного. И все-таки лицо у него было красивым, даже с язвами и проплешинами в бороде. Сегодня он выглядел весьма необычно, даже если не брать во внимание огромные кровавые разводы на всей одежде. Альфред надел рубашку с воротником и галстуком, хотя терпеть их не мог. Воспаленный мозг девушки фокусировал внимание на до абсурда неважных вещах, чтобы отвлечься от стресса. -Ты надел галстук?- усмехнулась Ен, ощупывая двумя пальцами разбитую губу. Еврей посмотрел на сидящую на полу, как на умалишенную. Она улыбалась точно так же искренне и лучезарно как тогда, когда он предложил ей позавтракать вместе. -…да, думал ты оценишь. Не зря думал, выходит…Ты как-то странно дышишь, грудина болит? -да, немного. А еще мне кажется у меня нет зуба- Узкоглазка забавно пошарила языком по месту, где предполагался зуб. Альфи немного придвинулся и начал говорить как можно более ласково, чтобы не напугать свою нимфу: -давай сегодня ты не будешь упрямиться, хорошо? Я хочу тебе помочь. -хорошо. -Тов меод- Мужчина поднялся и помог встать Ен на ноги, придерживая за руки. После чего усадил на крышку унитаза. -Тебя надо обмыть, так что не брыкайся и не верещи. Альфред обхватил ладонью женскую щиколотку и начал снимать черные лодочки с миниатюрной стопы. За туфлями на пол последовали чулки. Мужчина не смел позволить себе никаких вольностей, он как можно более деликатно стягивал тонкую ткань чулок, не прикасаясь к ноге выше колена. Редкие прикосновения к Белоснежной коже отдавались на кончиках пальцев шёлком. Самым сложным оказалось платье. Ен было больно поднимать руки над головой. -Видимо, рёбрышки твои все-таки не такие уж крепкие- пробубнил Альфи, отрывая к чертям лямки платья, чтоб стянуть его через ноги. Атласная ткань легко сползала с измученного тела, стоило лишь немного потянуть. Когда взору открылись грудь и живот, сердце мужчины заныло, будто его сжали промышленным прессом. По тонкому стану пестрели белёсые чёрточки шрамов. Бледно-розовое лоно груди было исчерчено бесчеловечным количеством отметин. Соломонс не мог отвести глаз от нежнейшего полотна кожи испещрённого непростительным вандализмом. «Все равно, что картину Боттичелли заляпать грязью.» с горечью подумал Альфи, а вслух лишь тихо произнёс: -Вот же пидорас. -Не нужно меня жалеть, это было давно. Отвернитесь, с бельём я управлюсь сама. Он развернулся спиной к даме сердца, сжираемый вопросами, которым сейчас не было места. -Как будешь готова- можешь прикрыться полотенцем, рядом лежит. Через минуту другую Лиен подала голос. -Не поможешь? Альфред заметил, что настроение дриады снова сменилось. Теперь казалось, вместо страха и загнанности на лице отражалась полная отрешённость и прострация. Еврей взял под руку замотанную в полотенце Мадонну и повёл к ванне. Преодолев бортик, Ен медленно села, притянув себе ноги. Она снова сжалась в комок, не желая поднимать головы. Ее все ещё колотило мелкой дрожью. Чёрные волосы, некогда собранные в аккуратный пучок, растрепались и запутались. Альфи осторожно вытянул полотенце. включил тёплую воду. На белой, гладкой, как бархат спине, было несколько довольно свежих шрамов, крупных и розовых. В отличие от следов на животе и груди, эти отметины были большие, с неровными краями и немного выпуклые. Мужчина снял все кольца, закатал рукава и встал на колени рядом с ванной. Он нежно и аккуратно распутал каждую прядь драгоценных чёрных локонов. Его душа болела вместе с душой его дриады. Альфи был готов выть волком от жалости и сочувствия к этой потрепанной птичке. Соломонс с осторожностью и опаской поглаживал истерзанную спину. Радовало, что она хоть не шарахалась от его прикосновений. Со всей чуткостью и любовью, на которое только способно было его ожесточённое сердце, он отмывал безобразные бордовые пятна от фарфорового тела. В груди пекло от ощущения близости к заветной грёзе и одновременно щемило от жалости. Когда Ен была уже чиста, Альфред сел рядом с ванной, положил подбородок на край бортика и стал поливать нимфу тёплой водой просто так. Тёплый душ ещё никому не вредил. -Как он узнал про все это?- сказала Лиен, глядя куда-то в пустоту. Внутри девушки кипели самые разные чувства, плетя из мыслей Гордиев узел. Вряд ли она сейчас была способна хоть что-то понять и принять. -Ему настучали.- еврей продолжал поливать девушку, рассматривая как вода струйками стекает с плеч, бежит по рёбрам, по бёдрам, скрываясь. -Ты ведь не знаешь кто? -Не знаю, но когда узнаю ему будет очень и очень плохо, да… -Ты ведь не уедешь сегодня? -Не уеду. От меня не так легко избавиться, душа моя. -Альфи, Почему ты не ушёл? -Ну как, надо же поизображать из себя благородство хотя бы раз в год. -Я серьезно, Альфред. -Просто так, не знаю. Раньше бы ушёл… Так, пора тебя вытаскивать, а то уже мозги размокли. Альфи осторожно поднял девушку на руки, взяв под колени и придерживая за спину. Ен была полностью разбита, она ненавидела себя такой. Вокруг неё всегда были сильные люди, а вот Лиен себя таковой не считала. Каждый раз после инцидентов с мужем, она была поломана на мириады осколков, которые необходимо было собрать обратно, чтобы потом их разбили вновь. Сизифов труд, не иначе. Ен хотела видеть себя нерушимой, сильной и стойкой. Она восхищалась Альфредом. Сильный, умный, имеющий на все своё мнение. Он был тем, кто ломает, а не кого ломают. Но Альфи, в отличие от Артура или того же Томаса, этим не кичился. Соломонс, казалось, понимает куда больше всех остальных. Несомненно, Альфред сделал много зла, но он это и сам осознавал, и не пытался убежать от прошлого, не оправдывал себя, что делало его ещё мудрее и сильнее. Неужели Альфред Соломонс не заслужил ещё одного шанса? Может они смогут вдвоём собрать друг друга по кусочкам? Из раздумий Ен вырвала волна, приливом окутывающая все тело. Ее поставили на пол и пришлось разогнуть спину, рёбра отозвались тупой болью. Сзади на плечи тут же было накинуто махровое полотенце. Сделав несколько аккуратных растирающих движений, Альфи снял махровую ткань с плеч и промокнул волосы от лишней влаги. После укутал в тёплый халат. Лиен попривыкла к ощущению чужих рук на коже, теперь они воспринимались как что-то уютное и приятное, а не инородное и пугающее. Девушка была благодарна за заботу, никогда к ней не относились с таким трепетом и учтивостью. -Я могу к такому и привыкнуть, мистер Соломонс. -шутишь- значит, уже легче.- Альфи развернул дриаду лицом к себе, придерживая за плечи. По-хозяйски он взял Ен за подбородок, приподнял и немного повернул голову, деловито рассматривая разбитую губу. Он сосредоточенно нахмурился, на лбу проступили морщины, нижняя губа немного выпятилась. Лиен обожала всем сердцем такое его выражение лица. -Сейчас доведу до спальни, а потом вызову доктора, не нравится мне, что ты за ребра хватаешься. И дышишь странно. Китаянка лишь угукнула и расплылась в странной улыбке, блаженной, как у пациента психиатрии. Альфи недоуменно вскинул брови. -Ты чего лыбишься? -Я теперь свободна…Я теперь че-ло-век, а была псиной.- тихо произнесла Ен, растягивая каждую гласную. Глаза отражали какое-то странное болезненно-нервное состояние, широко распахнутые, подернутые пеленой, будто сознание девушки вещало из-под толщи воды. -Пиздец… пошли, тебе бы полежать. Теперь пустынные коридоры поместья не были для Ен такими чужими и угрюмыми, ведь Минотавра то больше нет. В голове царила легкая пустота и девушке это нравилось. Правду ведь говорят: горе от ума. Альфи шёл чуть позади, разглядывая тонкую фигурку. На душе скребли кошки, он корил себя за все произошедшее. Совесть, спавшая много лет, оправилась от спячки и голодным зверем вгрызалась в сердце. Альфред мог закончить с Бруксом очень быстро: назначить обед, пулю в лоб незадачливому муженьку и дело с концом. Но отчего-то каждый раз не решался. Может потому, что с этой припадочной по-другому надо было. Ей бы точно не понравилось, что ее муж схлопотал маслину промеж глаз. Ещё бы жалеть его начала. А Соломонса бы возненавидела, а может так было бы и лучше. А может и в окно вышагнула, кто ее разберёт. -Трещина в пятом левом и перелом в четвертом правом ребре, все чистенькое, без смещений. Сотрясение… опять.- недовольно выдохнул доктор, потирая переносицу. - Швы на губе надо обрабатывать каждый вечер. Многочисленные ушибы мягких тканей и вроде все. Ну выбитый зуб вы сами-таки заметили - Мистер Гольдберг черкнул что-то в блокноте, вырвал страницу и передал стоящему по правую руку Соломонсу. -Купите точно по списку. Гипсовый корсет не нужен. На этой даме все заживает, как на собаке, уже проверяли. Дыхательная гимнастика, побольше сидеть. Ен лежала в своей кровати, укутанная в одеяло до самого носа, и наслаждалась действием сильных успокоительных и обезболивающих. За окном спальни девушки прекрасно был виден занимающийся рассвет. Доктор, пожилой мужчина с пышной седой бородой, маленькими круглыми очками на носу и кипотом на макушке, сидел на стуле рядом с кроватью и выводил почти нечитаемым почерком описание дыхательной гимнастики. Оторвавшись от своего занятия, врач покосился на возвышающегося над ним мужчину. Альфред все ещё был в запачканной рубашке. -Что-то смущает, мой друг?- спросил Соломонс с нажимом, заметив косой взгляд в свою сторону. -Вы слишком крепко держите меня за яйца, чтобы меня что-то таки смущало.- снова характерный звук отрывания бумаги. Врач встал со стула и, захватив свой чемоданчик с инструментами, направился к выходу. -Провожать не надо, я тут бывал побольше вашего. Старикан вышел, бубня себе поднос что-то на иврите. Судя по недовольному лицу Альфи, ругательства. Ен не спеша села в кровати, свесив ноги с края, рядом сел Соломонс. Вид у него был усталый и потрёпанный. Измученные голубые глаза смотрели из-под полуопущенных век на линию восхода над верхушками вековых деревьев за окном. Его зеркало души напоминало небо перед грозой, и цветом и содержанием. Девушка была бесконечно благодарна своему спасителю. Она смотрела на него и не могла понять, почему она раньше не замечала столько благородства в этом человеке. Внутри понемногу разгорался тёплый огонёк, рождённый смешением благодарности, восхищения и привязанности. Это не было влюбленностью. Это было что-то совершенно новое и неизвестное. Это чувство не щекотало диафрагму, оно разливалось тёплом по всему телу, а сердце было охвачено жаром. Лиен придвинулась к еврею. Она ощутила острую необходимость хоть как-нибудь выразить благодарность за проявленную заботу. И потянувшись оставила нежный поцелуй, почти невесомый, на щеке Соломонса. Нижнюю губу щекотала густая борода. По нежной коже розоватых губ разлилось тепло чужого тела. На душе стало легко и спокойно. Подействовали на это опиаты или нечто иное? Ен хотела думать, что все-таки лекарства. Всего несколько секунд близости, а сложилось впечатление, что стены, старательно возведённые ими же, рухнули. И все между ними стало предельно понятно. Как бы теперь не обернулась судьба, Альфреду нужна Лиен, а Ен нужен Альфи. Девушка не спеша отстранилась. От него исходил аромат пекарни смешанный с природным мужским запахом кожи. Мужчина слегка повернул голову в сторону своей нимфы и улыбнулся, немного устало, но все так же мягко и искренне. У уголков глаз обозначились небольшие морщинки. На дне двух тускло-голубых озер тёплым светом играла ласка и трепет. Ен грела мысль, что в этом омуте можно увидеть не только холодную решимость и жестокость. Женскую ладонь крепко сжала шершавая рука Соломонса. Не было больше глупых недосказанностей. Альфи украдкой скользнул взглядом по лицу нимфы, от чёрных глаз, по скулам с бледными веснушками, к пухлым бледно-розовым губам. Будто не решаясь до конца, а только спрашивая разрешения, Альфред слегка наклонился ближе к дриаде. Ен снова хотела почувствовать его тепло и запах, она приподняла голову навстречу, нерешительно и робко. Мужчине этого было достаточно. Сначала Альфи невесомо и осторожно коснулся нежной кожи губ, словно проверяя границы дозволенного. Китаянка закрыла глаза, полностью растворяясь в новом, неизведанном чувстве. Не встретив сопротивления, Соломонс углубил поцелуй, нежно и жадно лаская бархатную кожу, перемещаясь с нижней губы к верхней. Девушка подстраивалась под каждое движение Соломонса и отвечала с тем же пылом. Лицо залил пунцовый румянец. Разум затмевало умопомрачительное ощущение таинства, переплетения воедино. На губах сгорали несказанные робкие признания, бесследно таяли стеснения. Альфреду все сложнее было сдерживать себя, так чтобы не напугать напором свою Мадонну. Совершенно неуместно, со стороны входа послышался неуверенный голос одного из оставшихся дворецких. Первой поцелуй разорвала Ен. Она уперлась в твердую мужскую грудь ладошками, пытаясь отстраниться. Альфи послушно отреагировал на жест. Из груди Соломонса вырвался звук похожий на нечто среднее между шумным выдохом и рычанием. -Прошу простить…- дверь немного приоткрылась, но заходить никто не спешил. -Хара! Хули надо-то?!- взревел Альфи, крепче сжимая ладонь дриады, будто она вот-вот могла куда-то испариться. -Прошу прощения за беспокойство, я бы не стал беспокоить… -что случилось, мистер Браун?-Голос подала Ен. -Дороти попыталась своровать серебряную вилку… -Боже, я завтра с ней поговорю. Можете идти. Непрошеный гость поспешно скрылся за дубовой дверью, оставляя Лиен в компании еврея. Альфи отвёл взгляд в сторону, ему стало немного совестно. По его мнению, лезть к Ен сейчас, после всего произошедшего, было верхом эгоизма. Он устало потёр лицо ладонью. -Тебе надо поспать. -Мистер Соломонс, могу я вас попросить об последнем одолжении? -Сначала прекрати выкать, душа моя. -Не могли бы вы…то есть ты. Поспать сегодня в этой комнате- фраза прозвучала как-то абсолютно обыденно и естественно, словно Ен попросила налить ей чаю, а не разделить постель. -Я не хочу оставаться одна. Мне страшно.- Миссис правда сейчас нуждалась в помощи, останься она один на один с мыслями- сожрала бы себя заживо, Альфред же помогал отвлечься, сместить точку фокуса и не сойти с ума в очередной попытке примирения с реальностью, которая была ой как непроста. Его присутствие придавало сил, вселяло надежду и дарило чувство твёрдой земли под ногами. Девушка ожидала едкую насмешку или колкую фразочку в ответ на ее глупейшую просьбу. Но реакция мужчины была диаметрально-противоположна ее ожиданиям. -Хорошо. В ванну свою меня пустишь?- В лице Альфи не было и тени насмешки. Наоборот, он был предельно серьёзен. -Конечно, вот эта дверь.- Ен неловко ткнула ладонью в сторону ванной комнаты. Еврей поднялся с кровати и матрас облегченно скрипнул, освобождаясь от такой тяжёлой ноши. Хлопнула дверь, послышался шелест проточной воды. Ен не спеша залезла под одеяло. Выбирать позу для сна с поломанными рёбрами оказалось достаточно трудоемким процессом. С змеиным шипением при каждом движении, девушка улеглась на спину и замерла, чтоб, не дай бог, не потревожить ноющую грудную клетку, боль от переломов пробивалась даже через негу опиатов. В общей сложности Альфи не было минут десять. Дверь скрипнула, подсказывая китаянке о местоположении ее компаньона. Альфред остался в брюках и нательной майке, что любезно предоставляла взгляду сильные руки и широченные плечи. Косматая борода переходила в растительность на шее, а оттуда перекидывалась на грудь мужчины. Ен только укоренилась в мнении о том, что Соломонс похож на медведя. Мокрая Каштановая копна была неаккуратно уложена назад, изъязвленная и измученная кожа лоснилась влажным блеском под желтым светом лампочки. На могучем исполине помимо следов болезни были и шрамы другой природы происхождения. К фигуре Соломонса постоянно хотелось вернуться, остановить взгляд чуть дольше положенного. Всем своим видом мужчина излучал некую опасность и силу, что манила и завораживала. Рассматривала китаянка Альфреда украдкой, чтоб тот не заметил. Еврей выключил верхний свет и оставил включённой настольную лампу на туалетном столике. Немного погодя, Лиен почувствовала как просел матрас под тяжестью мужчины. Альфи улёгся поверх одеяла и закинул руки за голову. -Если что буди. -Спокойной ночи.- еле слышно прошелестела Ен, глядя в потолок. Сон настиг обоих довольно быстро. Туман в голове, навеянный лекарствами, прекрасно справлялся с любыми потугами беспокойного мозга поднять тревогу. Девушку уносило на мягком медикаментозном облачке в царство забытья. Но на границе грезы и реальности Ен отчетливо слышала сонное сопение Альфи. Осознание его присутствия совсем рядом успокаивало, нежило в мягком и уютном чувстве безопасности. Сама того не понимая, Ен приняла Соломонса, как что-то ныне неотъемлемое, необходимое. Она была счастлива сейчас, по-настоящему.