Часть 1

Мне всегда нравилось медитировать. Освобождать разум и тело от накопившегося напряжения, забот, проблем и призрачных ночных страхов… Вот и в тот вечер я, по обыкновению, вышел в прилегающий к моему храму сад и присел на большой заросший мхом камень, впитывая ладонями тепло летного солнца, что за день вобрал в себя этот гранитный великан. Однако стоило мне на секунду прикрыть глаза, как вдруг я услышал чье-то тяжелое дыхание, переходящее в кошмарный хрип. В мгновение ока вернувшись «с небес на землю», я резко спрыгнул с камня и всмотрелся вдаль. То, что я увидел, заставило мое сердце сжаться от боли и сострадания: у подножия статуи пса-хранителя, расположенной перед центральным входом в мое святилище, ничком лежал раненный кицунэ. Он был не только ранен, но еще и проклят, причем проклятье, очевидно, подтачивало его душу уже очень-очень много дней, если не недель: на некогда прекрасном и надменном лице демона читалось неподдельное страдание, каждый сантиметр его тела был испещрен жуткими черными полосами, будто бы кицунэ угодил в огонь. Вдруг из глаз лиса покатились слёзы, а хрипы стали громче: ----Ты ведь ками, да? Это твой храм? Что-то я тебя не припомню. Меня зовут Томоэ. Что глаза-то выпучил? Поджилки затряслись? Когда-то весь мир дрожал при упоминании моего имени, со мной никто на свете не мог совладать, а теперь я подыхаю в храме какого-то мелкого божка! Какая ирония! Ну, видно даже таким как я приходится платить по счетам…. Слушай ты, как там тебя? Видишь- я страдаю. Жить мне осталось всего ничего, да и не хочется, по правде говоря. Прошу: прерви мои муки! Убей меня! Потом на высоком совете, перед остальными похвастаешься, что прикончил самого Томоэ, сподвижника Кровавого Короля! Ну, же! Не тяни! Один удар-и дело с концом! У меня нет при себе оружия, сопротивляться я не в силах… Ты только сделаешь доброе дело! Смелей! -----Я, Микагэ, бог плодородия и брака, и я не убиваю безоружных и слабых, кем бы они не были. Если ты пообещаешь никоим образом не вредить мне, моему храму и моим прислужникам, я немедленно отведу тебя внутрь и окажу посильную помощь. Думаю, еще не все потеряно. У тебя очень мощная ци,* несмотря на проклятие и раны ты еще можешь выжить. Ну, так как? Ты дашь мне слово?- я пристально посмотрел в глаза демона, которого, казалось, мои слова совсем не впечатлили. ---И охота тебе возиться с такой падалью как я…Песенка моя спета… А впрочем-как угодно, ками-сама… Но я не уверен, что…, -но тут глаза кицунэ затуманились, и он потерял сознание, не закончив фразу. Однако я на свой страх и риск все же решил помочь несчастному, невзирая на то, что обещание он дать не успел. Я просто не мог оставить его умирать. С некоторым трудом взвалив лиса себе на спину, я оттащил его в свои личные покои и, запершись там, принялся обрабатывать рваную рану на его спине. Стрела, задевшая Томоэ, скорее всего, была отравлена, так как кровь, сочившаяся оттуда, имела неестественно пугающий, буро-зеленый оттенок. Для начала я решил наложить на рану повязку, смоченную в настое кровохлебки* и крапивы, а уже потом использовать тяжелую артиллерию- заклятье на основе магической печати, способное в течение получаса заставить рану затянуться, не оставив на коже ни малейшего следа. Однако все пошло не по плану: вместо того, чтобы затягиваться, рана внезапно стала расширяться и снова (несмотря на приложенную повязку) кровоточить. Бедняга-лис при этом зашелся в приступе кашля, на губах выступила белая пена. Он начал бредить. Вслушавшись в его бессвязное бормотание, я понял, что он говорит о постигшем его проклятье и причине, побудившей его пойти на страшную сделку с полузабытым божеством. «Да уж,- думалось мне,-ты, Томоэ, хоть силен, жесток, бесстрашен и живешь в этом мире уже много веков, все же в некоторых вопросах, очевидно, до безобразия наивен: неужели ты настолько полюбил человеческое дитя, что готов был поставить на карту свое существование, не имея никаких ,даже призрачных гарантий на успех? Любовь -прекрасна, (кому это знать, как не мне!), но всему же есть предел! Одно хорошо: такое сильное и светлое чувство не остается не замеченным Вселенной! Ты обязательно еще встретишься со своей возлюбленной и непременно отыщешь истинный Путь! А я тебе в этом помогу. Но сперва надо тебя на ноги поставить. Клянусь веером Сэймэя!* Я понял, почему заклятье исцеления действует наперекосяк! Это все из-за проклятья Павшего! Оно же многократно усиливает все беды и неприятности, извращает почти любые светлые чары! Как я мог забыть об этом, дырявая голова! Но я буду не я, если не попытаюсь еще раз! ----Микагэ-сама, у Вас все нормально? -раздались из коридора обеспокоенные голоса Оникири и Котецу.-Почему вы вдруг так громко закричали? У вас было видение? В храм проникли чужаки? ----Успокойтесь ,пожалуйста, все хорошо,- справившись с эмоциями наконец ответил я огневичкам,- сейчас я занят и пока не знаю, когда освобожусь. Не беспокойте меня до утра. Буду признателен, если через пару часов принесете мне молока из нашего источника* ,хорошо? ---- Будет исполнено, Микаге-сама! Хором ответили огневички и отправились по своим делам. А я тем временем продолжил ломать голову в попытках придумать, как нейтрализовать проклятье или хотя бы облегчить страдание моего горемыки- больного. Через час состояние Томоэ не улучшилось, но (слава Небесам!) стабилизировалось. По крайней мере, он больше не кашлял так сильно и не вскрикивал в горячке бреда. Однако температура его тела не снижалась и рана на спине хоть и кровоточила чуть меньше, но никак не желала затягиваться. Вдобавок, видимо вследствие физического истощения, Томоэ, сам того не осознавая, принял облик маленького ребенка, а значит, менять повязки и вообще-прикасаться к лису- приходилось вдвойне осторожнее. Время шло, за окном заалел рассвет, а самочувствие лиса оставалось прежним, несмотря на все мои усилия. Усталость и тревога тяжелым грузом легли мне на грудь, почти ощутимо придавив к земле. Несколько раз, невольно поддаваясь отчаянью , я спрашивал сам себя: « Отчего я все еще не бросил это бесполезное занятие, не предоставил судьбе самой решить, когда оборвать жизнь некогда великого ёкая? Почему я так настойчиво стремлюсь отогнать от него неумолимых посланцев Владычицы Запада? Ведь в свое время Томоэ причинил немало вреда всему миру -богам, людям и другим, куда менее сильным и гораздо более миролюбивым духам? Так почему?» И тут же отвечал сам себе: «Ты не смог бы бросить его за воротами святилища! Это противоречит всей твоей натуре, Нофу* .Будучи еще человеком, ты, даже в редкие минуты веселых игр с товарищами, внимательно смотрел, куда ступаешь, дабы не раздавить случайно муравьев или других насекомых, а если это все же случалось -горько плакал, укоряя себя за невнимательность! Ты был рождён для новой жизни, чтобы оберегать, дарить новое начало и исцелять. Так решила сама небесная госпожа. Нужно отбросить сомнения и страхи и постараться преодолеть тьму этого проклятия. Решено! Я удвою усилия и подарю Томоэ второй шанс. Его любовь достойна уважения». Размышляя так, я плавно придвинулся к лису как можно ближе, положив одну руку ему на лоб, а вторую-в чашу с чистой родниковой водой. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы очистить сознание, я приготовился позвать к жизни мятущуюся душу несчастного ёкая, ибо если он сам не пожелает выйти на свет, то, учитывая его физическое состояние, никакие травы и заклинанья не помогут. Я закрыл глаза и тихо произнес: ----Заклинаю вас светлым именем лучезарной повелительницы небес, Аматерасу, посланники праматери богов, отступите! Я, Микаге, желаю говорить с душой Томоэ, демона-лиса, за чью жизнь я уже так долго борюсь. Расступитесь, иначе огнём выжгу вам очи! Едва я произнес последние слова, как в ту же секунду все существо мое окутал густой туман, и сердце затрепетало от ужаса: я почувствовал, как волосы на голове встали дыбом, а затылка коснулась чья- то холодная и скользкая рука…Поняв, что еще секунда- и прислужники Идзанами утащат меня в подземное царство в отместку за внезапное вторжение на их территорию, я торопливо призвал свою любимую помощницу-бабочку. Ослепительно- яркого голубоватого свечения, исходящего от ее крыльев было достаточно, чтобы темные стражи страны мертвых испугано отступили в куда-то в тень. Однако окончательно не исчезли, ибо Томоэ все еще находился на границе двух миров. Внезапно тело кицунэ напряглось, губы чуть заметно приоткрылись, и он зашептал осипшим голосом: --------Кто зовет меня? Это ты, Юкидзи? Как холодно…Ответь, прошу! -----Нет, Томоэ, я-не твоя возлюбленная и не призрак. А холодно тебе потому, что сейчас ты стоишь на границе с миром мертвых. Но сердце твое еще бьется. Пока.. Я-Микагэ, бог земли. Я принес тебя в свой храм и хочу спасти! Давай руку! Оставь тьму и тлен! Ты еще можешь вернуться назад! ---Я признателен тебе за заботы, ками-сама, но не хочу… Все, что было в моей жизни хорошего-осталось в прошлом… Я не выполнил обещание, данное возлюбленной, не смог ее сберечь… Мне все на свете осточертело. Я не вижу смысла в бесконечных страданиях. Пусть же проклятье Куромаро положит им конец! Я знал, на что иду, когда заключал эту безумную сделку… ----Нет, Томоэ, постой, подожди! Стремление прервать собственную жизнь-самая большая ошибка, какую только может совершить живое существо! Я знаю: ты все это время неприкаянным бродил по свету, не зная, что готовит тебе завтрашний день, испытывая невыразимые душевные и физические муки! Но я даю тебе слово, что найду способ хотя бы замедлить действие проклятья ! Что же касается Юкиджи….У меня нет власти над мертвыми, но я вижу далеко и говорю тебе: ты однажды встретишь девушку, с которой навек будешь связан неразрывными узами любви! Прошу, доверься мне! Этот мир прекрасен, у тебя еще все впереди! Если захочешь-останешься жить в моем храме на какое-то время. Не захочешь-как только оправишься от ран- отправишься путешествовать куда пожелаешь. Эй, ты слушаешь меня? ---- То, что ты говоришь, Микаге, звучит заманчиво… Но я ведь не смогу забыть Юкиджи! Никогда! И от проклятья мне не избавиться, оно так и будет точить меня, словно язва… ----Я что-нибудь придумаю, говорю же! Ну, давай руку, Томоэ! Отцепитесь, мерзкие твари! Эта душа еще долго не будет принадлежать вам! С этими словами я резко дернул Томоэ за руку и, открыв глаза, на всякий случай четко проговорил формулу изгнания существ, живущих с «другой стороны». Кажется, это отняло у меня последние силы: покачнувшись, я почти рухнул на пол рядом с наконец очнувшимся и порядочно оторопевшим лисом, устало вытирая пот со лба.