Часть 2

Через несколько дней Томоэ начал потихоньку приходить в себя. По крайней мере физическое его состояние, к величайшей моей радости пришло в норму: рана исчезла, оставив «на память» лишь маленький шрам, по утрам кицунэ осторожно вставал с постели и практически заново учился ходить. При этом его ноги всякий раз норовили разъехаться в разные стороны, все его движения напоминали мне попытки начинающего фигуриста устоять на скользкой поверхности ледовой арены… Что же касается его душевного состояния…Шрамы на душе и сердечная боль никуда не делись, с помощью отваров с различными успокоительными травами, а также с помощью совсем слабеньких заговоров, я по-прежнему пытался хоть чуть-чуть облегчить ношу Томоэ, но понимал, что если в самое ближайшее время не найду способ надежно и на очень долгий срок запечатать проклятье, то лис долго не протянет… Я выхаживал Томоэ еще неделю, прежде, чем с каким-то странным удовлетворением и теплотой заметил, что он понемногу раскрывает «раковину» своего сердца мне навстречу, пожалуй, впервые в своей очень долгой жизни начиная осознавать-симпатия и уважение способны породить доверие, а доверие-согреть душу… Мы с Томоэ теперь вели долгие разговоры по вечерам, сидя на ступенях моего храма, попивая сакэ, приготовленное Оникири и Котецу, и любуясь красотой звездного неба. На свой лад от природы не лишенный некоего причудливого благородства кицунэ все время пытался помочь огневичкам по хозяйству. Однако, обрадованный сперва проявлением подобного похвального рвения, я не учел, что мой не в меру ретивый «пациент» не умел делать НИЧЕГО из того, что обычно умеют делать все незнатные люди и (при необходимости) половина всех божеств Японии: стирка, уборка, шитьё и умение варить сакэ-все эти навыки очень долго оставались для Томоэ «тайной за семью печатями», ведь в своей прошлой жизни он, как и большинство ёкаев, в совершенстве освоил лишь науку убивать, отбирая все приглянувшееся у слабого…Сперва я часто слышал от него фразы вроде: «Зачем тебе зашивать церемониальное кимоно, Микагэ? Давай я просто украду новое из княжеского замка неподалеку? Оно такое красивое: на рукавах вышиты твои любимые глицинии, а на спине какая-то мастерица алым шелком вывела иероглиф «власть». Чем не кимоно для божества?» Приходилось объяснять, что подобные способы для меня неприемлемы, и если он не хочет потерять мое уважение, то не должен никогда более воровать. Томоэ все схватывал на лету и часто глубоко задумывался над моими словами, но поскольку характер у него был сложный-открыто свою неправоту никогда не признавал, а временами в ответ на мои попытки научить его уму-разуму- грубил, хватался за меч, но почти сразу остывал, стыдливо прятал глаза и медленно уходил подальше, пошатываясь от слабости ( так на него действовало проклятье).После подобных вспышек гнева Томоэ, как правило, отлеживался в постели несколько часов кряду- черная магия Куромаро не собиралась разжимать свою беспощадную хватку. Кицунэ, сам того не замечая, день ото дня слабел, жизнь вытекала из него, как песок сквозь пальцы, а кошмарные воспоминания не давали уснуть по ночам. За несколько дней до празднования Встречи Влюбленных Звезд* ко мне как обычно заглянул неугомонный Отохико с очередной «блестящей» идеей –он задумал опробовать новые фейерверки и сорт чая привезенный ему из путешествия в Индию заботливой Окицу-химэ. Запускать огненную забаву в небо мы все же не стали- во-первых, я опасался за сохранность своей любимой рощицы, во-вторых- не хотел беспокоить Томоэ, так как обратил внимание, что чувствительные уши лиса не переносят НАСТОЛЬКО громких звуков. Удивительно, однако, это было именно так. Конечно, лис старался не показывать своей неприязни к «механической бабахалке», однако его настороженное отношение к подобного рода вещам легко читалось на лице. В общем, в тот вечер, с некоторым трудом уговорив разом погрустневшего Отохико обойтись без экспериментов, я неспешно заварил принесенный другом чай, достал из тайничка в шкафу собственноручно испеченное печенье с вишней по европейскому рецепту и уютно расположившись на лужайке перед храмом, принялся чаевничать, ожидая, когда непрестанно вздыхающий повелитель ветров, соизволит успокоиться и рассказать, какова истинная причина его столь внезапного прихода. (Я сильно сомневался, что Отохико заглянул на огонек просто из желания полюбоваться фейерверком в компании старого друга). И оказался прав: ----Послушай, Микаге-кун, какие у тебя планы на ближайшие пару дней?- Как всегда издалека начал он. ----Я хотел еще раз внимательно изучить древние свитки из своей библиотеки, может до этого что-то важное ускользало от моего внимания, а я все же не теряю надежды спасти Томоэ… ----И дался тебе этот кицунэ! Не понимаю я тебя, Микаге-кун! Он ведь демон, ему нельзя доверять! Подумаешь, любовь с ним приключилась! Не любовь, а похоть сплошная. Попалось красивое личико на пути, овладел, очаровал и забыл через три дня после смерти наверняка! А то,что на проклятье напоролся- гормоны плюс самоуверенность-вот и все дела ----- Ты жестоко ошибаешься, Отохико-кун!- Горячо заступился я за лиса,-Ты не видел его глаза и не слышал его голоса, когда я его с того света вытаскивал… Бездна отчаянья, самобичевание и беспросветная печаль, переходящая в равнодушие ко всему.. К тому же – происшествие это явно изменило его в лучшую сторону. Конечно, характер Томоэ и сейчас далек от «ангельского», но скажи мне, дружище: кто из нас идеален? А в дальнейшем, как только разберусь с пакостью Куромаро, я планирую сделать Томоэ своим хранителем, ибо только так предначертанное может сбыться…-Я интригующе замолк, с загадочной улыбкой подмигнув Отохико. ----Ладно, ладно, убедил, сдаюсь, тебе виднее, божественный сводник!- Повелитель ветров поднял руки ладонями вверх в знак того, что не собирается больше спорить,- хорошо. Ты всегда поражал меня своим упрямством и умением находить приключения практически на пустом месте. ----Уж кто бы говорил,- слегка пихнув друга в бок со смехом ответил я,- кто в прошлом году проиграв какой-то дурацкий спор нагловатому тэнгу с горы Курама, потом целый месяц не мог прийти в себя из-за затяжного похмелья? Нуши-сан даже божественный совет по твоей милости переносил! ----Все, проехали, Микаге-кун! Хватит с меня и того, что сестренка Су неделю меня тогда пилила, а потом и вовсе треснула веером по голове! Я все еще не в силах летать на приличной высоте! Выше облаков поднимусь, и хоть плачь- в глазах сразу разноцветные круги плясать начинают! Это у меня-то! Бога ветров! Позор! ---Угомонись Ото-кун! Я тебя уверяю: все скоро пройдет. Если хочешь-могу дать тебе специальные пилюли от головокружения на основе листьев зеленого чая и шалфея, я сам их изобрел совсем недавно, как раз хотел представить их на всеобщее обозрение на ежемесячном совете у госпожи. -----Отлично, друг! То, что надо! Твои травки всегда меня выручали. Признателен за заботу! А скажи-ка мне пожалуйста, есть ли у тебя в запасе какое-нибудь снадобье исключительно на травах, способное успокоить нервы? Что-нибудь легкое и не обладающее снотворным эффектом? ----А почему ты спрашиваешь об этом, Отохико? Что еще с тобой стряслось, пока мы не виделись? И почему ты не воспользуешься Напитком-Уносящим-Прочь-Печали? -----Помощь нужна не мне, Микаге-кун, а моему вечно унылому младшему братцу-Цукиёми. Его в очередной раз отвергла одна из возлюбленных, и этот балбес в припадке неистовой печали почти затопил всем известные и горячо мной любимые купальни Абура-я! Если верить отчаянному письму его служанки Кико- чан, полученному три дня назад, он уже три недели безвылазно сидит в отведенных ему хозяйкой купален покоях, ничего не ест, не пьет, мрачнеет лень ото дня, и все чаще порывается сломать свой веер повелителя Луны. Ты представляешь, к каким последствиям может привезти такой опрометчивый поступок? Миру придет конец! Да и к тому же…В отличие от сестры Су, у нас с ним всегда были хорошие отношения: он никогда не стремился занять один из Небесных Престолов- многоуважаемые родители наши, видя его в целом спокойный и рассудительный нрав, сочетающийся с почти болезненной замкнутостью решили, как им казалось, пойти на компромисс и отдали младшенькому (почти насильно, кстати говоря), во владение на вечные времена луну и звезды. Однако это не уберегло Цу- тяна от ревности и хитроумных интриг нашей «солнцеликой» сестренки*… Пришлось ему помучиться, ну, ты знаешь…. Конечно, ссоры и разборки между ними давно в прошлом(слава Небесам- в последние веков 100-200 Ама угомонилась, поумнела ей больше не мерещатся повсюду коварные заговорщики), однако Цукиёми по- прежнему не склонен ей доверять. Он вообще мало кому доверяет. Даже удивительно, что имея такой характер, еще умудряется влюбляться, примерно раз в тридцать-сорок лет. И вот опять братцу не повезло… Бедняга… Я хочу ему помочь, а заодно и спасти Абура-я от полного разорения. Жаль было бы потерять такое уютное местечко…Ну, так как ,Микаге-кун, есть у тебя снадобье, способное утихомирить бурю, бушующую в душе непутевого повелителя луны и ночи? Сам понимаешь, священный напиток тут навряд ли поможет -братишка просто не впустит почетную делегацию с кучей хранителей и слуг, отправленных охранять на пути великий секрет богов. А без делегации наше солнышко обойтись не способна –уж очень любит пышные процессии, пафосные речи и эффектные позы, даже когда дело касается семьи. Дурная родовая черта, ничего не поделаешь. Матушка в бытность свою прародительницей вселенной по рассказам Цукиёми была такой же…Но что-то я отвлекся… ----Можешь не повторяться, Ото-кун. Мне не доводилось встречаться с Цукиёми-саном лично, но судя по тому, что ты мне рассказал сейчас, не помочь твоему благородному брату было бы черной неблагодарностью, ведь он один из тех, на ком держится мировая гармония, однако, я не уверен, что, даже применив все свое искусство в области медицины, смогу быть полезен в такой щекотливой ситуации. Травы и заговоры тут бесполезны -Цукиёми-сану нужно не лекарство, а друг, которому он смог бы без опасений излить душу… А мы ведь не знакомы даже… Мне не дано стать таким другом.. Тебя, думаю, он скорее выслушает, чем какого-то незнакомого божка с края земли… Не морщись так- я прекрасно знаю, что говорят обо мне втихомолку на совете каждый год все божества, кроме тебя, Нуши-сана и Окицу-химэ: «выскочка, лестью обративший на себя внимание госпожи, сопляк, ничего не понимающий в божественном предназначении, мягкотелый дурачок». ----Какие глупости, Ми-кун! Думаешь, обо мне не сплетничают все, кому не лень? Этим идиотам только дай языками почесать! Ты мудро правишь своими землями много сезонов-в Хида уже лет 20 не случалось катастроф и трагедий, урожаи обильные, все местные духи тебя уважают, серьезных конфликтов с другими божествами не было на моей памяти ни разу… А что прихожан мало…Времена такие настали, друг мой! Люди, ослепленные своей гордыней, начали забывать, кому обязаны своим процветанием и благополучием, превратив священные праздники в веселые фестивали, а молитвенные ритуалы-в игру… Ну, ничего не поделаешь… Приходиться приспосабливаться и выполнять по возможности их просьбы… ---Эй, не унывай, Ото-кун! Несмотря на все свои технологии люди во все времена остаются людьми и по-прежнему нуждаются в нашей помощи и защите. Так будет всегда, пока существует мир. Знаешь… Я тщательно все взвесил и решил, что все-таки попытаюсь поговорить с Цукиёми-саном попробую уговорить его остановить потоп, сдержать свой гнев и не разрушать до основания те купальни. Есть только одна проблема… ----Какая, Ми-кун? ----Томоэ все еще подвержен действию проклятья Куромаро. Он очень слаб. Я не рискну оставить его на попечение Оникири и Котецу. Тут мой друг скептически изогнул бровь, как бы говоря: «Тоже мне, нашел проблему!» Я уже приготовился долго и подробно объяснять Отохико, что все не так просто, как он полагает, как вдруг внезапно вынырнувший из-за угла кицунэ саркастически усмехнувшись, выдернул из моих рук чашку с чаем и, бесцеремонно усевшись рядом, громко сказал, очевидно, едва сдерживая рвущуюся наружу обиду напополам с гневом: ---Как я погляжу, вы, господа боги, видно совсем рохлей меня считаете??? Думаете, я не способен сам о себе позаботиться?? Ну, да, этот гад Куромаро меня подловил, и я знаю, что скоро мне крышка, как ни крути. Если вам нужно куда-то уходить-спасать шкурку братца-лунной -нюни, то –скатертью дорожка, горевать не стану! Я сам как-нибудь. Поживу сколько получится и переселюсь в Ёми -пусть тамошняя госпожа жирок свой протрясёт. -----Ах, ты сволочь облезлая!- заорал Отохико, услышав последние слова Томоэ. Как ты смеешь оскорблять мою мать! Ублюдок! Да я от тебя мокрого места не оставлю! Повелитель ветров покраснел от злости и, подступив к Томоэ вплотную, со всего размаху ударил его по губам. Лис в отместку выплеснул остатки горячего чая прямо на голову Отохико. Красивая прическа его, конечно, была безнадежно испорчена…Смахнув со лба коричневатые, липкие капли(чай был с медом), с безумной улыбкой друг схватился за катану. Я почувствовал, как где-то в облаках зарождается холодный северный ветер, способный за несколько минут превратиться в страшную метель. Пора было вмешаться: ---- Томоэ, прекрати сейчас же! Я не собираюсь бросать тебя один на один с твоим несчастьем! Я действительно хочу поговорить с Цукиёми-саном, но не только о его личных переживаниях, а еще и о тебе, дурачье! Из всей царственной тройки он лучше всех разбирается в природе магических недугов. Если кто и поможет мне разобраться с проклятьем, то только он. И тебя, если так настаиваешь, я возьму с собой. Но предупреждаю: будет нелегко, возможно, даже опасно-у Цукиёми-сана непростой характер, он терпеть не может неучтивых и плохо воспитанных собеседников. Будешь вести себя как ершистый подросток, умрешь прежде, чем досчитаешь до десяти. И я тебя не спасу. Луна соседствует с мраком и призраками ночи-она в тысячу раз коварнее ураганного ветра…Немедленно извинись перед Отохико за оскорбление его матери и пошли. А ты, Ото-кун, пожалуйста, опусти меч: ты же не хочешь осквернить мой храм и поломать деревья в моей любимой рощице? Оглянись вокруг, посмотри: твоя сила вышла из-под контроля! Вняв наконец моим словам, Отохико медленно вложил меч в ножны, отдышался и осмотревшись, виновато вздохнул: ---Да, разошелся я тут, Микаге-кун, уж прости… Извиняться повелителю ветров было за что: одна из деревянных опор храма опасно накренилась, словно подвыпивший самурай, цветы на клумбе поломались, а мой любимый заварочный чайник, расписанный вручную мастерами из Поднебесной, каким-то непостижимым образом оказался в пруду неподалеку. Храм и цветы я быстро поправил, использовав силу, а вот росписи на чайнике, к величайшему сожалению, намокли , потускнели, и , судя по всему не подлежали восстановлению. Но сейчас покореженный чайник волновал меня гораздо меньше, чем состояние непокорного кицунэ: стоило его эмоциям на секунду улечься, как силы вновь его оставили: Томоэ посинел, опустился на колени и закашлялся, в горле что-то противно забулькало, из разбитой губы потекла кровь. ----Я же предупреждал тебя, Томоэ-не поддавайся эмоциям! Ты хоть когда-нибудь меня слушаешь? Оникири, Котецу! Быстро принесите воды! Торопливо достав из-за пазухи шелковый мешочек с самыми необходимыми травами, я вытряхнул его содержимое в чашку, залил водой, принесенной мне перепуганным до полусмерти Котецу, размешал, дунул на получившееся лекарство ,и твердым голосом приказал Томоэ: ---Пей сию секунду! Лис кивнул, и залпом осушил чашку. -----Ну, что, полегче тебе, дурень облезлый?- мрачноватым тоном поинтересовался Отиохико,- будешь теперь думать, прежде чем бушевать да оскорблениями кидаться, впредь тебе урок. Ну, что стоишь потупившись? Стыдно? Внезапно Томоэ резко поднял голову, и я второй (и предпоследний) раз в жизни увидел слезы в его глазах. Но когда он заговорил, то голос его звучал ровно: ----Простите меня, Отохико-сама, Микаге-сама, что испортил вам чаепитие и обидел Владычицу Запада. Я поддался гневу, решив, что Вам, Микаге-сама, надоело со мной возиться, и Вы бросите меня, прикрываясь решением вытащить Цукиёми-сама из депрессии. Ведь я всего-лишь ёкай- опасная ошибка природы в глазах богов и людей. Но Вы опять отсрочили мою погибель , доказав обратное. Теперь я пойду за Вами хоть в преисподнюю , если понадобится! -------Ого! Вот это речь, лисёнок! Вот это я понимаю!- чуть заметно улыбнулся Отохико. Но все равно за свои поступки надо отвечать. Вот тебе мое слово: в наказание за дерзость, даже когда проклятье падет ( а я уверен, что мой умный братец найдет ключик к твоей проблеме), ты будешь ждать свою истинную любовь в три раза дольше, чем мог бы (даже по меркам ёкая) и не сразу поймешь, что это она, никаких знаков дано тебе не будет! А если потеряешь-то безвозвратно! -----Я не очень понимаю, о чем Вы говорите, Отохико-сама, ведь дороже Юкиджи для меня никого уже не будет, но принимаю Ваши слова к сведению. -----Ты, конечно, влез сейчас не в свои дела , дружище,-со вздохом подхватил я, но да будет так- сколько бы времени не прошло-от судьбы не убежишь. ---Микаге-сама, Вы еще долго там стоять изволите?-чуть насмешливо поинтересовался лис,-Вы же вроде собирались выручать лунного Владыку и бизнес Ю-бабы-сан? -----Томоэ! -прикрикнул я на языкастого кицунэ. Смотри у меня! Вот наложу заклятье -будешь молчать пока не научишься сдерживаться! Томоэ в ответ только плечами повел: мол, «как угодно». Вздохнув, поправив съехавшую набок шляпу, и наказав опечаленным огневичкам как следует приглядывать за храмом, я взял лиса за руку и , сделав три шага, перенесся вместе с ним во владения госпожи Ю-бабы, внутренне готовый увидеть самое худшее.