Часть 6

Очнулся я оттого, что Томоэ безжалостно тряс меня за плечо и дрожащим голосом повторял: ----Микаге, Микаге! Очнись, каппа тебя дери! Сколько можно валяться! Хватит уже всех пугать! Я улыбнулся и ответил: ----Дружище, твоя рана зажила? Не волнуйся, со мной уже все в порядке, только голова немного болит. Будь добр, принеси воды и позови сюда Цукиёми-сана. Томоэ кивнул, резко вскочил и быстро умчался, очевидно, в направлении ручья. При этом вид у него был благодарно-удивленный. И я догадывался, почему. Только что, я впервые вслух назвал его другом. И никак иначе отныне звать не собирался. В бессознательном состоянии я буквально на себе испытал муки сомнения, насмешки, тычки, а порой и ненависть окружающих, свалившуюся на Томоэ в те дни, когда он безответно (ну, или почти безответно -чувства Юкиджи можно было назвать легкой приязнью) *влюбился. В те дни, когда душа его жаждала света и неумело пыталась его найти, а получила в ответ холодную усмешку Проклятого. Конечно, теперь, Томоэ ничего этого не помнил-проклятье спало, надежно скованное силой великой печати, но легче мне от осознания этого факта не становилось-прошлое кицунэ, все его чувства тяжким грузом легли на мою душу. И потому я вновь поклялся себе сделать все возможное и невозможное, чтобы в один прекрасный день Томоэ познал окрыляющее счастье взаимной любви, как я ему и обещал. Минут через пять мой старательный хранитель вернулся… с огромным кувшином воды! Поняв вскоре, что даже божество не в силах выпить столько зараз, и что слово «немного» мы понимаем несколько по-разному, он с энтузиазмом взялся стирать мою верхнюю одежду, причем былая бытовая неуклюжесть бесследно исчезла. Оказалось, пока я целых трое суток лежал без памяти, сообразительная Цукико-чан провела специально для Томоэ «курс молодого бойца в ускоренном режиме», наконец научив его гладить, стирать и зашивать одежду, в том числе, хрупкую и старинную, а также разъяснила ему основы высочайшего этикета, чтобы при случае он не ударил в грязь лицом и не опозорил меня на божественных советах. Сделала она это, главным образом потому, что сперва, узнав о том, что я болен кицунэ места себе не находил и невольно мешал Цукиёми-сану, пытавшемуся всеми известными ему способами восстановить мои силы. Он все это время сидел у моей постели, почти не смыкая глаз, кутая в магически сотканный лунный бархат и отпаивая эликсиром на основе персиковых пилюль- так же, как когда-то это делала моя госпожа*. Я был бесконечно признателен богу Луны за заботу, но его супругу за смекалку и терпение, если бы позволяли приличия, я бы просто расцеловал! Через несколько дней мое состояние пришло в норму, и я смог принять участие в долгожданном для лунной парочки праздничном ужине в честь их свадьбы, который ранее пришлось отложить. Скромных семейных посиделок не получилось-Отохико растрезвонил о событии всем своим знакомым, и в результате на ужин пришла половина обитателей Такамагахары. Не любивший большие компании Цукиёми, поначалу бушевал, грозясь оторвать уши «неугомонному братцу», но Цукико быстро его успокоила, сказав, что для нее видеть таких почетных гостей на празднике-большая честь. Три дня все мы пили и веселились, провозглашали пышные тосты, желая молодым супругам никогда не утратить их пыла и нежности по отношению друг к другу, дарили им богатые подарки, пели залихватские песенки (исключая Окицу-химэ), танцевали и соревновались в сочинении подходящих случаю хокку и танка. Тут-то как раз богиня домашнего очага отличилась: ее танка получилось очень душевным: Пусть будет Ваша дорога Улыбками звёзд согрета, И западный злобный ветер- Вовек сердец не остудит! Едва отзвучал последний слог стихотворения, как растроганная и уже порядком захмелевшая Цуки-чан полезла к Окицу-химэ обниматься через весь стол, напрочь игнорируя тот факт, что рукава ее новенького свадебного кимоно запросто могут порваться от таких резких движений, а прическа- растрепаться, превратившись в «воронье гнездо». Впрочем, улыбающиеся гости предпочли не обращать внимания на порывистость супруги Цукиёми- кто в минуты подлинного восторга думает о пристойности внешнего вида? Конечно, я тоже поздравил Ё-сана и Цуки-чан. Вручил им собственноручно созданные парные маленькие магические зеркала в оправе из драгоценных камней, способные накапливать в себе и при необходимости восполнять ци владельца, а также- могущие служить для связи в ситуациях, когда другие способы недоступны, например, в подводном царстве или в горных пещерах-преддверии владений Идзанами. Исполненный признательности Цукиёми в ответ неожиданно презентовал мне книгу из личной библиотеки «О свойствах лунных минералов», которую я давненько хотел прочесть, но нигде не мог найти. Томоэ тоже решил сделать подарок счастливой чете и, преодолевая накатившее смущение, передал Цукиёми свой любимый кинжал, а Цукико-симпатичный деревянный именной кубок, с изображением феникса*. ----Томоэ-кун! У тебя, оказывается, золотые руки! -Восхищенным голосом прозвенела маленькая луна. Какие ровные, изящные линии! Какой необыкновенный орнамент! Потрясающе! Ты молодец, огромное спасибо! Я буду пить из этого кубка только самое изысканное и дорогое вино, обещаю! ----Да, ладно, чего уж там! Мне еще далеко до виртуозности известных резчиков по дереву! Вон, у феникса хвост кривоватый получился… Но, я рад, что вам понравились мои дары. Желаю процветания вашему дому, Цукиёми-сан! Пожалуйста, улыбайтесь почаще, юная госпожа! Благодарю вас за неусыпную заботу о моем господине во время его болезни! Я-ваш вечный должник! С этими словами Томоэ вдруг опустился на колени и, сложив руки, земно поклонился пораженным супругам. У проходившего в это время неподалёку Отохико от изумления чуть не выпал из рук поднос с очередной порцией закусок, которые бог ветра безостановочно поглощал с начала торжества в компании богини молний Наруками и Оокунинуши. К счастью, конфуза удалось избежать, наряд Цуки-чан и хорошее настроение Ё-сана не пострадали, и Отохико благополучно вернувшись за столик к теряющим терпение друзьям, округлив глаза неприлично громким шёпотом говорил : -----Сколько живу на свете-никогда такого не видывал! Чтобы сподвижник Кровавого Короля так искренне кого-то благодарил, да еще и кланялся! Да у Микаге-куна недюжинный педагогический талант! Вот это я понимаю-выдрессировал ёкая! Я уж было собрался популярно объяснить богу ветров разницу между дрессировкой и воспитанием, помноженным на глубокое чувство взаимной приязни, скрепленной пройденными испытаниями, но Томоэ меня остановил: ---- Успокойся, Микаге. Мне нет никакого дела до того, что болтает эта пьяная ветряная мельница. Остынь. Я знаю- мои манеры порой и вправду оставляют желать лучшего, но благодаря тебе, Цукиёми и Цукико у меня столько столетий впереди! Наверстаю. Я медленно выдохнул и, от души пожав руку своему хранителю, тихо, так, чтоб слышал только он, ответил: ----Ты прав, Томоэ, не стоит обращать внимания на легкомысленные разговоры. Спасибо, что вернул мне душевное равновесие. И прости, если во время наших бесед когда-либо был с тобой излишне резок. Я горжусь твоим стремлением сдерживать свои эмоции и любознательностью. Продолжай в том же духе, и однажды обретешь истинную мудрость. Будь добр, выйди во двор и призови колесницу ночных туманов- погода подходящая. Пешком, пожалуй, не доберемся-что- то я слишком устал. Думаю, Цукиёми и Цукико не обидятся, если мы тихонько улизнем домой. Пора бы уже. Оникири и Котецу, наверно места себе не находят. Вернемся!