2. Верховная Жрица

Мать Катьку иначе как “дурында” и не зовет. Говорит: “И чего ты с этими пнями старыми возишься! Сходила бы на дискотеку в клуб, как все девчонки! Двадцать пять лет скоро, а все одна! Кто тебя замуж-то возьмет, дурында!” Катька соглашается: схожу, мам, как только время свободное будет. Времени у Кати нет все никак. Потому что ну откуда? Сперва надо съездить в город, в пункт выдачи заказов — чтобы привезти старенький, но вполне исправный патефон. Потом — встретиться на вокзале с парнем, который ей отдал ненужный DVD-плеер — и вдобавок коллекцию советских комедий, наследство от умершей матери. Назавтра она идет в магазин за чайным сервизом — ведь должны же ее старички чай пить из красивых чашек, не из абы чего! Все потому, что Катька решила давно, как побывала десятилетней девчонкой на похоронах своей прабабушки: кто, если не она, будет стареньким людям в ее деревне помогать?! Многие ведь совсем одинокие, забыли их дети и внуки. Всей радости: смотри старые фото да слушай по телику, с кем Мария-Хуанита рассталась и кого там поймали очередные менты в очередном сериале. Как школу закончила, так за дело и взялась. Ух, сколько инстанций обошла, покуда ей разрешили сделать клуб в старом “Доме культуры”! Но уж как ее оформили соцработником (неофициально, конечно, на пол ставки), так и пошла жара! Надо было мебель сколотить, шторы красивые сшить, связать половички — так ей минуло двадцать три. Но мало-помалу создала клуб. А там уж и книжки нашлись — все в интернете есть, благослови Бог его создателей! — и диафильмы, и мультики ей отдала подруга от выросших деток. Сперва Лена их на экране старого телевизора показывала — нашлись ребята, подключили ей списанную откуда-то широкоформатную (чтобы у старых ее подопечных не уставали глаза и они смотрели бы с удовольствием) плазму к ноутбуку. Потом уже по старикам ходила, зазывала к себе, в свежесозданный для них клуб. Я, мол, хочу чтобы вам хорошо было, не скучно, чтобы было чем заняться, дело бы нашлось. Сперва не верили, дичились. Но у Кати — море терпения, и харизма. Стали приходить, сперва по одному, по двое, редко. А потом уж и втянулись. По пятницам дед Василич партейку в домино с дедом Иванычем играет и с другими мужиками, в среду баб Нюра пирожков напечет — так и малышня к ним заглянет. Увидела это дело старая Никитична, рукодельница знатная — куколок для них наделала, навроде тильд этих новомодных. Некоторые малыши захотели и сами научиться такие делать. Подкопила Катя денег, купила им наборы для шитья детские. А тут на тебе: и другая рукастая бабка пришла, Ульяна Васильевна — так та умеет кружева плести, тонкие-тонкие! Катя сама у нее уроки брала, в городе потом все ее юбке завидовали, ни у кого такой нет. Идут дни за днями, Катька со своими стариками возится. А к ней потихоньку и другие люди подтягиваются, молодежь из соседних городов — тоже хороший, добрый народ. К себе идею везут, помогают вскладчину клуб улучшать, с меценатами связаться. Мать-то вот Катьку “дурындой” зовет, а друзья — Императрицей Культуры. Она только смеется, фыркает: дурачье! Ей гораздо важнее, что ее старички при встрече ей улыбаются, кивают: доброго дня, Катериночка Петровна, храни вас Бог! Кате ничего нет дороже их счастья.