Часть 2

2 - Входите, — он буквально кожей почувствовал, что за дверью она. - Можно? - Ирина вошла в кабинет и присела на стул, заметив его жест приглашения. - Конечно, я же приглашал, — он постарался внутренне собраться, понимая, что разговор будет не из простых. - Она замешкалась, затем подняла глаза и тихо спросила: "Ген, серьезно, ты как? " - Тебе это действительно интересно? - он прищурился, вздёрнув бровь, — все нормально. Ты послала, я пошел… - Кривицкий, перестань, а? - она попыталась скрыть свою нервозность и забарабанила пальцами по столу. - Кофе будешь? - предложил он, потому что надо было с чего-то начинать разговор. - Если ты будешь, то да, — она удобнее села на стул, ее взгляд скользнул по пустому стакану на столе, и она предложила, — а лучше, давай я сама. - Не надо. Сказал же, я в порядке, — он встал из-за стола и подошел к кофемашине, - сливок нет, закончились, только сахар. - Без разницы, — сказала она, поправляя задравшуюся полу халата, и добавила, — так не бывает… - Что? - Кривицкий не понял ее слов. - Я не верю. Как ты так искусно притворяешься? Голова же болит, — она попыталась продолжить тему похмелья. - У меня все болит, — резко отрезал он, протянув ей чашку с кофе, — но об этом всем вам знать необязательно. - Но мне же можно? - она приняла кофе из его рук. - Тебе и подавно. Зачем тебе это? Информацию собираешь? - съязвил он, помешивая сахар в своей чашке, — давно тебя стало интересовать, что со мной? - Кривицкий! - вскинулась она, поставив кофе на стол. - Что? Я уже 60 лет Кривицкий, - усмехнулся он, констатируя всем известный факт. - Ген, что с тобой происходит? - она решила, что сейчас лучше не будить в нем зверя, и спросила, — откуда в тебе вдруг столько агрессии? Ты же не такой, Ген… - А какой, ну скажи, какой? - он тоже отставил свой кофе, и опершись на стол, резко повысил голос, — безвольный тюфяк, да?       Эти два его слова буквально прожгли ее. Как, господи, как он узнал! ? Он читает ее мысли? Именно так она подумала о нем вчера, когда шла к метро. И сегодня он озвучил ее слова. - Надоело быть хорошим. Тебя пинают, а ты хороший, тебя унижают, а ты хороший, тебя ненавидят, а ты все равно хороший! Но этого не видят, не замечают, игнорируют. И вот оно! Свершилось! На какое-то мгновение Кривицкий стал не таким, просто подумав, может ей я другой нужен… агрессивный и властный. И с Ириной Алексеевной что-то случилось, она заметила! Все… нет Гены, нет ее плюшевой панды, над которым можно обряды Вуду проводить. Исчезла, — он наклонил голову на бок и буквально впился в нее взглядом, — не нравится? Почему-то так и думал, что не понравится. А почему? Что опять не так, чем опять фрейлина госпоже не угодила?       Он облокотился на поручни стула и навис над ней, пристально смотря своими карими глазами, в которых она ничего не могла прочесть, настолько холодными они были. Лицо было спокойным, и только ухмылка Джокера выдавала его эмоции: "Ты же хотела сильного, решительного мужика, Егорова! " - Кривицкий, перестань! Ты меня пугаешь! - она попыталась убрать его руку с подлокотника, но все было без толку, он вцепился в него так, что побелели костяшки пальцев, — выпусти, я сказала. - Я не держу, — произнес он, продолжая усмехаться, — и не пугаю. Я просто хочу знать, чего ты хочешь от меня, Ир. Чего добиваешься? Нельзя жить в постоянном неведенье, нельзя прятаться за бесконечными издевками, нельзя вечно бежать от себя. Не нужен я тебе, просто скажи, и все. Точка. Работать только дай спокойно. Если и здесь не уймешься, мне тут больше делать нечего, я уеду. Меня здесь больше ничего не держит. Пусть кто хочет, тот эту табуретку и занимает, хоть Брагин, хоть Куликов, хоть ты. Мне все равно…       Он убрал руки с подлокотников, давая ей возможность выпить злосчастный кофе, который она уже не хотела. Сам он, молча и несмотря на нее, начал пить уже остывший кофе, сев на диван. Она встала, взяла свою чашку и села рядом с ним: "По-другому нельзя было? " - А ты не хочешь слушать меня по-другому, я уже пытался, — он повернул голову и напомнил, — забыла, что в ресторане устроила? Напомнить? Тоже я виноват? Ты скандал устроила, не я! Лучше бы вообще не приходила, чем потом я там чуть со стыда не сгорел. Удовольствие в очередной раз получила от моего унижения, да? Как еще по-другому? Давай, Егорова, скажи! Может я дремучий дурак и ни черта не понимаю, так ты, в конце концов, скажи, что ты от меня хочешь. Замуж? Место зава? Чтобы свалил далеко и навсегда? Как скажешь, так и будет… - Ген, давай не здесь, — Павлова вновь попыталась его успокоить, — у тебя сегодня комиссия. - Комиссия у отделения, а у меня родственники Непомнящих, - напомнил он ей, — и я с этим разберусь. Ты же пришла сюда не ради того, чтобы узнать, как мне плохо, а ради них. Да, Егорова? - Кривицкий, ты идиот, ты ничего ее понимаешь! - она толкнула его в плечо и встала. - Да, где мне понять твою тонкую душевную организацию? - вновь усмехнулся он и помолчав, добавил, — со своей бы разобраться.       Последовала пауза. Оба молчали, уткнувшись каждый в свою чашку с остатками кофе.       Внезапно Геннадий подкинулся с дивана, потер руки и нарочито бодрым голосом сказал: "Ладно, это все лирика! Вернемся к проблеме Романа Владимировича".