Часть 3

       3       Он сел за стол, открыл принесенные документы, там, где были вклеены стикеры. Стикеры были разными по цвету и на них стояли какие значки, которые Ира не могла разобрать. - Я в субботу все просмотрел. Некоторые моменты нужно уточнить и хочу для ясности картины ваши комментарии услышать, Ирина Алексеевна, — он перешел на официальный тон и пододвинул к ней историю умершего пациента, указывая ручкой место в истории, которое его напрягало, — здесь можно зацепиться, по времени накладка получается. Подумайте, что еще делали, кроме этого. Еще момент, — он быстро перелистнул страницы на новый стикер, не давая ей опомниться, — такая дозировка с чем связана? Обоснования нет. Лечение нужно было корректировать на этом этапе. Обязательно спросят. - Но…, — она попыталась ему возразить, но увидев его серьезное, сосредоточенное лицо, она поняла, что Кривицкий просидел над этими бумагами ни один час, пытаясь найти все зацепки, упущения и он это сделал. Он нашел все то, что не заметила она, заполняя историю больного, на что не обратила должного внимания. Сейчас, сидя в кресле напротив него, она понимала, что сморозила непростительную глупость, потому что не пришла к нему, не доложила и не попросила совета как быть. Пациент действительно был сложный с политравмой, ожогами, множественными переломами… но она думала, что здоровый организм молодого парня справится. А получилось, как получилось.       Она замолчала и продолжила слушать его, понимая, что он действительно проделал ту работу, которую должна была сделать она и возможно, именно, поэтому он напился и сказал ей, что ее стараниями неделя была тяжелой. Тогда она не предала этим словам значения, теперь они застряли в ее голове раскаленной иглой. Получалось, что все слова, которые он говорил ей вчера и сегодня, напускные циничность и равнодушие. И он по-прежнему тот же заботливый и отзывчивый Гена, который ее любит и понимает.       А может он внимателен и сосредоточен не из-за нее, а из-за сложившейся ситуации и себя. Кому хочется бегать по прокуратурам, если дело дойдет до суда?       Кривицкий продолжал указывать на недочеты в истории, уже проводя параллели с протоколом вскрытия, но мысли Ирины были о другом.       Задав ей очередной вопрос и не получив никакого ответа, он взглянул на нее и увидел, что она смотрит на него, но ее взгляд абсолютно ничего не выражает. - Ирина Алексеевна, я сейчас к вам обращаюсь! Вы все поняли, что я вам сказал? Или мне еще раз повторить…, — он не успел договорить, как в кабинет ворвалась встревоженная Нина. - Геннадий Ильич, взрыв склада боеприпасов. Бурденко не справляется, просили помочь, — быстро доложила она, — будем принимать? - Конечно! Всех из дома отзывайте, кто отдыхает, иначе тоже не справимся. Я сейчас им перезвоню, — Кривицкий схватился за трубку рукой, пока пальцы второй судорожно искали под стеклом номер военного госпиталя, нуждающийся в помощи. Павлова взглядом нашла цифры и показала ему. Он с благодарностью кивнул и слушая гудки в трубки, быстро произнес: "По Непомнящих потом договорим, — и услышав на том конце провода голос, ответил, — это зав первой экстренной хирургии, Кривицкий Геннадий Ильич. Мы берем часть ваших пострадавших. Давайте договоримся, что это будут штатские, чтобы проблем не было, хотя бы с документами и бумагами при оформлении… Да, я вас услышал… да, мы готовы… ждем… личный телефон… записывайте.       Весь этот разговоров Ирина слушала, стоя у стола, поражаясь собранности и конкретики Кривицкого. Он положил трубку, посмотрел на нее и произнес: "Я же сказал, позже договорим. Родственников приведете. Все идите. Я сейчас тоже подойду. Главному доложить нужно".       Выходя из кабинета, Ирина слышала, как он чертыхнулся, сказав вполголоса: "Черт, еще же проверка! Ладно, прорвемся".       Она понимала прорываться ему будет сегодня тяжело. Рабочий день неминуемо перейдет в рабочие сутки, и отдыхать им всем светит нескоро.       Он вышел из кабинета и отправился на доклад к главному после чего спустился в приёмное, помогать коллегам. Пострадавшие уже начали поступать. Травмы были сложными - множественные переломы, разрывы внутренних органов с внутренними кровотечениями, проникающие раны живота, груди, травматические ампутации конечностей… Работы для всех было более, чем достаточно. Всё это напомнило ему теракты в Израиле. Накатили воспоминания, но помня, что нужно делать всё как можно быстрее при оказании помощи, он отбросил все эти флешбэки, понимая, что от его чёткого руководства и слаженных действий коллектива будет зависеть многое, в том числе и скольким людям они дадут шанс жить. Он как никто другой понимал важность второго шанса. И понимал, что он даётся далёко не каждому.       Находясь в одной из операционных ему передали, что прибыла комиссия, но бросить человека на операционном столе он не мог, поэтому попросил, чтобы комиссию встретила Фаина Игоревна. Спустя какое-то время, когда он уже накладывал последние швы на изуродованное лицо, вошла Павлова и оповестила всех присутствующих, что комиссия уехала, оставшись довольной работой отделения. После чего она обратилась к Кривицкому: - Геннадий Ильич, мне нужна ваша помощь на следующей операции. - Хорошо, Ирина Алексеевна, я здесь уже заканчиваю. Сейчас подойду. Что там? – не отрываясь от наложения швов, пообещал он. - Проникающая травма шеи и лица, я в третьей операционной, — и она быстро вышла из операционной…