I.

Протыкая каблуками туфель рыжие хрустящие листья под ногами, по Автозаводской размеренно вышагивает девушка. Вьющиеся волосы собраны в низкий хвост, губы выкрашены в красный, а сама она – в чёрной юбке-карандаше чуть выше колена и молочной блузке с длинным рукавом. Идеальным френчем стучит по айфоновскому экрану, отчаянно пытаясь найти нужный проулок. На улице желтеет сентябрь, но несмотря на это погода непривычно душная. «Отдел по Южному административному округу Управления Федеральной службы безопасности по городу Москве и Московской области» – кричит бардовыми красками табличка у главного входа. Бинго. Гробовую тишину режет чечетка каблуков по мраморной лестнице. «Поднимаетесь на второй этаж, налево до 202 кабинета, потом поворачиваете направо и прямо по коридору до конца. На двери будет написано «полковник Шумилов, глава антитеррористического отдела», напротив него кабинет с каштановой дверью, Вам туда», – крутит в голове инструкцию сержанта, сидевшего на пропускном. *** — Доброе утро, — пытаясь надеть милейшую из коллекции своих улыбок, — Светлана Петровна Елагина, ваш новый внештатный психолог. Это антитеррористический отдел? Легким движением протягивает вперёд свою маленькую ладонь. Трое огромных (и, между прочим, очень серьёзных) мужчин вытаращили на неё свои глаза. Первым встал, видимо, главный из них. Подошёл к незнакомке так, что она носом уткнулась в его широченную грудь. Выше на две головы. — Иван Григорьевич Рокотов, майор следственного управления ФСБ России, — рассматривает её с ног до головы, как в музее, — Да, всё верно. Подмечает, что одета она совершенно не по погоде. И ее сто шестьдесят четыре с высоты его ста восьмидесяти семи – хуйня, не иначе. Но красивая, черт побери. Двое парней помоложе последовали его примеру, представившись лейтенантами Зуевым и Савиным. А когда последний попытался поцеловать её кисть, Светлана резко отдёрнула руку, крепко выругавшись на него. В холодном прищуре глаз заискрился гнев. И, выходя из кабинета, растянула алые губы в улыбке, оставив после себя горький кофейно-сигаретный запах и абсолютное недоумение в трёх головах. *** — Дмитрий Сергеевич, это что, шутка такая? — Разве я похож на клоуна? — светлый кабинет залил бас полковника. — Никак нет, но таким дамам… — У этой дамы, как ты выразился, — перебил его начальник, — боевого опыта на нас обоих хватит. Она три года работала в Сирии и столько этих уродов видела, что тебе и не снилось. Шумилов устало откинулся на спинку стула, шумно выдохнув: — Введите Елагину в курс последнего дела, она допросит подозреваемых и уедет обратно. Приказ ясен, майор? *** После отъезда ее строгий и абсурдно жёсткий образ с раскачивающимися бёдрами ещё долго не может оставить Ивана в покое. Она даже приснилась ему, правда! И вот, спустя три месяца, она снова стоит на крыльце конторы в бардовых туфлях-лодочках и помаде в тон. Лица почти не видно из-за густого облака дыма вокруг. Тонкими пальцами обнимает сигарету, стряхивая лишний пепел на мокрые ступени. Кутается в шерстяной шарф. Москва шумно дышит декабрем. Светлана для него – огромная загадка с ног до головы и это обстоятельство совершено не вписывается в картину мира следователя с раскрываемостью 99,99%. Непонятна и абсурдна вся, до ресниц и точек. Поднявшись к ней, Рокотов галантно открыл дверь и ожидающе окинул Елагину взглядом. Она лишь невозмутимо выдохнула дым ему в лицо, вперившись глазами. — Вы думаете, что я настолько беспомощна? — приподнимает правую бровь. Каждый день божий чертов день пьёт остывший эспрессо и кровь из всего отдела своими выходками. Тыкает безупречным красным маникюром в показания задержанных и поучает трёх здоровых мужиков. А на допросе одной из шахидок цитирует Коран на арабском языке, окончательно обескураживая.

- и откуда такие познания?

- опыт, мальчики - наслаждаясь общим удивлением, горько улыбается.

Её отправляют беседовать с самыми жестокими вербовщиками и боевиками, но их откровения не производят на неё никакого впечатления. Чуть хриплый голос не дрогает и не снижается ни на децибел, а глаза, цвета пыльного снега, смотрят строго перед собой и ничуть не боятся. Держится особняком и намеренно не дружит с коллегами. Появляется в Управлении с постоянной периодичностью — стук ее каблуков выучен Рокотовым наизусть. Отчаянно не понимает, почему только он видит в этом ледяном и строгом образе искалеченную девочку, нуждающуюся в любви и защите? За неполных три месяца их знакомства Ваня (своим профессиональным взглядом опытного следователя, разумеется) заметил, что ежедневно вместо завтрака она пьёт крепкий кофе, вместо обеда курит в распахнутое окно, а на ужин ест какие-то дрянные батончики, запивая белыми таблетками. Она пугается громких звуков, но сама пытается говорить как можно громче. Носит лишь закрытую (за исключением декольте) одежду и высокие каблуки. Рисует острые стрелки и всегда пахнет ванильными духами вперемешку с табаком. Избегает любого тактильного контакта и запирает эмоции куда-то внутрь. Она же психолог, она умеет. И каждый раз, когда Света огромными снежными глазищами в упор смотрит на него, Иван чувствует, как она его степенно анализирует. И это обстоятельство ему категорически не нравится. По позвонкам гуляет сквозняк. Каждый раз, когда она скуривает никотиновые палочки до гари на кончике языка, дым рикошетит в глаза и заставляет Рокотова задуматься о том, в какой именно момент эта женщина прописалась в его голове так основательно. А Света не перестаёт хамить. И улыбаться красивее всех на свете. Вечером стоит в распахнутом пальто под выцветшим небом – руки выламывает желанием обмотать её открытое горло своим шарфом и испортить укладку шапкой. Язык о зубы расчесывает желанием сказать ей, что она самая красивая на этой чертовой планете, пока Елагина в коридоре, спрятавшись у окна, острым карандашом очерчивает контур губ, довольно рассматривая лицо в карманное зеркало. Рядом на подоконнике дышит улицей пустой стакан с красным отпечатком помады на ободе. Кофе на зубах оседает горькой песчаной пылью. А ещё напоминает подозрительно-изучающие глаза, ловящие солнечные блики янтарной радужкой. Бухгалтерши и тётеньки из отдела кадров завистливо провожают её взглядом по коридору, успевая во время перерыва на обед перемыть все её косточки (и ещё поссориться из-за того, что так и не смогли решить, под какого из генералов она все таки легла). А потом, видя, как Рокотов из следствия защищает эту бесстыдную Светку перед коллегами – голосуют единогласно. У Светы под накрашенными ресницами – радужка цвета дождливого октября, полусъеденная зрачком. А на остром язычке дикое танго шуток с издевками.

-если из твоей речи убрать

сарказм, ты онемеешь, ей-богу.

*** Она – как всегда не по погоде. Поэтому на уверенное «подвезти?» из-за спины, отвечает утвердительным кивком головы. На мокрый асфальт пикирует недокуренная сигарета. Новость о том, что эта стерва психолог Елагина, отряхнув ножки от липкого снега, присела на его переднее пассажирское, разлетается по Управлению свинцовой пулей. Следующим утром, когда скомканные дымные кольца всасываются с вишневых губ шумной улицей, Света шипит проходящему мимо Ивану, чтобы он больше к ней ни-ко-гда не подходил. Что ее здесь и так не любят. Что работать нормально не дают. Не забывает приправить монолог отборным матом и показательно развернуться на острых шпильках на 180 градусов. Через час на столе в кабинете психолога остывает кофе и наполеон в пластике. А через час и десять минут она носком красных лодочек пинает дверь и с порога взрывается: – Что это за хуйня? – с грохотом швыряет бумажный старбакс на стол, – Я же просила оставить меня в покое! Кидает пару ласковых и, выстукивая токкату каблуками, так же быстро вылетает из душного кабинета. В темных глазах разгорается огонь азарта. На столе остывают кривые кофейные пятна. В следующий раз встречает ее в полуподвальном тире – Света, держа в вытянутых руках оружие, попадает 10/10. И, наверное, совершенно случайно, в его сердце. Через огромные наушники слышит скрип двери и резко разворачивается на 90 градусов. Острые шпильки ввинчиваются в бетонный пол. Тонкие пальцы сжимают потертую рукоятку. Фирменно прищуренные глаза идеально дополняют растянутые улыбкой алые губы.

- сдаваться пришёл?

- не дождёшься.

А потом она пропадает. Вот так запросто берет и несколько месяцев не появляется в Управлении. Не сыпет пепел на крыльцо, не тащит без разрешения из кабинета важные документы, не упрекает отдел в беспомощности и не кроет матом его подчинённых. Честно, он даже соскучится успел. Поздним вечером на дисплее ее телефона загорается:

-Куда пропала?

-Не твоё дело)) -Откуда мой номер?

-Забыла где я работаю?

Сидя на подоконнике, дышит дымом в распахнутое окно. Улыбается экрану блокировки.