Великий День

      Он, конечно, не собирался так сильно переживать по этому поводу, но когда день свадьбы его сына наконец настал, Драко обнаружил, что он очень эмоционален.       И церемония, и прием проходили в поместье: одна — под зачарованным небом на лужайке, другая — в главном бальном зале. Он должен был признать, что Астория, Джинни и Лили спланировали все очень грамотно. Ему оставалось только появиться, пожать руку Поттеру и вместе со своими несчастными сватами ждать появления невесты.       Он не мог не почувствовать облегчения от имени Скорпиуса, что эта свадьба была гораздо более сдержанной, чем свадьба Драко. Мерлин, его мать привезла портных из Франции, чтобы сшить мантии для него и Астории, а скрепляющей магией занималась троица сгорбленных волшебников-альбиносов из пещеры в Горных горах или где-то еще, которым, должно быть, было по тысяче лет. Однако его отец настаивал, что это лучшие из лучших, поэтому Драко и Астория лишь обменялись недоуменными взглядами, скрестив руки и стараясь не прикасаться к старым жукам.       Скорпиус и Лили попросили Поттера оказать им честь, и даже Драко был вынужден признать, что это был, вероятно, мудрый выбор. Магия этого идиота в любом случае могла обойти любого министерского трутня.       Он смотрел, как его сын берет руки Лили в свои, и его взгляд был прикован к ней. Они оба были одеты в белое, их свежие лица и светлые волосы придавали им слишком юный и ангельский вид. Но Драко не мог удержаться от гордой улыбки, когда Скорпиус поймал его взгляд. Они выглядели такими счастливыми.       Астория ускользнула от Драко, как только он стал любезнее, и направилась обратно в дом, чтобы руководить эльфами на предстоящем празднике. Он не пытался остановить ее.       За весь день он ни разу не взглянул на Гермиону, или ему так казалось, но все же он знал, что на ней безупречная бронзовая мантия с темным поясом на бедрах, что половина ее копны волос заколота назад, но локоны все равно рассыпались по спине, и что она крутила обручальное кольцо пальцами противоположной руки, пока наблюдала за клятвой Скорпиуса и Лили.       Когда он возвращался в дом, пожав столько рук и расцеловав столько щек, что хватило бы на всю жизнь, Драко провел большим пальцем по своему безымянному пальцу и на мгновение вздрогнул, вспомнив, что он теперь свободен.

***

      Гермиона извинилась и пошла по одному из элегантных коридоров, отходящих от бального зала. Фотографии Малфоев и Блэков выстроились вдоль стен, каждый из них с поднятым подбородком и оценивающим взглядом смотрел на нее. Она пыталась выровнять дыхание, говоря себе, что сегодня все ради Лили и Скорпиуса, что она сможет это сделать, что это вопрос счастья ее семьи, что она отложит свое собственное.       Но эта мысль не помогла. Она сделала паузу, на мгновение прислонившись к стене и прикрыв рот рукой, сложенной в кулак. Что ж. Ей просто придется искать свое счастье в другом месте — например, сосредоточиться на том, чтобы Роуз и Афина поскорее переехали обратно в Англию, или заняться поиском того, кто вообще собирается нанять Хьюго с его оценками. — Ну, это необычно, но не совсем невозможно. Хотя тебе придется снова сдавать квалификационные экзамены.       Это был Гарри. — О, я знаю. Прошло слишком много времени, и теперь результаты не действительны. С кем мне поговорить?       Гермиона замерла, прижавшись к стене, когда из-за угла донесся голос Астории. — Со мной, наверное. — Гарри рассмеялся. — И Кингсли. Я могу что-нибудь устроить. Как скоро ты хочешь это сделать? — Как можно скорее, — тихо сказала Астория. — Мне нужно отвлечься, что-то новое. — Я слышал о кризисе среднего возраста, — сказал Гарри, — но вступление в Авроры — не совсем обычный способ решения этой проблемы. — Это не мой кризис среднего возраста, — сказала она со вздохом. Грудь Гермионы сжалась. — Да. Извини. Итак… — Гарри прочистил горло. — Драко… уверен? Время немного… — Абсолютно ужасное? — Она снова вздохнула. — Он сказал мне на прошлой неделе, но я не могу сказать, что это был сюрприз. Как только закончится свадьба и дети вернутся из медового месяца, он собирается сказать Скорпиусу, что уходит от меня. — Мне очень жаль. Мы с Джинни понятия не имели. — Ну. — Она сделала паузу. — Скажем так, это было долгожданным. Но это не семейное, так что не волнуйся, — сказала она с язвительностью. — Скорпиус и Лили действительно женятся по любви. Представь себе. — О. Нет. Я никогда бы не подумал, что Скорпиус может… — Я знаю, Гарри.       На несколько мгновений они замолчали. — Ну, почему бы тебе не зайти в Министерство в пятницу? — сказал он наконец. — Мы можем начать оформление документов.       Их шаги приблизились из-за угла, и Гермиона, наконец, вышла из своего застывшего состояния и поспешила обратно по коридору. В голове у нее все перевернулось. Она чуть не споткнулась о подол своей мантии, когда снова вышла в главную комнату, где все еще суетились гости, распихивая закуски и бокалы с вином с разносимых подносов. — Вау!       Теплая рука обхватила ее за руку, и она подняла голову, чтобы увидеть Розу, которая смотрела на нее с любопытством. — Все в порядке, мама?       Она едва могла говорить. Она только сжимала руки Роуз, делая глубокие вдохи, и кивала. — Иди сюда, — пробормотала она, обнимая Роуз и пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. — Что такое? — прошептала Роуз, обеспокоенная.       Она отстранилась. — Просто эмоции. Это важный день. — Она рассмеялась, прежде чем смогла остановить себя и закрыть рот.       Через плечо Роуз она заметила Драко. Он наблюдал за ней из-за своего фужера с шампанским, осматривая комнату, держа другую руку в кармане, и от него исходила аура спокойной властности. Ее сердце заколотилось. Он уходил Гермиона не знала, что делать дальше, но не могла перестать смотреть на него.       Он выдержал ее взгляд, затем, наконец, слегка приподнял свой бокал и кивнул ей с грустной улыбкой.       Только с запозданием Гермиона поняла, что Роуз проследила за ее взглядом. Она беспомощно оглянулась на Розу. — Я… — Я лучше пойду поищу Афину, — прервала Роуз, сжав руку Гермионы. — Последний раз, когда я ее видела, Джеймс вызывал ее на соревнование по стрельбе. Он уже должен быть под столом. — Она одарила Гермиону озорной улыбкой. — Ты должна быть вежливой и пойти поздороваться с хозяином. — О. Нет. Это не… Роуз…       Но она снова растворилась в толпе, оставив Гермиону одну в конце комнаты. Это было безумие. Она отчаянно хотела поговорить с Драко, спросить его, правда ли это, но она не могла сделать это здесь, не потеряв себя полностью и не совершив что-то ужасное, например, не броситься в его объятия на глазах у всех этих людей. Избегая его взгляда, она снова поспешила выйти из зала, блуждая, пока не нашла лестницу, ведущую вниз, к кухням. — Нет, нет, сделайте вид, что меня здесь нет, — сказала она домовым эльфам, которые тут же набросились на нее, предлагая ей все — от ножки жареного цыпленка до целого шоколадного торта. Получив заказ, они исчезли так же быстро, как и появились, вернувшись на свои места за прилавками и продолжив работу. — Я им плачу, знаешь ли.       Гермиона закрыла глаза, не оборачиваясь. — У них даже есть профсоюз, своего рода. Эта малышка, Пинки, их главарь. Глядя на нее, этого не скажешь, но она — яростный переговорщик.       Гермиона тихонько засмеялась, хотя ее глаза наполнились слезами.       Драко коснулся ее плеча, и она машинально прижалась к нему. — Почему ты смотрела на меня там, наверху, как будто наступил конец света? — мягко спросил он, его рот был близко к ее уху. — Я слышала, как Астория разговаривала с Гарри, — пробормотала она.       Он немного отстранился, и она, наконец, повернулась к нему. Его лицо было нейтральным, но он внимательно наблюдал за ней. — Она снова присоединяется к аврорам, — добавила Гермиона. — Стоит ли тебе беспокоиться?       Его рот искривился, и он, казалось, выпустил дыхание, которое сдерживал. — Возможно.       Она прижала ладони к его груди, медленно перемещая их вверх к плечам и обратно вниз, пытаясь собраться с мыслями. — Но она не выглядела злой. Просто… смирилась.       Он коснулся ее лица, его пальцы провели по ее щеке, а затем обвились вокруг ее шеи, но он не пытался притянуть ее ближе. Он просто позволил им остаться там, как будто это была самая естественная вещь в мире. — Это было шокирующе безболезненно, на самом деле. Если бы я знал, что она не собирается бросать в меня хрусталь, я мог бы сделать это много лет назад.       Гермиона опустила глаза, пораженная. — Она согласилась, на самом деле. Скорпиус уже вырос, очевидно. Ему будет все равно, не совсем. И она должна найти кого-то, кто будет…, — он вздохнул. — Обращаться с ней лучше.       Его сердце сильно билось под ее руками, и Гермиона почувствовала, что ее тянет к нему еще сильнее, чем раньше. Он был свободен, или почти свободен. — Ты рассказал ей про… меня?       Драко наклонил ее подбородок вверх. — Еще нет. — Он сделал паузу. — А есть ли что рассказать?       Гермиона издала звук в горле, подавшись вперед и захватив его рот. Ее руки скользили вверх по его груди, пока ее пальцы не уперлись в его затылок, а большие пальцы сжали его челюсть. Она прижалась грудью к его груди и расплавилась в нем, ее охватило облегчение. Он поймал ее, обхватил руками и прижал к себе, углубляя поцелуй. Она ненадолго отстранилась, его нижняя губа все еще была зажата между ее губами, и прижалась лбом к его лбу. — Ты отдал нашу квартиру, — сказала она, задыхаясь.       Он рассмеялся, но это перешло в стон. — Ну. Ты меня разозлила. — У тебя вспыльчивый характер. — Для тебя это вряд ли новость.       Она ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Ты отдал нашу квартиру! — Ты обвинила меня в том, что я сплю с другими женщинами!       Ее рот открылся, и она уставилась на него. — Я… — Она коснулась его лица. — Ты действительно не спал?       Он зарычал на нее, ведя ее назад, пока они не уперлись в стену, и прижимаясь к ней всем телом. — Зачем, — пробормотал он, пока его рот двигался по ее шее, — зачем мне кто-то кроме тебя? — Он установил контроль над ней, и Гермиона сразу же поняла его собственническое настроение. О, Боже. Они не могли делать это здесь, не в том месте, где наверху проходил прием, но Драко уже касался ее груди и покусывал мочку уха, и ее захлестнуло желание. — Не здесь, — вздохнула она, но выгнула шею, чтобы дать ему больше доступа. Он расстегнул пуговицы ее халата и просунул руки внутрь, ее атласный камзол стал легким под его пальцами. — О. Боже, Драко.       Он на мгновение отстранился от нее, но ноготь его большого пальца все еще медленно скользил по ее соску. Он внимательно наблюдал за ее реакцией, его темные глаза были прикованы к ней. — Скажи «нет», — бросил он вызов.       Боже. В считанные секунды она была мокрой, ее тело трепетало. Она раздвинула ноги, даже не осознавая этого. — Домовые эльфы, — слабо сказала она, запустив пальцы в его мантию и разрывая пуговицы.       С недовольным стоном он повернулся и рявкнул на них, чтобы они держались подальше и никого не впускали, затем провел ее задом в просторную кладовую и закрыл дверь. Из высокого окна проникал мягкий свет, и здесь пахло корицей. — Довольна?       Ее мантия упала на пол, она скинула туфли, оставшись лишь в одном нижнем белье. Он стоял в стороне и смотрел на нее, и голодное выражение его лица чуть не лишило ее сил. Она прислонилась спиной к столу с грубой деревянной поверхностью для разделки, наблюдая, как он срывает с себя мантию и приступает к безупречно отглаженным рубашке и брюкам. Ей всегда нравилось наблюдать, как такой тщательно уложенный мужчина может помять свою одежду и стать совершенно растрепанным из-за нее.       Он остановился с расстегнутой рубашкой, обнажив грудь, и она потянулась, чтобы прикоснуться к нему. Ее пальцы скользнули по его животу и груди, и он закрыл глаза, сделав глубокий вдох. — Иди сюда, — прошептала она.       Он шагнул к ней, и она прижалась ртом к его плечу, а ее руки схватили края его рубашки и спустили ее вниз по рукам. Она завела его руки за спину, покусывая его плечо и поднимаясь вверх по горлу, ее грудь прижалась к его груди. — Хороший трюк, — вздохнул он, — но как долго ты сможешь терпеть, когда к тебе не прикасаются? — Недолго, — призналась она и усмехнулась, стягивая с него рубашку и позволяя ему бросить ее на пол.       Он прижал ее спиной к столу и поглотил ее, его рот прижался к ее рту, а его руки блуждали по ее телу. Его пальцы пробежались по краю трусиков, раздвинули бедра и стали ласкать нежную кожу. Она задрожала в его руках, задыхаясь. Никто и никогда не заставлял ее чувствовать себя так, как Драко, не только физически, но и в глубине души. Он был совершенно сумасшедшим, но в то же время так яростно предан ей, что у нее голова шла кругом. С ним она чувствовала себя в безопасности, поняла она. И совершенно обожаемой. — Прикоснись ко мне, — прошептала она, покрывая его стон еще одним поцелуем, когда его пальцы скользнули под шов ее трусиков. Она уже вся взмокла, и его легкие прикосновения сводили ее с ума. — Пожалуйста. Давай. — Властная какая, — пробормотал он, но подчинился, медленно вводя в нее два пальца, а другой рукой обхватил ее за талию, чтобы удержать. Она вцепилась в его плечи, хныча, когда ощущения проникали в нее. Он двигал рукой так медленно, что она могла бы заплакать, глубоко проникая в нее и доводя ее до дрожи. Он отстранялся через каждые несколько толчков, проводя по ее клитору, от чего она вздрагивала, а затем снова проникал внутрь. Ее ноги дрожали, и она чувствовала, как ее ногти впиваются в его бицепс. — Не так быстро, — пробормотал он, его язык легко касался ее языка. — Я собираюсь трахнуть тебя до потери сознания, прежде чем ты сможешь кончить.       Она рухнула на него, сжимая его пальцы, когда оргазм пронзил ее при этих словах. — О. О. Боже, прости, я… — Она задыхалась, пока его пальцы продолжали двигаться, поглощая ее конвульсии, а он тихонько смеялся ей в шею. — О, тебе это понравилось, да? — прорычал он. — Что еще я могу сказать тебе, Грейнджер? Что я еще не закончил с тобой, что я собираюсь прижать тебя к этому столу и кончить в тебя? Сделаю тебя своей, — добавил он, неистово целуя ее.       В одно мгновение она повернулась в его объятиях и перегнулась через стол, вытянув руки перед собой и оглядываясь на него через плечо. Ее трусики по-прежнему обтягивали попку, между ног было мокро. — Хорошая девочка, — пробормотал он, подойдя к ней сзади. — Ты хочешь оставить их на себе? Его пальцы снова скользнули под резинку, щелкнув ею по бедру.       Она приподнялась на локтях и посмотрела на него, поджав нижнюю губу. — Почему бы тебе не сорвать их с меня? — Она сузила глаза, и он издал восхищенный смешок.       Должно быть, он использовал какую-то магию, но было такое ощущение, что он просто дернул за шов, и ее трусики оказались у него в руке. Он усмехнулся, отбрасывая их в сторону, и уже гладил руками ее попку. Ее киска все еще пульсировала, ее живот был стиснут, а тело было мокрым от капель. Она раздвинула ноги, когда он расстегнул молнию, спустив брюки на бедра. Через мгновение его член вошел в нее, и Гермиона потеряла дар речи.       Его рука провела по ее спине, ткань пиджака затрепетала на ее коже, и он направил свой член между ее ног. Однако он держал себя вне ее, нежно надавливая головкой члена на ее влагу и клитор. Она застонала, протягивая одну руку, чтобы притянуть его ближе. — Драко, — прошептала она. — Чего ты хочешь, малышка? — Его рот был горячим у ее уха, когда он наклонился над ней.       Она повернула голову в сторону. — Сделать тебя моим, — пробормотала она, ухмыляясь, и он прикусил мочку ее уха. — Да? — Мм. — Она кивнула, обхватив пальцами противоположный край стола. Грубое дерево царапало соски через белье, посылая в нее искры. Она почувствовала, как он начал входить в нее, медленно проталкиваясь внутрь в ровном темпе, пока она не заполнилась им. Затем он затих, перевернулся на спину и поцеловал ее ухо. — Хочешь, чтобы тебя трахнули? — пробормотал он, и эти резкие слова резко контрастировали с медленными, чувственными движениями его тела, когда он снова начал выходить из нее.       Она вздрогнула, схватившись за стол. — Думаю, мне нужно, чтобы ты это сказала. — Он снова вошел в нее, все так же мучительно медленно, каждый дюйм его тела болел внутри нее. — Драко, — запротестовала она со стоном. Он не шевелился. — Скажи это, Гермиона. — Его голос был низким. Она спрятала улыбку, зная, как ему нравится чувствовать, что он развращает ее. Даже спустя столько времени она все еще оставалась той чопорной девочкой в школе, которая должна была соблюдать все правила.       Она оглянулась на него через плечо, и ее сердце сжалось от того, как он раскраснелся, его волосы запутались в ее руках, его губы были полными и розовыми, а его взгляд был прикован к ее телу, где его член пронзал ее. — Трахни меня, — прошептала она, слова были четкими и ясными.       Его глаза метнулись к ее лицу, и он одарил ее маленькой, озорной ухмылкой. На следующем толчке он впился в нее, его пальцы сжались вокруг ее бедер, а дыхание вырвалось из ее легких. Она ухватилась за край стола и повернула щеку в сторону, позволяя ему скользить в нее изо всех сил. Он глубоко вошел в нее, установив грубый ритм, и застонал позади нее. Его член был таким толстым внутри нее, он входил в нее яростными, собственническими ударами.       Она задыхалась от ощущения, что ее берут так тщательно, как будто он действительно пытался убедиться, что она принадлежит ему. Ее тело дрожало. Он обхватил ее за талию, пальцами провел по ее груди, слегка приподняв ее, его дыхание обжигало ее лопатки. — Гермиона, — задыхался он, продолжая глубоко входить в нее. Его ритм начал сбиваться. — Сильнее, — пробормотала она. — Все в порядке.       Он задвигал бедрами, прижимаясь к ней. Она чувствовала, как его сердце бьется о ее спину, и двигала бедрами, чтобы поддержать его, поощряя каждый удар. Ее тело было переполнено ощущениями. Все еще чувствительная после оргазма, она чувствовала себя восхитительно полной и использованной, подавленной теплом его тела и силой его реакции на нее.       Он ушел от своей жены. Это уже было сделано. Они могли бы иметь это, если бы только Гермиона нашла в себе мужество. Ободренная этой мыслью, она застонала и прижалась к столу, когда он затих, обхватив ее за бедра, чтобы удержать на месте. — Пожалуйста, — пробормотала она. — Давай.       Он задыхался, прижимаясь к ее спине, его зубы впивались в ее плечо, а член пульсировал. Она прижалась к нему, только чтобы снова услышать, как он содрогается, а он прижался к ней, одной рукой гладя ее волосы, а другой скользя по ее животу. Влажность заливала ее, и она чувствовала последние толчки его оргазма глубоко внутри себя. Его сердце бешено билось, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее в плечо.       Он выскользнул из нее, ругаясь про себя. Она почувствовала, как струйка спермы вытекает из нее, и задрожала от этого ощущения. Словно прочитав ее мысли, он повернул ее в своих объятиях и снова опустил руку между ее ног, нежно проводя по влажной коже. — Я не… ох… думаю, что смогу кончить снова, — запротестовала она, чувствуя себя набухшей и чувствительной. Он не отодвинулся. — Тебе это нравится, — пробормотал он ей в рот. — Когда я делаю тебя грязной.       Она застонала, углубляя поцелуй.       Пальцы Драко замедлились до нежных прикосновений, обхватывая ее и слегка играя между ее ног, когда поцелуй также замедлился. Наконец он отстранился, но обнял ее, и Гермиона почувствовала всплеск эмоций от его заботы. — Что теперь? — прошептала она. — Теперь… — Он заправил прядь волос ей за ухо. — …мы вернемся туда и отпразднуем только что начавшийся брак. Его глаза были грустными, но он заставил себя улыбнуться.       Что-то в его словах и выражении лица прорвалось сквозь путаницу мыслей Гермионы. Ясность этого удивила ее, и ее губы разошлись, когда она посмотрела на него. — То, чему суждено быть, — добавила она, коснувшись его щеки. — Мм. — Он замолчал на мгновение, прежде чем вздохнуть. — Я надеюсь на это, по крайней мере. Поттер всучил мне счет за эти чертовы цветы. Они стоили целое состояние.       Она засмеялась, положив голову ему на плечо.

***

      Вернувшись наверх, Драко в девятый раз тайком проверил, правильно ли надета его одежда, выпил столько, сколько осмелился, и вежливо потанцевал со всеми видами рыжеволосых женщин. Он стоял рядом с Асторией, когда это было необходимо, благодарил гостей и дарил друг другу натянутые улыбки, направлял домовых эльфов, когда это было нужно, и тихо просил Скорпиуса вытащить голову Джеймса Поттера из растения, рядом с которым тот сгорбился, разговаривая с ним так, словно это была его спутница.       Он избегал Гермиону, как только мог. Он все еще чувствовал ее кожу на своей, и кончики его пальцев горели от воспоминаний о ее прикосновениях. Однако не стоило и надеяться. Она не давала ему никаких оснований полагать, что передумала, даже если она… Нет. Он сам принял решение. Если Гермиона не может уйти от мужа, Драко сказал себе, что это не имеет значения. Он знал, что чувствует, и не мог больше лгать Астории.       Однако ближе к концу вечера, когда молодожены уже ушли, Драко стоял у дальней стены, наслаждаясь минутой покоя. Он обернулся на голос Гермионы, но, увидев ее с Уизли в нескольких шагах от себя, быстро отвернулся. — Ты в порядке, Гермиона? — Уизли говорил ей с беспокойством в голосе. — Ты выглядишь очень бледной.       Когда она не ответила, Драко бросил на них косой взгляд. Она не встретила его взгляд, но должна была знать, что он там. — Я… нет. Вообще-то, нет. — Она глубоко вздохнула и взяла его руку в обе свои. — Рон, когда мы вернемся домой… нам нужно поговорить.       Драко закрыл глаза, его горло сжалось. Он позволил последним звукам скрипок бального зала пронестись сквозь него, вокруг него звенели бокалы, когда оставшиеся гости завершили свои рассказы звонким смехом, отметили, какой прекрасной была свадьба, и направились к каминам. Вокруг него празднования утихали, но жизнь только начиналась.

Конец.