5. ПЕРЕКРЕСТОК

      «Вместе мы преодолели многое. Мы смогли преодолеть самих себя и свои страхи. Нам нужно держаться этой идеи, чтобы вместе отстроить новое будущее для наших детей», — чистый, сильный голос Колумбии Риос, Советника в НГА от людей, пронесся по комнате, невольно пробрав Хестром до дрожи, как будто она впервые слышала что-то подобное.       Эта Риос умела говорить по-настоящему искренне, проникновенно. И не будь Хейс собой, она обязательно поверила бы в эту речь. Но она слышала речи и покрасивее, более мощные или намного более личные, которые так и просили поверить тому, кто их произносил. На самом же деле они просто прикрывали новые цели и новые выгоды.       «Неужели так трудно мыслить шире, за рамками дозволенного? Один человек в масштабах моих планов — это ничто...» Помнится, так ей однажды сказал Призрак? Как раз перед тем, как вознамерился убить её за попытку бегства из «Цербера»?       О, он умел залезать в головы куда лучше, чем такие, как Риос, в десятки, сотни раз! Частично этому таланту Хестром у него и научилась и пользовалась им до сих пор, правда, не так виртуозно.       Последняя её попытка «влезть» в чужую голову, точнее, в пресловутую голову Коммандера Шепарда обернулась просто невероятными для неё самой последствиями. Да такими, что сейчас, вместо того, чтобы освоиться в этом вдруг ставшем для неё незнакомом мире, она бездумно пялилась в окно незнакомой комнаты в чужой квартире на новую Башню Президиума, сжимая армейский жетон на груди, и снова и снова задаваясь вопросом: правда ли все это?       Жетон предсказуемо молчал.       — Дерьмо элкора, — выругалась она на собственные оцепенение и неспособность как и раньше думать аналитически.       Анализируй, Криз!       Впрочем, анализировать особо было нечего. Все выдержки из Экстранета по поводу возвращения Коммандера Шепарда оказались всего лишь слухами и предположениями.       «Где был все это время Коммандер Шепард? — Калисса в репортаже-«расследовании», как она смело это назвала, не переставала задавать риторические вопросы. — И почему он вернулся, только когда конфликт с криптами снова обострился? Выходит, что после Красного Заката, послужившего толчком к окончанию войны со Жнецами, Коммандер был серьезно ранен. Но тогда остается вопрос: кто его нашел и кто выходил? Существует мнение, что это сделали представители Меритократии, в результате чьего вмешательства Джон Шепард и выжил. Также имеет место предположение, что серьезные ранения навредили памяти Коммандера Шепарда, вызвав обширную амнезию, и это могло бы объяснить его долгое отсутствие...»       «И то, почему он до сих пор не связался со мной», — мысленно продолжила Криз, не желая думать о более логичном варианте, заключающимся в двух словах «не захотел».       Рассерженным движением руки она выключила головизионный проектор, транслирующий репортаж журналистки и оборвавшийся на фразе: «...как бы то ни было, мы узнаем об этом на предстоящей конференции...»       Действительно, узнаем. Или нет?       Хестром уселась за стол и включила личный терминал связи в выделенной ей комнате.       После недолгого заселения Лест, спросив, не против ли она дождаться в квартире одна, помчался встречать сестру. Скоро они должны были прибыть. А это значило, у Криз было не так много времени, чтобы попытаться выяснить, что произошло с Шепардом и хоть немного восполнить пробелы в знаниях о новом мире, в который она неожиданно была втянута.       Первое все же было в приоритете.       Просмотрев несколько статей и репортажей насчет Шепарда, Хейс поняла одно: никто понятия ни о чем не имеет. Тогда ей пришла в голову другая мысль.       Она попыталась связаться с Башней Президиума, представившись «старой приятельницей коммандера» и попросив связать её с ним. Предсказуемо она получила отказ, поскольку у него, оказалось много «старых приятельниц», выдуманных или нет, которые непременно хотели с ним пообщаться. По крайней мере, так ей слегка высокомерно и почти насмешливо ответила секретарь, стараясь, впрочем, всеми силами скрыть эти чувства в вежливом монотонном голосе.       Но читать между строк Хестром учил лучший. Так что она, извинившись, быстро прервала голосовой сеанс связи.       Глупо. Очень глупо светиться вот так. Хотя она даже не знала теперь, во что это могло вылиться и могло ли вообще. Слишком много времени прошло.       Но что, если пойти другим путем?       Если она не могла связаться с Шепардом, то с его друзьями, которые непременно должны быть в курсе его возвращения, связаться будет намного легче. Во всяком случае, так Хейс думала первые пятнадцать минут, пока искала знакомые имена в списке общедоступной базы данных Реновы.       Сначала, разумеется, Гаррус Вакариан. Если Шепард мог по каким-то причинам, например, из-за недостатка доверия и чувств к Хестром Криз, не посвятить её в тайну собственного воскрешения — а воскресать ему уже не впервой — то вот турианец обязательно будет в курсе.       Но следы «генерала Вакариана, героя войны» прерывались на нескольких упоминаниях о том, что после триумфального возвращения фрегата «Нормандия SR-2» через восстановленный «коридор» ретрансляторов из системы Осан в 2192 году, Гаррус ушел в отставку и предпочитал скрываться от журналистов и вообще избегал публичности. Кто знает, возможно, смерть лучшего друга танком прошлась по остаткам его веры в чудо, и турианец, раскрошенный по частям, восстанавливал себя самого, отлавливая расплодившихся убийц, насильников и негодяев по галактике?       Связаться с ним было невозможно, если только через Иерархию, но, разумеется, лезть туда Хестром не стала.       Аленко? Он мог бы все пояснить, ведь до сих пор служил в Альянсе, и такое событие, как возвращение Шепарда, не могло обойти стороной бывшего Спектра. Но по старым контактам, что он оставил ей шесть лет назад, уже никто не отвечал. Её перенаправили к его секретарю, и там ей с такой же холодной вежливостью ответили, что генерал-майор в отъезде и прибудет только через несколько дней, а связаться с ним экстренно нет никакой возможности.       Ну да.       Связаться простому смертному с «непростым» генералом оказалось немногим не легче.       Адмирал Хакет? Те же кирпичи. Он вообще не знал о её существовании и был тоже слишком важной персоной, чтобы связаться с ним напрямую.       Пролить свет могла бы Лиара Т’Cони, но и её след обрывался после войны. Правда, не совсем как в случае с Гаррусом.       Если Вакариан сознательно избегал каких-либо контактов с журналистами, но иногда все же мелькали о нем сведения, особенно в разгар Конфликта за влияние, то вот про Лиару не было ни слова. Это выглядело странным и тревожным. Ни единого упоминания о ней после возвращения с планеты Эринле, где некогда потерпела крушение «Нормандия», ни единой сделанной случайным прохожим фотографии, ни малейшей зацепки — она, Лиара, как будто и вовсе растворилась. Что тоже можно было объяснить.       Будучи Серым Посредником, Т’Сони могла систематически уничтожать и стирать о себе данные, но зачем? И куда пропал сам Серый Посредник? Про него тоже не было ни единого упоминания. Как будто в воду канул, а это уже могло значить, что Лиара не хотела быть найденной.       Кто сейчас владеет и торгует информацией? Разумеется, в общедоступной базе данных таких сведений не было.       Обреченно выдохнув, Хестром откинулась на спинку кресла, удивительно мягкого, оббитого дорогой, сияющей кожей. Не то что в Сантане. Там были лишь грубо сколоченные неопытными руками беженцев скамьи или маленькие складные табуреты мобильных блоков. Но даже если нашелся такой вот ублажатель для пятой точки, Криз обменяла бы его на что-то полезное. Она искренне верила, что комфорт в опасной среде выживания куда опаснее самой среды выживания. Этому её научил и не Призрак совсем, куда уж ему, этому любителю роскоши, а, скорее, сама среда выживания.       «Ты всегда умела находить лазейку из любой ситуации. Спасала свою шкуру», — так он сказал на «Кроносе». Да, в этом она всегда преуспевала. Но почему она мысленно снова и снова возвращалась к прошлому в «Цербере», да так часто в эти дни, чаще, чем за все десять лет в колонии?       Возможно, новость о возвращении Шепарда всколыхнула и старые воспоминания о том, что они были по разные стороны баррикад тогда и, даже найдя точку соприкосновения, по-прежнему оставались далеки друг от друга? Ведь им так и не удалось даже нормально поговорить после событий на «Кроносе». Что, если это и было причиной молчания?       Чтобы отвлечься и запомнить как можно больше данных о новой галактике на всякий случай, Хестром стала просматривать информацию по запросам.       Земля, как и рассказывал Санборн, лишь из космоса была столь же красивой. На поверхности все выглядело куда мрачнее. Экстранет охотно поделился тысячами фотографий искореженных, по-прежнему не восстановленных и даже не стертых с лица планеты следов кровопролитной войны. Крупные города проходили реанимационный период значительно быстрее, чем периферии, но даже в них то тут, то там мелькали эти отсылки к прошлому, словно уродливые пятна на гладкой коже.       Впрочем, люди, а, если быть более справедливым, то поселенцы и ньюкоммеры — так как теперь Земля не принадлежала людям в преобладающем большинстве — научились справляться с этими шрамами войны, превращая их в музеи, места поклонения и памяти, а в некоторых случаях — даже тематические бары.       Да уж, от одной из фотографий такого бара Хейс невесело усмехнулась и поежилась. Она все еще не привыкла к мысли, что металлические останки Жнецов — это всего лишь останки, ведь там, в Сантане, проживая в полной изоляции первое время, а потом получая лишь обрывочные сведения, угроза воскрешения Жнецов из пепла, пусть и была надуманной, все же ощущалась куда реальнее, нежели здесь, в гуще событий. Здесь люди и поселенцы намного, намного быстрее прижились, адаптировались и приспособились. Они превратили покореженные остовы бывших Жнецов в бары, а военных турианских фрегатов — в накопители для мигрантов на Ренову, и так их новый мир скорее приобрел очертания уже привычного. А что будет через двадцать, тридцать лет?       Все же густоперенаселенная Земля страдала от изменений. Нехватка ресурсов сказывалась отчетливее, чем когда-либо: уровень преступности увеличился в сотни раз. Законы становились суровее, поселенцы — отчаяннее, разрыв между социальными слоями — все дальше, взгляды — злее, радикальнее.       А потому это приводило к возникновению различных преступных группировок, идеалистических сообществ, как, например, эта «Алекто». Богиня отмщения.       Хестром снова достала смятый листок и прочитала послание, адресованное сестре Санборна. В чем его смысл?       Набрав запрос в поиске, она вскоре разобралась, что это за новый зверь такой, эта «Алекто». Хотя новый ли зверь? Все такой же старый, остервенелый, скаливший пасть, но со своей идеей.       Военная Меритократия «Криптос» прикрывались идеей Шепарда объединить этот новый мир, возведя Коммандера в ранг святых. «Алекто» воспевала идею возмездия.       «Алекто», — гласил справочник Реновы, — запрещенная на территории Нового Галактического Альянса организация, замеченная на всей территории НГА, но преимущественно действующая на станции Реновацио и планете Земля. Организация возвела идею кары за «прошлые грехи» в абсолютную истину. Радикально настроенные члены этой группы «судят», «выносят приговор» и карают тех поселенцев и людей, которые, по мнению организации, вступали в сговор со Жнецами, дезертировали во время войны, занимались деятельностью, несущей вред делу галактики во время войны, и прочим.       «Алекто» отказывается признавать и всеобщую Амнистию по Одурманиванию, принятую Временным Советом в 2188 году и снимающую с возможных пособников Жнецов ответственность в связи с вероятностью индоктринации. Основными целями карательных актов «Алекто» стали уже свыше сотни человек и ньюкоммеров, приговоренных «судом» организации за «преступления». Ниже прилагается список жертв с фотографиями «вердиктов», как называют члены организации собственную «доказательную базу»...       Нахмуренная этим тревожным открытием, Хейс нажала пару ссылок. И тут же на экране терминала высветилось несколько заштрихованных цензурой фото с изображением тел жертв. Все они были жестоко убиты, в большинстве случаев — удушены, в некоторых — просто растерзаны на куски, но во всех — публично вывешены то на заборах, то вышках с прикрепленным к груди листком, гласящем о совершенных преступлениях, как будто в старых симулстимах и совсем уж древних фильмах, и списком найденных «улик» в датападе.       «Аишвария Эшланд. Воровала кредиты, пока солдаты гибли».       «Джош Трескотт. Грабил суда военного снабжения».       «Ика Т'Аари. Передавала Жнецам развединформацию».       «Бринн Коул. Прислуживала «Церберу»»...       На этом месте по спине Криз невольно пробежали мурашки. Она попыталась внимательнее всмотреться в заретушированное лицо растерзанной женщины, пытаясь понять, знакома ли она ей, но тщетно. Да и, скорее всего, незнакома, как и её имя под фото.       «Цербер» был весьма популярен еще до Жнецов, в основном среди тех, кто разделял взгляды Призрака, хотя и тех, кто просто хотел убивать, не следуя законам, тоже насчитывалось немало. Потом, когда Призрак попал под влияние Жнецов и вытворял ужасные вещи, вроде Святилища, лишь немногим хватило сил уйти из организации, наверняка единицам. А вот теперь все они получили второй шанс: кто-то, не желая ничего менять, подался в наемники, кто-то пытался возродить «Цербер» из пепла, а кто-то, такие как Криз, хотел позабыть о прошлом в организации. Но все они, независимо от прошлых грехов, оказались под прицелом, о чем даже в справочнике Реновы было отдельное предложение.       Хейс задумалась. Один из возможных врагов стал приобретать очертания. Может, не стоило все же регистрироваться под собственным именем? Но судя по весьма короткому, чего скрывать, списку жертв-церберовцев за годы существования организации «Алекто», то ли предателей оказалось меньше, чем они думали, то ли «доказательная база» скудела на глазах. Вероятно, «Алекто» не убивали просто так, по наитию, что, несомненно, радовало. Им требовались неопровержимые улики, а улики после войны найти не так легко.       Эта мысль немного успокоила Криз. Даже заинтриговала: а что с Санборном-то не так? Ведь, даже не зная сути, если заочно сравнить её собственные грехи с грехами Санборна, то Хейс была уверена, что у неё пострашнее в сотни раз. Выходит, «Алекто» действуют по принципу «кто попался по пути»? Все же надо быть осторожной.       Куда больше Хестром интересовали те, кто называл себя криптами. Те, с кем Альянс был в натянутых отношениях, не признавая их равенство, как и то, что большая территория Траверса теперь является их территорией.       Немного порывшись в справочнике истории Эры Горна, Хейс нашла несколько интересных, но ничего не значащих для неё фактов, и быстро нарисовала в голове приблизительную картину того, что происходило после победы над Жнецами.       Полная изоляция. Неразбериха. Хаос. Сантана и Интай’Сей, умноженные на два, а то и на двадцать два по масштабам, но все же не такие дикие. Чем дальше от центра галактики, тем безумнее правила выживания, что Хестром и прочувствовала на собственной шкуре. Но здесь, возле Земли, происходило нечто другое.       Альянс и Совет быстро нашли новых представителей, взамен погибшим. Урегулировали цепочку по вертикали власти, как только наладили связь. Довольно умело прибрали все к рукам, тем более у них была такая благодатная почва для развития – победа над Жнецами. Возникшую где-то на руинах на Земле некоммерческую организацию для помощи беженцам и ветеранам «Криптос», разраставшуюся как на дрожжах благодаря умелой ли пропаганде или чьим-то финансовым влияниям, Альянс прибрал к рукам еще быстрее, превратив некогда благотворительную организацию в частную военную компанию. В это же время из ниоткуда появляется некто - доктор Энсил Вишнёв, который два дня назад, судя по горячим новостям, был похищен неизвестными, и сейчас объявлен в галактический розыск. Доктор совершил свои научные прорывы, которые помогли Альянсу и НГА запустить ретранслятор Харон. И понеслось.       Крипты стали теми, кого первыми отправили осваивать изолированный космос. Пока огромные строительные корабли-носители, именуемые "Инженерами", восстанавливали ретрансляторы, крипты на себе испытывали первые путешествия, осваивали изолированные на несколько лет территории, несли флаг Альянса и тогдашнего Временного Совета в массы.       Потом Временный Совет без выборов решил стать постоянным, приняв форму НГА. Криптам это не понравилось: напряжение, копившееся несколько лет, стало нарастать. И гнойник прорвало совсем скоро. Произошла трагедия в Уайт Чепел, большой шахтерской колонии по добыче нулевого элемента на краю Траверса, и вбила большой клин между Альянсом и собственной же ЧВК, которую, ясен пень, финансировал кто-то из верхушки.       Хестром пробежалась глазами по информации, сохранив её в памяти. Эйдетическая память была её преимуществом, доставшимся совершенно случайно, и стоило этим пользоваться. На всякий случай. Чем больше она узнает о новом мире, тем лучше. Безопаснее.       Колонию Уайт Чепел, находящуюся в Центре Аида и расположенную под землей, попросту разбомбили с орбиты. Фрегат криптов под названием, что довольно иронично, «Герой» сбросил на колонию несколько поражающих торпед, превратив все наземные строения в руины и погребя подземные. Приказ был отдан капитаном, неким полковником криптов Никласом Орловским, бывшим офицером Альянса, ушедшим в отставку сразу после войны со Жнецами «из-за разногласий» — так было и написано в справочнике. В другом же источнике с желтоватым запашком было написано, что Орловский опозорил «честь мундира», оскорбив аж генерала!       Очень странно. Старших офицеров просто так не оскорбляют. Но у Хестром не было оснований думать по-другому, да и не особо хотелось.       Колонию Уайт Чепел разбомбили, погибло около тысячи с лишним гражданских. Полковник сразу же был взят под стражу. Ну а через две недели ареста полковник с помощью сообщников бежал. И сразу же некий коммодор Макс Кендалл призвал криптов и объявил о независимости от НГА, ушел на судах Альянса и нарек Траверс собственной территорией.       С тех пор натянутые отношения только сильнее натягивались, но назвать это войной не получалось: локальные стычки, столкновения, конфликты, дележка территории. У Альянса было слишком много проблем и в собственной Солнечной системе, у НГА и того больше на оставшихся подчиненными территориях. Что там происходило, например, в Терминусе вообще не было известно.       Скудная информация на том закончилась, и Хестром задумчиво хмыкнула. Довольно все странно это.       Как Альянс мог профукать целую военную компанию, которую сам же и финансировал – это еще полвопроса. А вот как частная военная компания могла просто взять и «уйти» в Траверс на судах Альянса? И что за человек, этот Кендалл, если не побоялся вот так «заявить о независимости»? Его имя Хестром ни о чем не говорило, да и информации о нем не было совсем.       Что же произошло? И как, если верить пусть и сомнительным, но источникам, Шепард оказался у криптов? И можно ли считать совпадением то, что величайшего ученого, изучившего технологию Жнецов и открывшего «эффект темной жидкости», который помог галактике в самые короткие сроки вернуться – или хотя бы начать возвращение – в прежнее русло, вдруг таинственным образом похищают? Объявления о розыске на красном фоне и с мигающей суммой награды за любую информацию о нем – аж целый миллион кредитов! – светились даже сейчас в окнах, временно замещая собой яркую и беззаботную рекламу.       Сотни вопросов! Хестром была вынуждена признать, что ни черта не знает о происходящем в геополитике. Куда лучше она теперь знала, корни каких сорняков можно нарыть и съесть в пустыне, чем то, что это за звери такие новые: крипты, «Алекто», Альянс и НГА, даже тот же Шепард, воскресший из ниоткуда!       От раздумий Криз отвлекло приветственное пиликанье квартирного ВИ-швейцара. Спрятав листовку, которую по-прежнему держала в руках, она поднялась и, подойдя к двери комнаты, на всякий случай прислушалась. Теперь, когда угроза расправы от одного из зверей была чуть более реальна, чем еще час назад, она предпочла следовать инстинктам, нежели новым правилам жизни законопослушных, а, следовательно, таких небдительных граждан.       Но это всего лишь оказался Санборн, судя по голосу. И судя по второму — с ним пришла и хозяйка квартиры. А значит, пора ненадолго снова надеть опостылевшую маску обычной колонистки.              

***

             Сестра Санборна, Кэрол Уитфилд, оказалась весьма молодой, привлекательной особой с копной воздушных золотистых волос и такими же миндалевидными глазами, как и у брата, но серыми по цвету. Маленького роста, милой наружности и манер, она производила крайне приятное впечатление и вызывала еще большее недоумение содержанию той записки, которую Хейс все еще носила смятой в кармане брюк. И за что её или брата хотели судить? За идеальный маникюр?       — Добро пожаловать на Ренову, — поприветствовала хозяйка квартиры, пожав Криз руку. Рукопожатие было слабым, а рука— почти эфемерной, которую Хейс могла бы переломать с легкостью, так что никаким модифицированным киборгом «Цербера» Кэрол явно не являлась. Тогда, если записка была адресована все же Уитфилд, а не Санборну, что она сделала? Воровала кредиты? Торговала собой на невольничьем рынке Жнецов?       Стараясь поддерживать непринужденную беседу, Криз одновременно пыталась разгадать вдруг возникшую в её жизни загадку.       — Лест говорил, что вы прибыли из колонии, куда его крейсер отправляли для передачи помощи беженцам, — проговорила Кэрол, выкладывая купленные продукты из пакетов вместе с братом.       Санборн негромко хохотнул.       — Фрегат, Кэрол, фрегат, — поправил он, заговорщицки подмигнув Хестром, отчего та улыбнулась. — И мы не передаем помощь, а патрулируем при отгрузке провианта, хотя капитан и заставляет нас охранять челноки, чтобы их не ограбили пираты.       — Уффф, — Кэрол демонстративно поежилась. — Фрегаты, патрули, стервятники — все это слишком далеко от меня! Я живу в Президиуме вот уже пять лет, и даже на Землю не летала. И не хочу, честно говоря. Мне и здесь хорошо.       — С учетом того, что ты даже не была в других частях станции, где не так красиво и комфортно, то это и не удивительно, — пожал плечами Санборн. — Я же, например, не могу сидеть на одном месте. Это же так скучно.       — Вы тоже поэтому решили навестить Ренову? — спросила с обычным любопытством Кэрол, с некоторой заинтересованностью оценивая Криз, как если бы сестра оценивала новую девушку брата. Вот только Хейс не собиралась попадать ни в какой список, тем более в этот, хотя Санборн, чего таить, ей нравился.       — Отчасти — да, — уклончиво ответила она. — В прошлом я много путешествовала. Правда, после войны наша колония оказалась изолированной от... ото всего.       — Понимаю, — ответила Уитфилд. — Я работаю главным менеджером в компании, осуществляющей техническую поддержку ГСП «Кладезь», точнее, работаю с тоннами входящих запросов по базе данных. Ох, — покачала она головой. — Ко мне ежедневно приходят тысячи писем от беженцев со всей галактики, пытающихся найти своих близких! Иногда их истории просто невозможно читать!..       На некоторое время повисла пауза, в течение которой брат и сестра раскладывали продукты, а Хейс изучала их с куда большим вниманием, чем они могли догадываться. Как-то так случилось внезапно, что из обычных гражданских они превратились в необычных, скрывающих какую-то тайну, и Криз, несмотря на то, что это не было её целью, все равно стало любопытно.       — А слышали про этого пилота, что пропал? Альвера Пирруса? – выдохнула Кэрол. – Бедняга! Его отца так жалко! Мистер Пиррус потерял уже второго сына!       — А что с первым? – нахмурился Санборн. – Погиб на войне?       — Нет, еще до войны. Тоже путешествовал, попал в лапы каких-то сектантов на планете, и они его казнили. Что за ужасы творятся! Бедный мистер Байрон Пиррус!       — Он совсем не бедный, — хмыкнул Санборн. – Он миллиардер, Кэрол.       — Но это не отменяет факта, что он отец, который потерял второго сына! – слегка рассержено ответила она, и на какое-то время воцарилось молчание. Но Санборн не умел поддерживать атмосферу легкой перепалки, так что кинул в сестру кусочком сельдерея.       Она сразу заулыбалась.       — Лест упоминал, что вы — начальник безопасности вашей колонии... Как её название, простите, забыла, — проговорила Кэрол, приняв последний предмет из рук брата и положив его в холодильную камеру. Действовали брат и сестра при этом процессе так слаженно, словно это была давняя семейная традиция, проявляющая все лучшие их качества: все тяжелое Лест раскладывал сам, передавая сестре лишь легкое, а потом бережно сложил бумажные пакеты и, не спрашивая, засунул их в маленький шкаф, за что получил благодарный кивок.       Что, если с такой же слаженностью они, по мнению «Алекто», отправляли и беженцев на переработку Жнецам?       Бредовая мысль, конечно. Но теперь, когда Криз вновь погрузилась с головой в опасную среду выживания, а инстинкты и старые привычки вернулись, вооружив её острым лезвием бдительности, Криз не собиралась ничего упускать из виду.       — Сантана, — ответила Хестром. — Да, это действительно так.       — Вы не похожи на начальника безопасности, — улыбнулась Кэрол с некоторым сомнением. — Не поймите неправильно, но в моей памяти все начальники безопасности — здоровяки с мускулами, которые и двух слов-то связать не могли.       — Внешность бывает обманчивой, — пожала плечами Хестром, вкладывая в эти слова куда больше смысла, чем хотелось бы. — Но я всего лишь следила за состоянием периметра и обеспечением турелей и кинетического барьера энергией, чтобы уберечь колонистов от стервятников и пиратов. Маленькая колония — маленькие обязанности.       — Состояние периметра, обеспечение энергией, — Кэрол покосилась на брата. — Вам явно есть, о чем поговорить с моим братом. А вот мы с ним вообще друг друга не понимаем: он выражается так по-военному...скупо и непонятно, что мне надо все растолковывать. А в свою очередь даже не знает, что такое «голоброндирование».       — Хм, — Хейс свела брови к переносице. — Я тоже не знаю.       — Вот-вот, — засмеялась та. — Вы просто идеальная пара.       — Кэрол, — смутился Санборн. — Мы вообще-то просто друзья с Хестром.       — Ну-ну, — усмехнулась та, но решила не давить и перевела тему. — Значит, вы сможете научить меня паре приемов, Хестром? На тот случай, если ко мне полезет какой-нибудь незадачливый кавалер?       — Парочке — возможно, — Криз, прекратив изучение, немного расслабилась. Сестра Санборна не вписывалась ни в какие модели преступников, которых можно судить за преступления. И все же это значило только то, что по внешним признакам она не вписывалась, не больше. Уж Хейс-то знала, как может быть обманчива внешность!       — Вы уже выбрали пиджак и платье? — вдруг спросила Кэрол с огоньком в глазах, чем заставила Хестром слегка смутиться.       — Пиджак и платье?       — Ну конечно! Не в брюках же вы пойдете на Конференцию! Платье обязательно, как и пиджаки! Сейчас это самый писк сезона! Прямые строгие плечи, длина до бедра, кармашек спереди! Не важно, какое наденете платье, важно – насколько претенциозным будет ваш пиджак!       Признаться, Хейс, которая любила продумывать детали для внедрений до мелочей, в этот раз совсем об этом не подумала. Хотя вряд ли можно назвать внедрением посещение какой-то конференции под собственным же именем, даже без соответствующей легенды. Это было крайне непривычным, как и вообще — эта суета обычных людей. Выбором платья Хейс всегда занималась только с целью обеспечения лучшего подхода к Объектам Внедрения, будь то некий адмирал или сам Призрак, но чтоб просто так — да никогда! У неё не было ни возможностей, ни желания. Скорее, она предпочла бы выбрать пистолет.       — Пойдемте, — Кэрол, радостно сверкнув глазами, схватила её за руку и потащила в комнату. — Померите что-нибудь из моего! А ты, Лест, приготовь нам ужин! В конце концов, должна же я рассказать Хестром, что такое брондирование!..       Криз не стала спорить, потому что ей вдруг не захотелось обижать такую обаятельную Кэрол. Возможно, обаяние — общая черта для брата и сестры. Или, что тоже вероятно, лишь их способ замаскироваться.       Все же отделаться от старых привычек довольно трудно. А в случае с Хейс — и вовсе не стоит. Она чувствовала, что без них не вытянет в этом опасном новом мире и дня.              

***

             Задача оказалась не из легких: выбрать платье и пиджак просто так, для красоты. Размеры Кэрол ни по росту, ни по объему в некоторых местах, увы, не подошли, так что пришлось озадачиться этой незначительной на первый взгляд проблемой и напроситься на прогулку по Президиуму с Санборном.       Разумеется, совсем не для того, чтобы осуществить озвученную задумку. У Хестром была другая цель, вполне закономерная в разрезе её прошлого и крайне важная сейчас. Поэтому, выбрав первое попавшееся платье, одобренное Санборном, и второй попавшийся пиджак, писк сезона, по словам продавца, она все купила на любезно занятые у Кэрол кредиты и потом, как бы невзначай, потащила друга в сторону Башни.       — Знаешь, — тем временем, огибая прохожих с большим фирменным пакетом, заметил Лест. — Как-то все быстро произошло. Обычно на то, чтобы протащиться с сестрой по магазинам, у меня уходит не меньше двух часов. Двух часов Ада, в течение которых я страдаю почти физически.       — А я говорила тебе, что это не совсем мое, — усмехнулась Хейс, дождавшись его. В этой части Президиума, куда они попали, было особенно людно. И Хейс не знала, то ли это было чем-то обусловлено, то ли здесь всегда так.       Пахло цветами и каким-то ароматизаторами, особенно рядом с уборочными дронами, которые наводили вокруг просто идеальную чистоту. Создавалось впечатление, что на станции решили всерьез подготовиться к такому историческому событию, ведь Башня Президиума была совсем недалеко — Хейс видела её невооруженным взглядом.       Башня располагалась немного обособленно от Парка Памяти, как назвал Лест эту огромную зазелененную территорию. К ней вели три узких мостика, а большое искусственное, но широкое и, кажется, вполне глубокое озеро опоясывало Башню наподобие средневекового рва. Неплохая тактическая задумка. Пока потенциальный враг будет преодолевать мостики, которые явно обстреливались, будет толпиться и озадачится проходом тяжелой техники и роботов, члены Совета могли скрыться. Руку на отсечение, под озером у них были тайные переходы.       Несомненно, журналистов здесь завтра будет просто куча. Возможно, этим можно объяснить некоторое затаенное оживление, охватившее лица всех торговцев вокруг в парке. Парк представлял собой до неприличия огромную, усеянную газонами и разнообразными деревьями и цветами территорию перед Башней, где жители могли отдыхать и одновременно изучать инсталляции, напоминающие о войне, от обломков Жнецов до памятных плит с именами павших героев. Парк Памяти все-таки.       За парком, как указал Лест, располагалась целая Мемориальная площадь Шепарда, выполненная в виде его инициалов и перенесенная сюда вместо той, что была разрушена на Элизиуме. Но сейчас она была полностью перекрыта: техники и строительные дроны готовились к какому-то важному мероприятию, отчего даже закрыли непроницаемыми листами небольшой док, где стояла уже несколько лет такая знакомая «Нормандия», на которую Хестром хотелось взглянуть хотя бы одним глазком. Но увы.       После возвращения фрегата Альянс не стал его восстанавливать, а просто передал Музею Галактических Исследований и Фонду Исторического Наследия. Те превратили фрегат не просто в памятник, а в настоящий музей.       Печальная участь для такого корабля, сознавать о которой было неприятно. «Нормандия» не должна была пылиться в каком-то декоративном доке, пресыщая взгляды туристов за пару кредитов!       Хейс с Санборном попали на узкий переход, ведущий к Башне. Из-за скромных размеров толпа постоянно сменяющих друг друга прохожих казалась почти непрекращающимся потоком из людских, азарийских, турианских и прочих физиономий.       Криз здесь не нравилось, слишком мало места для маневра, но неуклюжий в гражданской среде Санборн зацепил пакет за что-то, тот порвался, поэтому пришлось остановиться. Лест тоже чувствовал себя не в своей тарелке среди обычных людей, но, скорее, не потому, что не привык к тесноте — к ней-то он как раз и привык, проведя пол жизни в казармах и каютах военных судов — но вот к такому количеству людей вокруг вряд ли.       — Черт!— выругался он, сжав в руках комок из пакета, едва не вывалившегося модного пиджака и ярко-синего платья. — Надеюсь, не зацепил и не порвал!       — Все в порядке, — Хейс помогла ему с вещами. — Слушай, как насчет того, чтобы прогуляться возле Башни? Посмотрим, что там к чему?       — Чтобы не выглядеть баранами завтра, уставившимися на новые ворота? — усмехнулся он.       — Точно. Просто прогуляемся по зданию.       — Внутрь не пустят, там уже несколько дней все оцеплено, — проговорил Санборн, пока они, преодолев треть моста, зашагали дальше, где мост становился более широким. — Но вокруг побродить сможем.       — Тогда идем.       Чтобы дойти до самой Башни, потребовалось минут десять. Как и предсказал Лест, она была окружена по периметру кинетическим барьером, чье еле заметное свечение могло ввести в заблуждение о том, что никакого препятствия нет, кого угодно, но не Криз. Мощность была минимальная. Наверняка, развернули барьеры не для того, чтобы преградить путь, а чтоб знать, где они были прорваны. Когда переход закончился, Хейс заглянула вниз, где, поблескивая в лучах искусственного освещения, переливалось озеро. К нему вел небольшой берег, так же опоясывающий Башню.       Два пункта пропуска, ворота, утопающее в зелени высокое ограждение за барьером. С первого взгляда все не казалось таким уж военизированным. Обычные меры предосторожности, но опытный взгляд мог выцепить и укрепленные замаскированные тяжелые турели на переднем здании, и специальные ниши для спрятанных тяжелых роботов, виднеющиеся сквозь прорези ворот. Нахрапом взять объект у кого-нибудь вряд ли получилось бы. Здесь требовался тонкий подход, возможно, диверсия.       Хейс улыбнулась своим мыслям. Она, разумеется, не собиралась проворачивать ничего подобного. Пока у неё был шанс войти с парадного входа.       — Да уж, — протянула она, указывая головой на Башню. Они с Лестом зависли в нескольких метрах от запрещенной зоны. — Турели. Барьер. Роботы. Меры безопасности у них покруче, чем на сотнях Сантан. Но все так незаметно, как будто не хотят это афишировать.       Она слишком поздно заметила слегка нахмуренный взгляд Санборна. Возможно, он подумал, как могла она сделать тот же вывод, какой сделал и он сам.       — Я кое-чего нахваталась за годы правления в колонии, — попыталась отшутиться она, и, кажется, получилось. Лест кивнул. Проторчав на месте еще несколько минут, они двинулись обратно.       — Странно все это, — проговорил он. — Все время заявляют, что никакого конфликта и в помине нет уже, что полностью контролируют станцию, что крипты даже носа не смогут сунуть в эту часть космоса — и вооружаются турелями. Хотя, возможно, они ощетинились как раз из-за Шепарда.       — С чего бы это? — не поняла Хейс.       — Пару раз в прессе после его возвращения мелькали угрозы от некоторых экстремистских групп в его сторону, — вздохнул Лест, шагая и по-прежнему сжимая котомку из вещей. Рукав пиджака вырвался на свободу и теперь торчал, словно заявляя о правах на мировое господство. — Они обвиняют Шепарда в том, что это из-за него мы оказались в такой ж... прости, не в самой лучшей ситуации. Кровавый Закат, отсутствие связи, поломка ретрансляторов. Даже в уничтожении гетов его обвинили, представь? Идиоты.       Хейс промолчала, не зная, что ответить. Частично, вполне вероятно, это было правдой. Но обвинять Шепарда в том, что он спас всех от Жнецов? Да, при этом погрузив галактику во мрак и отбросив её развитие на сотни лет назад, ведь, если бы этот Вишнёв, похищенный доктор, не открыл новый эффект и не создал на его базе двигатели «Оттиск», галактика ни за что не смогла бы оправиться так быстро от войны.       Но даже сейчас, спустя десять лет, хаос и анархия по-прежнему процветали, и чем дальше от Солнечной системы, тем сильнее. Хейс даже боялась подумать, что творится в системах Терминус. Последнее, что она читала в новостных сводках — это то, что Ария Т’Лоак жива и ведет дележку территории с бандой «Черепов».       Да уж. В таком хаосе, ясно дело, нужен был козел отпущения для всех тех, кому нравится думать, что виноват не он сам. А Шепарда хвалить или ругать, в зависимости от предпочтений — тут даже ленивый присоединится.       — Ух ты ж, мать твою... — вдруг пораженно выдохнул Лест, остановив Хестром и указывая куда-то в сторону. Она проследила за его взглядом и увидела какой-то массивный объект перед парадным входом в Башню, какой они еще не видели, так как подошли к периметру с задней стороны.       — Еще пару недель назад, когда я здесь проходил, этого не было!       Хейс затаила дыхание. На неё смотрел Шепард. Его суровый взгляд, эта железобетонная решимость в глазах вырвать победу зубами, еле заметная складка на лбу, — она узнала бы его лицо где угодно, и на миг ей показалось, что это он, настоящий, живой, смотрит на неё и молча спрашивает: а ты готова присоединиться к борьбе, Хестром Криз?       Оцепенение прошло спустя секунду, когда она поняла, что это всего лишь голограмма. Причем, наилучшего качества, не голубовато-серая, вроде обычных, а самая что ни есть цветная, создающая впечатление, будто объект живой. Кроме того, еще и огромный, раза в два выше человеческого роста, но, черт возьми, все равно казалось, будто это Шепард из страны великанов! От макушки до пят — его образ был передан так точно, что Хейс невольно восхитилась голографическим скульптором, который «вылепил» коммандера из капризных кусочков света так филигранно, что даже Хестром Криз в первую секунду дрогнула! Хотя почему даже?       Скорее, она дрогнула, потому что знала Джона лично. Трогала пальцами этот его уродливый шрам на шее, выглядывающий из-под ободка шейного крепления. Оставляла отпечатки пальцев на пластине его бронекостюма, когда они вместе, уничтожив группу церберовцев, вытирали противопожарную смесь с друг друга тогда, на Кроносе.       — Теперь я понимаю, почему звание «Коммандер» вывели из табеля, условно приравняли к адмиральскому и везде пишут с большой буквы, — усмехнулся Лест. – Чтоб Шепард, когда вдруг воскреснет, как сейчас, вот с таким же выражением лица никого не убил за то, что его так долго не повышали в звании.       Хестром не могла заставить себя улыбнуться этой шутке. На какое-то время она погрузилась в собственные, почему-то безрадостные мысли, и Лест не мог этого не заметить, когда они шли обратно.       — Что-то случилось?       — Нет, — соврала она без толики вины за эту маленькую ложь. Но ей показалось важным именно сейчас объяснить Санборну, что между ними ничего не может быть. И никогда не могло быть. Не для этого она десять унылых лет проторчала на Сантане, как преданная Пенелопа.       — Слушай, Лест, — она его остановила, аккуратно придержав за руку и обернувшись к нему, отчего голографическая скульптура вдалеке, все еще виднеющаяся, как будто покрылась рябью. Обман зрения, конечно. — Спасибо, что взял меня с собой. Я рада познакомиться с твоей сестрой, побывать здесь, но, Лест... Я не могу... — она вдруг замерла на полуслове.       Все инстинкты в раз обострились, потому что она уже видела это лицо в толпе. Пару часов назад. Её вербовщик, Хэнк Мастерс, ставший её наставником в далеком прошлом, вбивал ей в голову, чтобы она «изучала лица». Фотографическая память ей в этом только помогала, и вот теперь, небрежно перемещая взгляд на застывшую неподалеку женщину в какой-то бесформенной одежде, Криз была абсолютно уверена, что уже видела её раньше. Причем, само лицо было скрыто за столь же бесформенным капюшоном, но вот одежда — одежда была той же самой.       Женщина делала вид, что изучает витрину, но по отражению в стекле она явно следила, почему остановились те, за кем и велась слежка. Или это паранойя, вдруг возникшая на почве возвращения в гущу событий и обостренная из-за информации об этой «Алекто»?       — Лест, не оборачивайся, — сказала она, и он напрягся. — Мне кажется, за нами следят.       — Что? — он, преодолев желание тут же обернуться, крепче сжал пакет. — С чего ты взяла?       — Я уже видела эту женщину часа два назад, когда мы только выходили из магазина, — пояснила Хейс, намеренно улыбаясь, как будто разговаривая со своим парнем о незначительных вещах. — А теперь она снова здесь. Неподалеку.       — Хестром, — Лест не принял её слова всерьез и расслабился. — Ренова — это тебе не Цитадель, особенно в Президиуме. Здесь повсюду одни и те же лица, а знаешь почему? Потому что все эти гражданские, живущие здесь, как и моя сестра, даже не хотят посетить другую часть станции. Им это и не надо. Вот и мозолят тут глаза друг другу. Уверен, эта женщина тоже ищет себе платье на завтрашнюю конференцию, — он вдруг упрямо обернулся, причем Хейс не успела его остановить, и, широко улыбнувшись, помахал даме. Та, здорово смутившись, поспешила уйти прочь.       — Вот видишь, — Санборн довольно пожал плечами. — Всего лишь случайность.       — Да, пожалуй, ты прав, — согласилась Хейс, чтобы не продолжать разговор. Но переубедить её ему все же не удалось.       Она знала, чувствовала, что за ними следили. Или все же паранойя? Почему она не может вздохнуть свободно? Почему ей везде мерещатся враги?       — Идем, — она взяла Леста под руку и потащила назад, в район, где располагалась квартира его сестры.       Но весь оставшийся день её не покидало чувство тревоги. Как будто она увидела, как опасность, выглянувшая из-за угла на пару секунд, теперь притаилась в каждой тени. Поэтому ночью, терзаемая бессонницей от предстоящей встречи с человеком, которого она похоронила, Хейс все же вышла в холл квартиры, утопающий в сумраке, чтобы проверить, все ли в порядке.       Санборн спал на диване. Да, кажется, никакой опасности он не ощущал, но при этом красноречиво сжимал в руках фонарь и прятал под подушкой кухонный нож.       Несмотря на свои же собственные слова, разговор в Президиуме встревожил и его. Потому что угрозы просто так не лепят на дверь те, на чьем счету уже свыше сотни убийств.       Проверив, что все в порядке в квартире, Хестром накрыла спящего друга упавшим на пол одеялом, а потом вернулась в свою комнату. И попыталась уснуть, ведь до завтра, когда правда о ней и Шепарде будет ясна, оставалось всего несколько часов.       Эта правда либо окрылит, либо полностью её раздавит.              

***

             — Меня заметили, — проговорила женщина, избавившись от одежды в общественном туалете. Под бесформенной грудой плаща-платья оказались вполне удобные военного образца брюки, куртка и футболка, столь неуместные в этой части станции, среди богатых выскочек. Но до спуска на нижние уровни нужно было пройти пешком всего полчаса, а время было уже позднее, наступали «сумерки», так что вряд ли она покажется кому-то в этом наряде подозрительной. К тому же, она умела обходить камеры и дотошных «эсбээровцев».       — Это она, — подтвердила женщина в инструментрон, где был открыт канал голосовой связи.       — Ты уверена? — твердый голос Блэквотерса даже не дрогнул.       — Уверена, — повторила она, взглянув в зеркало. Лицо, как обычно, было усталым, несмотря на то, что поспать в этот раз удалось прилично — часов шесть. — Это Криз. А с ней какой-то мужик. С ней всегда какие-то мужики. Но теперь у нас, определенно, есть куда лучший шанс. Можно использовать её, чтобы выманить Шепарда.       — Нет, — строго отрезал голос, снова не дрогнув. — Она видела твое лицо? Сможет узнать тебя завтра?       — Нет. Я была осторожной.       — Тогда действуем по первоначальному плану. Пусть она увидит все собственными глазами. Так будет лучше.       — Ты уверен? — настал черед для женщины сомневаться. Точнее, она хотела, чтобы Блэквотерс услышал это сомнение. — Ты ведь знаешь, с ней будет непросто. Она может все испортить.       — Действуем по первоначальному плану, Линкс, — повторил он с нажимом. – Проникаем. Выжидаем. Убиваем. И Шепарду конец. А теперь возвращайся. Мы тебя ждем.       Линкс не стала ничего отвечать, просто вырубив связь и мысленно усмехнувшись. Ну вот, дождались. Сначала ей велят придумать позывной, а теперь командуют. Так предсказуемо.       — Так точно, — проговорила она тихо самой себе с досадой и двинулась прочь, в назревающие искусственные «сумерки».