Люби меня вечно

Румыния, XIX Август 8:09 Бумага шелестит, вторя листьям деревьев. Она переворачивает страницу книги, пробегая глазами от строки к строке. Прохладный ветер, пришедший ещё ночью с вершин гор, приносит яркий запах озона и жухлой травы. Она сидит под сенью в беседке, окружённая окаймляющими небольшой задний двор академии кустарниками роз. Тишина и покой во время большой перемены обусловлены тем, что многие студенты отдали предпочтение столовой и перекусу, когда же она решила уединиться в парке и почитать. Утром насытив желудок свежеприготовленными матушкой тостами и кашей, она сейчас совершенно не ощущала голода. Порыв ветра спутал ей распущенные темные волосы и взметнул полы бордового платья. Она охнула, отпуская книгу, чтобы удержать непослушную ткань руками, и прижала платье к бёдрам. Ветер стих и она недовольно взглянула на закрывшийся роман. Благо она успела вовремя переместить закладку в виде сухого листа клена, который нашла ещё прошлой осенью. В высокой башне зазвучал колокол, оповещающий о том, что через несколько минут начнутся лекции. Девушка вздохнула и откинулась спиной на спинку скамейки. Сейчас она пойдёт на искусствоведение, предпоследнее занятие. Сегодня был достаточно волнительный для нее день. Она не спала всю ночь, думая о предстоящем ужине. Ее семья принадлежит к древнему роду магов, клану, берущем своё начало ещё со времён древних. Ее мать и младшая сестра умелые, сильные ведьмы, отец храбрый воин-волшебник, отличившийся особой отвагой на Великой войне. Все члены семьи обладали особым даром, но лишь она, словно белая ворона, была человеком. Простым, непримечательным человеком без каких-либо необычных способностей. Она чувствовала себя обделённой, от того особо остро воспринимала любые шутки на тему отсутствия у нее наследственного дара своего клана. Мама успокаивала легендой о том, что в роду у них однажды тоже родился обычный человеческий ребёнок и это не привело к какой-то катастрофе. Однако, дабы сохранить генеалогическое древо, она обязана выйти замуж за очень могущественного колдуна, который смог бы передать детям свою силу. Ген магов должен оказаться доминантным, а не рецессивным, и подавить ее человеческий, чтобы продолжить поколение. Девушка всегда мечтала, чтобы рядом с ней был особенный человек, поэтому боится, что не сможет полюбить того, кто хочет просить ее руки и сердца у отца сегодняшним вечером. Колдуны часто бывают заносчивы и высокомерны из-за того, что занимают высокий социальный статус в обществе, ведь обладают огромной силой и внутренней энергией. Колдуны занимают посты в министерствах, являются чиновниками и работают на правительство. Сегодня в доме будут принимать очень важного гостя и соседи, как считает матушка, наверняка безумно завидуют тому, кто же сегодня прибудет на смотрины к дочери клана Юн. Хана же надеется, что не запаникует настолько, чтобы опозорить семью и выставить себя перед незнакомцем глупой, неуклюжей неряхой. Впрочем, она ведь всего лишь человек, поэтому если что-то пойдёт не так, то во всем виновата ее обывательская посредственность. *** Сохён наблюдает за старшей сестрой, которая уже который раз нервно проверяла опрятность своей одежды в зеркале. Она крутится, разглядывает не смазалась ли помада и отряхивает несуществующие пылинки с юбки своего нежно-розового платья. Ее каштановые локоны изящно струятся по тонким плечам красивыми волнами, талию перетягивает тугой корсет, а на ногах бархатные туфельки с красным драгоценным камушком, притягивающим внимание. Когда мельтешение сестры перед глазами постепенно надоедает и доводит ее точку терпения до апогея, девушка отталкивается от стены со вздохом обречённости. — Что ты так волнуешься? — Действительно, не тебе же смотрины устраивают. — шипит раздраженно, точно кошка, и звонко стуча каблуками по полу, достигает стола. — Я могу опозорить нашу семью сегодня, к тому же колдуны на редкость предвзято относятся к людям. А я… — Хана демонстративно не договаривает, открывая найденную шкатулку с небесным лазуритом. Украшения сверкают в тусклых лучах свечей и светильников, заставляя все ее существо замереть от восторга. Она, словно ворона, начинает перебирать драгоценности, выискивая для себя что-то особенное. Наконец найдя лаконичную серебристую жемчужину на тонкой леске, она пытается закрепить кулон на шее. Пыхтит, поджимая губы. В какой-то момент рука нечаянно дергается и леска с треском рвётся. Под огорченное аханье, жемчужина звонко ударяется об пол и со сверхъестественной скоростью катится под кровать. Воцаряется тишина, при которой слышно, как внизу скрипят по полу ножки стульев и звенят тарелки. Хана издаёт невнятный расстроенный звук и хватается за голову. — Вот о чем я говорила… — девушка испуганно смотрит на младшую сестру, у которой в глазах смешливый ведьминский огонь полыхает. — Тебе нужно успокоиться. — После этого? Это же знак! Мой любимый кулон порвался! — Ты снова приплетаешь суеверия? — Снова? — возмущается девушка. — Хана, ничего страшного не случиться. Вот увидишь, это наоборот было очень символично! — безуспешно пытается успокоить сестру Сохён. — Как это? — Конец старого — начало нового! Новый дом, новый клан. Новый статус… — явно намекая на замужество тянет гласные брюнетка, растягивая губы в коварной ухмылке. — Это твоя судьба, точно говорю! — Хана настороженно косится в сторону искусной змеи-обольстительницы. Было не секретом то, что ее сестрица обладала даром искушения и приворота. Ох, в этом она была пугающе сильна. — Даже не пытайся заведомо настроить меня на удачу этих смотрин. — Я и не собиралась. — девушка скучающе жмёт плечами. — Сама сегодня все увидишь. — Вновь твои предсказания? — Возможно. — Он…плохой? — Что ты как маленькая? — Сохён цокает и сверкает глазами. — Он тебе понравится. — загадочно отзывается. — Он темный колдун, предупреждаю. И могущественный. Чувствую его энергию даже за несколько вёрст. — Что же будет, что же будет… — взволнованно шепчет, прижимая сомкнутые в замок кулачки к губам. Через пару минут сестра торжественно сообщает, что гость прибыл. Если бы Хана и хотела описать все эмоции, что испытывала прямо сейчас, то могла бы разделить их на одновременно смятение, страх и буквально детский интерес. Сохён, хитро посмеиваясь, убежала вниз, к родителям, встречать гостя. Что же до неё, то она все то время, что находилась в своей комнате, боролась с тревогой. Но в конце концов ее туфли неумолимо коснулись блестящих ступеней, а бледная рука сжала перила так, как будто она могла поскользнуться на ровном месте и упасть. Ее ноги взволнованно дрожали в предвкушении. В гостиной уже слышались голоса и она различила один единственный незнакомый: мужской низкий баритон, бархатный и спокойный. Вопреки всему своему существу, девушка поспешила к родителям, дабы заявить о своём присутствии. Только она вошла, как ее взгляд буквально сразу впился в широкую спину гостя, обтянутую чёрным фрачным пиджаком. Родителей и сестру она не замечала, приковав свой взор всецело к мужчине. Словно почувствовав, что «виновница» сегодняшних смотрин появилась, загадочный незнакомец повернулся. Их взгляды встретились и она задержала дыхание. Настолько глаза напротив были красивы, насколько сверхъестественно проницательны. Они сверлили любого до дна души. Чёрные, глубокие, хранящие в себе прошлое сотен веков и опыт поколений. Правый его глаз был мягко карим, тёплым, с живой искрой, а второй настолько темный и пустой, что в нем можно было увидеть бездонный, вечный проход в мир теней. В сердце ее что-то сладко потянуло и она замерла под чутким взором колдуна. Мужчина первым пришёл в себя, отогнав наваждение, и приблизился к юной девушке, обдавая ее запахами ладана и терпких сигар. — Добрый вечер, мисс Хана. — он сверкает одним глазом, когда же второй продолжает за ней пристально наблюдать. Она протягивает ему руку, но вместо скромного рукопожатия, мужчина целует тыльную сторону ее ладони, надолго задерживаясь губами на коже. — Вы прекрасно выглядите. — Благодарю. Вы тоже. — она смущенно улыбается, чувствуя, как щеки заливает горячий румянец. — Чон Чонгук, рад наконец знакомству с вами. — Замечательно! — вдруг раздаётся звонкий голос мамы, который заставляет ее вздрогнуть. — Прошу к столу. Они устраиваются на своих местах. Хана сидит прямо напротив колдуна, который сегодня не отводит от неё свой взгляд, словно напрочь поражённый очарованием девушки. Он пьёт красное вино и изредка уделяет внимание мясу на тарелке, вполуха слушая разговоры ее родителей о политике и экономике. — Да, сегодня ситуация нестабильна. — вздыхает мама, смотря на гостя. — А вы как считаете, господин Чон? — Честно признаться, я не очень люблю говорить о том, что происходит в государстве. Это меня не касается. — отзывается мужчина, холодом чёрных глаз обдавая женщину, но в то же время дружелюбно улыбаясь. — Ох, конечно. Вы правы. — спохватилась миссис Юн, опуская взгляд в тарелку. — Но ведь вы командовали во время Великой войны. — отец хмурится, выдерживая чужой тяжелый взгляд. Хана могла поклясться, что Чонгук не смотрел на неё так. В ее сторону он глядел ласково, по-доброму, посему сейчас ее очень удивляло, каким строгим взглядом он одаривал остальных. — Мой долг. — коротко. — Военное дело не моя основная деятельность. — А кто же вы по профессии? — Хана незаметно закатывает глаза, косясь в сторону решительно настроенного отца. — Я профессор физики и химии. Директор кафедры в академии наук. — Значит вы учёный? — мужчина одобрительно кивает, вызывая у Ханы и Чонгука улыбку. — Что ж, благородная профессия. — Правда? Наша дочь тоже учится в этой академии. — радостно воскликнула мама, тепло улыбаясь. — Напомни, милая, на кого? — История. — Вас увлекают исторические науки? — обращается к ней Чонгук. На устах у него заигрывающая улыбка и явно более хорошее расположение духа, чем несколькими минутами ранее. — В целом гуманитарная область. Литература, философия… — Ваш любимый философ? — Леонардо Бруни. А ваш? — Кант, пожалуй. — мужчина доволен, что видно по его посветлевшему взгляду. Хана же в восторге от того, что имеет возможность говорить с кем-то о том, что ей нравится и чем она интересуется. От ощущения легкости у неё в животе летают бабочки. От былого страха не осталось и следа. Она чувствовала себя рядом с Чонгуком спокойно и не ощущала с его стороны предполагаемого давления. Возможно это было связано также с тем, что она как человек не ощущала его силу настолько явно, как родители и сестра. На неё магия не распространяла своё отягчающее влияние. — Наша девочка любит учиться. — отец кивает, нарезая мясо на ломтики. — Она занималась какое-то время в консерватории. — Действительно? И какой же инструмент? — Пианино. — отвечает Хана. — Сыграй нам что-нибудь, милая. — благожелательным тоном просит мама, подбадривающе улыбаясь дочери. Девушка встаёт из-за стола и с волнением вскоре приземляется за пианино, стоящее недалеко от места их трапезы. Она поднимает крышку и проводит тонкими пальцами по клавишам, словно здороваясь со старым другом. Чонгук неотрывно наблюдает, она чувствует его прожигающий взгляд на своей спине. От этого сладко ноет внизу живота и руки дрожат от томления. Хана набирает воздуха в легкие и начинает играть. Мелодия «Лунной сонаты» Бетховена услаждающими переливами зазвучала в комнате. Огонь свечей в бронзовых канделябрах задрожал, будто неведомая сила побуждала их танцевать в такт музыке. Чонгук закрыл глаза, погружаясь в великолепное исполнение, непроизвольно тревожа тени на стенах и заставляя их неестественно двигаться. Бледная Сохён с испугом наблюдает за тем, как ее тёмная копия свободно передвигается по гостиной. Она перестаёт есть, чудом не подавившись, и молча следит за Чонгуком, чьих рук, наверняка, это дело. Ей мир теней был неподвластен, ровно как и многим, поэтому оставалось лишь беспомощно наблюдать за беснующимся балом мрака. Хана же набирает обороты, бьет пальцами по клавишам, полностью сосредоточенная на композиции. «Лунная соната» ее любимая и поэтому она вкладывает все свои эмоции в игру, после завершения последнего аккорда торжествующе улыбаясь. Только музыка перестаёт слышаться, как все тени на стенах возвращаются на свои места. Раздаются восторженные хлопки. — Просто чудесно! Как и всегда! — говорит миссис Юн, хитро переглядываясь с мужем. Чонгук был поражён до глубины души. — Спасибо. — Хана благодарит и встаёт из-за пианино, поправляя платье. — Могу я украсть вашу дочь ненадолго? — неожиданно раздаётся голос колдуна. Он поднимается, ожидая ответа. — Конечно, конечно… — мама спешно закивала и таинственно улыбнулась. — Вы позволите? — он обращается уже непосредственно к ней, протягивая свой локоть. Она неуверенно обнимает мужчину за руку и разрешает увести себя в сад, на задний двор их дома. Сильно пахло свежестью сирени и каштанами. Серебряный свет луны игрался с цветом ее волос и мягко освещал его мужественный профиль. Они шли под руку по узкой тропе и молчали, но ей было это не в тягость. Слова были излишни. Тишину нарушали лишь птицы и ветер. Она украдкой поглядывала на мужчину. Через секунды уже в открытую любовалась, но засмотревшись в определённый момент, не заметила под ногой выступ каменной плиты. Хана охнула от неожиданности, но Чонгук среагировал мгновенно, подхватывая ее одной рукой и притягивая к себе. Они прижимаются друг к другу, их глаза встречаются и дыхание сплетается воедино. Она не хочет отдаляться, ровно как он не хочет выпускать ее из своих крепких объятий. Стоят вплотную, разглядывая, словно выискивая что-то в глазах напротив. — Вы очень красивая, мисс Юн. — его голос тих. — И вы, господин Чон. — мужчина по-доброму хмыкает. — Разумеется. Чонгук нехотя выпускает ее из своих рук, но надолго сохраняет в памяти ее тепло и сладкий запах. Девушка вновь берет его под руку и колдун довольно сверкает глазами в ответ на это действие. — Вы уверены, что хотите сейчас замуж? — спрашивает он, наблюдая за задумчивым женским лицом. — Думаю, я готова. Это во благо семьи и к тому же так я буду чувствовать себя защищённой. Вы же знаете, что к людям в нашем городе относятся настороженно. — Со мной вы всегда будете в безопасности, можете верить. — уверенным, спокойным голосом говорит мужчина. — Вы же знаете, преемником главы какого клана я являюсь? — Нет. Расскажите. — она заинтересованно поднимает свои влажные карие глаза на него и Чонгук не может молчать. — Клан Трандаф, что на древне-румынском означает «Роза». Все мои предшественники были могущественными тёмными магами и колдунами высшего ранга. — мужчина останавливается и поворачивается к девушке, замечая в ее глазах вместо предполагаемого испуга любопытство и удивление. Он соврёт, если скажет, что не испытал в этот момент облегчение. — У нас в семье мало женщин, потому что рождаются сыновья. Да и дамы сами не горят желанием связывать свою жизнь с членом клана Трандаф. — Вы высший колдун? — она не может скрыть открытое восхищение в голосе. Чонгук мягко улыбается. — Как будущий глава клана, я был обязан повышать свою категорию. — Я первый раз встречаю кого-то с таким статусом. Вы не такой зануда, каким я вас представляла. Чонгук басисто смеётся и прячет руки в карманы чёрных брюк. — Приятно слышать, что вы не считаете меня занудой. — Если перейдём на «ты», то точно. — она игриво улыбается и смущенно отворачивается, идя вперёд по тропе. — Тогда с удовольствием. — Чонгук смотрит ей в след и щурится, точно сытый кот. Усмехается себе под нос и идёт за девушкой. — Значит я могу быть уверена, что моя семья и я в безопасности? — Когда ты станешь моей законной женой, то ваш клан автоматически попадёт под покровительство Трандафа. — А ты хотел бы видеть меня в качестве своей супруги? — Хана поджимает губы и оборачивается, чувствуя в груди волнение. Чонгук останавливается в трёх шагах от неё и невольно опускает взгляд на вишневые губы, ощущая внутри неясный бунт силы. Магия, словно проникнувшись его страстью, слегка вышла из-под контроля. Огонь в навесных светильниках взметнулся и стекло предупреждающе треснуло. Чонгук моргнул и прочистил горло. Наваждение постепенно улеглось. — Ты чиста душой. Ты свет. Он нужен, чтобы тьма не поглощала целиком. — он переводит взгляд в сторону густых кустов, разглядывая бутоны алых цветов. — Хана, ты красива своей чистотой. Очень красива. Ты притягиваешь меня к себе, рядом с тобой мне становится легче. Я ощущаю не сравнимое ни с чем убеждение, будто наши души ждали встречи несколько сотен лет. — Чонгук делает шаг в сторону, его внимание привлекают розы, к которым он медленно начинает следовать. Девушка направляется за ним. — Я простой человек. — напоминает она. — Верно. — подтверждает колдун, касаясь кончиками пальцев шелкового лепестка цветка. — И именно этим ты влечешь меня, мою сущность. Рядом со мной не выдержит ни одна ведьма, силы слишком велики и может произойти непоправимое. Ты мое спасение. — Тогда я обещаю, что постараюсь стать поддержкой и не дам магии поглотить тебя полностью. И…надеюсь вскоре после обряда дать вам…тебе сильных наследников. — она говорит это от чистого сердца, с горящими от смущения щеками, наблюдая за мужчиной. Чонгук смотрит на неё, теряя интерес к цветку. Зачем он, когда перед ним такое великолепие? Такое изящество и очарование? — Я в ответ обещаю дать вашей семье защиту и опору. Ты всегда будешь равной мне во всем и никогда не будешь знать забот. — Чонгук одним движением рук откидывает полы пальто и тянется в своему чёрному жилету. На уровне его живота золотеет цепочка карманных часов. Колдун достаёт кулон, протягивая его ей. На тонкой леске сверкает кровавым рубином роза, символ клана темных магов. Она завороженно разглядывает его и не сдерживает улыбку, касаясь драгоценного камня. — Такой красивый… — Ты похожа на этот цветок. Элегантна, недосягаема. — Чонгук выдыхает облако пара. — Это будет знаком того, к какой свите ты принадлежишь и кому обещана. Увидев его люди и учуяв его ауру маги тебя не тронут. Это сильный оберег, Хана. Носи его, потому что так я смогу найти тебя, где бы ты ни была. Он убережёт тебя. Девушка поднимает взгляд, смотря в чёрные омуты напротив с благодарностью и уважением. Левый пустой глаз уже не пугает ее, как прежде. В нем она видит лишь таящуюся, спящую силу, готовую по велению хозяина вырваться наружу. Только она понимает, что именно ей эта сила никогда и ни за что не навредит. Она читает это в преданном, ласковом взгляде колдуна Тьмы. Они возвращаются в дом по просьбе Чонгука, ведь на улице становится холодно для тонкой ткани ее платья. Он галантно накидывает на ее плечи своё пальто и они неторопливо напоследок прогуливаются по саду, слушая стрекотание сверчков. В саду пахло свежестью полевых цветов, но особенно ярко выделялся аромат роз. Сегодняшней ночью луна светила особенно ярко, окаймляя своим белым светом высокие, острые башни готических замков Трансильвании и снежные пики Карпатских гор.