Сладко

В музее искусств было очень многолюдно. Лавирующие средь архитектурных форм бюстов знаменитых художников студенты толпились у самых различных картин. Рафаэль Санти, Тициан, Леонардо Да Винчи и Микеланджело. Преподаватель решил разнообразить лекцию по искусству Эпохи Возрождения посещением музея, ныне достаточно распространённого в светских кругах. Она, задумчивая и погружённая в свои мысли, медленно прогуливалась по коридору, отстав от основной части своей группы. Их голоса постепенно отдалялись и приглушались акустикой просторного помещения. Хана останавливается напротив картины Боттичелли. Ее внимание привлекают особенная подача росписи и красиво изображённые женственные формы. Фигура богини скульптурна, а ее поза, характерная для античных статуй, подчеркивает непринужденность и скромность. Девушка замирает, разглядывая одухотворённое, отрешенное лицо Венеры. Она делает шаг, желая разглядеть полотно лучше, но неожиданно чувствует позади чьё-то присутствие. Тени на стенах задрожали и в страхе метнулись в разные стороны, заставив ее быстро осознать, кто же сейчас стоял за ее спиной. — Она грустна. — горячее дыхание обдает макушку и по ее коже бегут мурашки. — Но почему? — шепчет она в ответ, невольно прижимаясь спиной к тёплой груди позади. — У Венеры нет выбора. — мягко отвечает вполголоса, будто солидарно не желая тревожить волшебство момента и сокровенную радость от их внезапной встречи. — В этом причина грусти. Ей не суждено испытать влечение, желание, земные радости. — Божественная сила взамен наделит ее могуществом. — предполагает Хана. — Но она никогда не сможет познать любовь. Не это ли наказание? Не чувствовать… — она поворачивает голову, поднимая взгляд на преподавателя. Колдун смотрит на неё чёрными глазами, изучая каждую мелькающую эмоцию на ее лице. — Страшно — не любить. — Чонгук молчаливо кивает, не отходя от неё ни на шаг. — Что ты здесь делаешь сегодня? — В соседнем зале представляют новейшие изобретения. Мои студенты в числе тех, кто должен получить хорошие призы за свои творения. — она переводит взгляд в сторону коридора и замечает, что один из сокурсников смотрит в их сторону. Девушка алеет щеками и сразу же делает шаг вперёд, увеличивая дистанцию с Чонгуком. Мужчина тоже смотрит на парня, который под взглядом директора кафедры физики и химии тут же тушуется и спешит ретироваться. — Думаю, мы не должны… — Я понимаю. — сразу же отзывается мужчина. — Но, полагаю, всем уже все рассказал кулон на твоей шее, Хана. — усмехнулся колдун, встречаясь с удивленным взглядом карих глаз. — Точно, а я про него совсем забыла… — она осторожно касается розы на груди, вмиг ощущая от неё приятный жар. Он не обжигает — греет. — С ним ты всегда будешь на виду. Мне спокойнее, когда я чувствую тебя. — слова Чонгука заставляют ее сердце сбиться с умеренного ритма и застучать сильнее. Она широко улыбается, прищуривая глаза, когда же мужчина в открытую женской улыбкой любуется. Прелестная, очаровательная. — Ты всегда со мной. — девушка накрывает ладонью розу. — Всегда. — подтверждает незамедлительно. — Хана! — она слышит, как ее зовёт голос подруги с другого конца коридора. Лекция подходила к концу. — Мне нужно идти. — неуверенно говорит, словно не желая верить в то, что им придётся сейчас расстаться и она вновь не сможет чувствовать то загадочное спокойствие, которое постоянно посещало ее в присутствии колдуна. — Наше мероприятие все ещё длится. Мне придётся остаться. — несмотря на ровный тон голоса, расстройство Чонгук также скрыть не в силах. — Хана, идём! — окликают ее более громко. — Тогда…до встречи? — она улыбается, медленно отходя от него спиной вперёд. — До встречи. Я буду сегодня у вас. Девушка счастливо кивает и разворачивается, переходя на небыстрый бег. Подняв полы платья, звонко стуча каблуками, она оставила ему лишь сладкий шлейф аромата роз после себя. Исчезла, как мираж в пустыне в глазах изнеможённого путника. Затерялась средь толпы безликих, но он чувствовал линию ее светлой энергии, тянущейся по пятам. Он нашёл бы ее, как отыскал бы в огромном океане перл в пучине песков. Он всегда будет находить ее, где бы она не была. Единственная, предназначенная. Его солнце в кромешной тьме. *** Громыхнувший раскат грома заставил ее подпрыгнуть на месте. Она не заметила, как уснула щекой на тетради, поэтому когда выпрямилась, то пришлось отлеплять прилипший к коже листок. Хана надеется, что следов от чернил не останется, ведь должны же они были засохнуть? Она провела по лицу ладонями и вздохнула, поворачиваясь в сторону окна. По стеклу бежали крупные капли дождя, ливень стоял стеной и скрывал большую часть корпусов академии. Она поежилась и натянула палантин на плечи, возвращая своё внимание на книги. Доклад был практически дописан, но не хватало одной детали, поиском которой она как раз и занималась. Однако ни в одной книге, которые были ей найдены в стенах библиотеки по нужной теме, не дали ей точного результата. Хана приняла решение искать дальше на полках то, что пригодится и больше не разрешать давать сну одолевать ее разум, иначе так она не успеет вовремя завершить работу. Поднявшись с места, девушка направилась вдоль высоких, дубовых стеллажей с сотнями книг различной старины. В помещении царила тишина. Двое студентов, находящихся тоже в библиотеке на данный момент, занимались учебой и их шептание тревожило безмолвие. Она останавливается около одной из полок, читает названия на корешках и ищет то, что ей пригодится. Спустя время Хана понимает, что нужная энциклопедия находится намного выше и прямо сейчас, точно издеваясь, торчит наверху, задорно выглядывая. Если бы она обладала магией, как большая часть учеников их академии, то подниматься по ветхой лестнице рядом ей бы не пришлось. Махнула бы рукой, подозвала бы к себе книгу и она уже в ладонях. Ступени под ее ногами опасно скрипят, заставляя невольно задерживать дыхание от страха. Когда последняя наконец позади, ей все равно приходится подняться на носочки, чтобы дотянуться до заветного корешка. Хана цепляет пальчиками книгу и радостно улыбается, собираясь возвращаться обратно. Раскат грома, грозно звучащий, ударил в небе, заставив зазвенеть стёкла. Она вздрогнула от неожиданности и это стало ее ошибкой. Лестница под ней шатнулась и ее нога соскользнула. Хана даже не успела издать ни звука, как ее подхватили сильные руки. Ее мягко прижали к себе и бережно опустили, продолжая держать в кольце. Девушка схватилась за сердце, испуганными, расширенными глазами разглядывая знакомое лицо. Запах ладана и сигар приятным ореолом окутал ее с ног до головы. — Ты могла попросить помощи у библиотекаря. — в тоне колдуна звучит укор. Его глаза темнее, чем обычно или же ей так только казалось из-за нависших над академией чёрных туч за окном. Она облегченно выдыхает, все ещё ощущая призрачный холод в районе шеи от испытанного ужаса. — Я могла справиться сама. — Справилась? — Чонгук хмурится, бросая недовольный взгляд в сторону упавшей лестницы. Хана поджимает губы. — Ты могла убиться. Знаешь сколько раз по такой глупости люди погибали? — он смотрит в ее лицо и заставляет себя успокоиться. Мужчина заботливо проводит тёплой рукой по женской спине, чем невольно побуждает девушку прижаться щекой к его груди. Хана с наслаждением вдыхает запах колдуна, позволяя себе прикрыть глаза и отдаться во власть мужских рук. — Ты же спас меня. — шепчет, улыбаясь одним уголком губ. Чонгук вздыхает тяжело и кладёт подбородок на ее макушку. — Ты успел вовремя. Как? — Роза. — девушка быстро вспоминает о кулоне на груди, который вновь будто слился с ней и стал ее неотъемлемой частью. — Я шёл к тебе, хотел поговорить, но почувствовал твой страх, поэтому оказался здесь так скоро. — Мне везёт, что ты снова рядом в нужный момент. — она поднимает голову, вглядываясь в чёрные глаза. — Твои студенты не потеряют своего преподавателя? — Нет, на сегодня у меня лекции окончены. — хмыкает Чонгук. — А вот почему ты здесь задерживаешься, у меня вопрос. — Изучаю Сократа и литературу Рима. — Миссис Эн вновь нагружает вас? Мне поговорить с ней? — Нет, нет! Все в порядке. Мне даже интересно этим заниматься. — В моей библиотеке ты найдёшь гораздо больше материала, нежели здесь. — усмехнулся мужчина, обводя взглядом ветхие стеллажи книг. — Даже древнегреческие письмена? — она настороженно хмурится. — Что угодно. — Невероятно! — девушка восхищенно охнула и крепче обняла колдуна, прижавшись к нему ближе. — Правда? — Правда. — он смотрит на неё тем самым взглядом, каким обычно смотрят на восторженных детей. — Спасибо. — она мягко улыбается, не отрывая свой взгляд от глаз напротив. — Все мое теперь твоё. Хана чувствует чужое тёплое дыхание и не может отвести взгляд от губ, ощущая внутри настоящий огонь эмоций. Дрожь проходит по всему ее телу, словно электрический разряд и мужская рука на ее талии сжимается крепче. Колдун, будто уловив ее настроение, приблизился к ее лицу. Его обсидиановые глаза дьявольски сверкнули и заворожили, заставив ее замереть под воздействием неведомой силы. Девушка тянется, встаёт на носочки и прикрывает глаза, но целуют ее не в губы, как она сокровенно того желала и предполагала, а в лоб. Нежно, невесомо и обнимали ее также, словно хрустальный грааль. Хана вздыхает тяжко, от чего вызывает бархатный, гортанный смех Чонгука, поцеловавшего ее следом и в макушку. — Так не хочу. — Как? — он вопросительно изгибает бровь и усмехается, точно издевается. Хана пальчиками сжимает лацканы твидового пиджака и тянет мужчину к себе, решая брать ситуацию в свои руки. Однако колдун перетянуть инициативу на себя не даёт и первым впивается в мягкие, пухлые губы, одной рукой резко притягивая к себе девушку за тонкую талию. Чонгук проявляет более заметный напор, но не переходит рамки дозволенного. Ласково вбирает ее нижнюю губу, покусывает и переходит на верхнюю, словно желая съесть ее, чтобы она никому и никогда кроме него не досталась. Он усиливает захват и медленно прижимает девушку спиной к стеллажу книг, выбивает из алых губ сладкий, волнующий стон, следом заставивший все его существо вспыхнуть и кровь забурлить в венах. Тени задрожали на стенах, затревожили свет, из-за чего лампы начали работать с перебоями. Студенты, сидящие в другом конце библиотеки, странно покосились в сторону светильников, списывая неполадки на грозовой фронт. Чонгук увлекается, прикусывает нижнюю губу особенно сильно, следом слизывая капельку крови, и далее целует более мягко. Напор постепенно ослабевает, но он продолжает вгонять девушку в неистовое блаженство. Она стоит в оцепенении, прижатая сильным телом колдуна, ощущающая где-то на задворках своего сознания чужую первобытную магию и это лишь больше влечёт ее. Она обнимает мужчину за мощную шею, сцепляется языком с его в диком танце и горячо выдыхает. Она обычный человек, но ей кажется, что все ее тело питается чужой энергией и это даёт ей огромные силы. Хана первая отстраняется, услышав внезапный стук каблуков поблизости. Чонгук отдаляться не спешит, обнимает ее и закрывает своей широкой спиной, разглядывая красные от смущения щеки и покусанные губы. Прекрасна, невинна в своей красоте. Они дышат шумно, глядя друг другу в глаза. Ее сердце безумно трепыхается в груди за рёбрами, в ушах шумит кровь, но ее настроение настолько скачет ввысь, что ей не удаётся сдержать рвущуюся на уста улыбку. Чонгук улыбается в ответ. — Мы как хулиганы прячемся здесь. — Хана тихо смеётся. — Господин преподаватель, как же так? — Студентка Юн, вы, кажется, искали это. — мужчина вдруг являет ее взору тот многострадальный сборник, за которым она совсем недавно тянулась. — Благодарю. — девушка забирает из его рук книгу и скромно прижимает к своей груди, сдувая со лба мешающие пряди волос. Чонгук помогает ей, заправляя локоны за ушко. Они вновь встречаются взглядами. Она густо краснеет. — Я буду ждать тебя внизу. Бери все нужное и спускайся. Пора домой, уже темнеет. Доделаешь позже, я поговорю с миссис Эн. — Хорошо. — тихо отвечает, задерживая дыхание, когда тёплая ладонь колдуна бережно касается ее щеки. Мужчина смотрит на неё своими глубокими, тёмными глазами, будто насквозь видя всю ее бурю, творящуюся сейчас внутри. Он улыбается одним уголком губ, так мудро и просто, что у неё заходится сердце в новом ритме, отстукивающим одно известное имя: Ч-о-н-г-у-к. Его влюблённость плещется на дне чёрных вод его глаз, взгляд говорит о многом и она понимает, что глядит на него точно также. От этого осознания по ее коже бегут мурашки. Он уходит, стуча небольшими каблуками своих лакированных туфель по полу. Его шаги отдаляются и вскоре вовсе становятся неслышны, обрываются, будто колдун растворяется в эфире, в воздухе, как обычно этим так любят баловаться темные маги. Она же продолжает стоять, прижав к себе книгу, и смотрит ему в след, все ещё чувствуя на губах фантомные прикосновения его губ. Хана с ошеломлением, но решительным признанием делает вывод, что действительно смогла влюбиться за месяц. Всего лишь один месяц! Когда клялась Сохён, что смотрины точно будут неудачны и вообще любовь ей совершенно не благоволит. Отнюдь, она ее преследует. И имеет собой образ галантного, загадочного и мрачного мага тьмы с пустым, зыбким левым глазом. Боже мой…сестра была права. Чонгук был ее судьбой.