Prince Mard Avalle

Мард еще с раннего детства выделялся среди остальных детей, которые жили при Императорском дворце. Так как у власти стояли вороны, и большинство вороньей расы управляло советом, мальчик привык, что именно они обладали мудростью и находились ближе к Солнцу и Рохае. Более того, Мард увлекался историей птиц до прихода Дочери Бога, где было ясно указано, что первыми крылья раскрыли вороны. Веру в чернокрылую расу подкреплял факт отношений Императора Хурры с некой симпатией к воронам. Его первая жена - Зиза - являлась представительницей ворон. Высокая женщина с острыми чертами лица и невероятно красивым низким голосом, который часто можно было спутать с голосом лесной ведьмы из сказок. Она говорила всегда кратко и сипло, как будто простыла. Когда Зиза отчитывала своих слуг, ее хриплые ноты собирались в один громкий бас, пугавший все вокруг. Она соблазнила своим голосом самого Хурру, от чего первый император женился на ней спустя всего три дня после встречи. Совет птиц, состоящий на тот момент из рас всех птиц поровну, считал ее порождением темных пучин из-за такого властного голоса. Это она привила всем последующим птицам расы воронов носить исключительно черное и покрывать платком черные пряди волос. Зиза была до последнего дыхания набожной и молилась даже во время походов; мешавших могла чуть ли не проклясть, но она никогда не повышала голоса почем зря. Единственной слабостью Зизы был ее сынишка Сайя. Ради него Зиза была готова пройти через сотни пыток, но когда Хурра ухватился рукой за плечо своей жены, услышав о смерти Сайи, Зиза закричала так громко, что даже сам Касва открыл глаза в своем Черном храме. Весть о смерти ее любимого сына сломала Зизу настолько, что та потерялась внутри себя и закрылась даже от Хурры. Мард уважал Зизу, хотя презирал ее слабость. Для него не было ничего важнее престола, а так глупо его потерять могла только женщина, поэтому Мард не считал женщин способными править Островами. Про Завжаю Мард читать не любил. Для него был факт рождения его прапрадеда Хариба от жалкой любовницы унизительным. Порча такой сильной божественной крови какой-то распутницей со двора являлось чем-то мерзким и до рвоты невыносимым, но если Хариб не отличился умом во время своего правления, то его сын стал реинкарнацией Зизы. Амиама. Амиама заключил в себе все, чему Мард подражал с детства. Мудрый и жестокий, но не уходящий в безумие. Его ворон был крепко связан с душой человека и не раз выступил как звено примирения между совами и соловьями. Амиама считал свое происхождение невероятным, основной причиной такой необузданной горделивости. Он создал изображения для каждой расы птиц, среди которых выделил воронов как превосходящую расу, поскольку сам Хурра - его дед, выбрал среди сотен красивых девушек Зизу с ее некрасивым лицом, грубым голосом, но сильной птицей внутри. И, может быть, это было не так, потому как Хурра не раз говорил, что влюбился в Зизу с первого взгляда, но многие при дворце и вне считали, что Зиза была из рода воронов, в котором никогда не случались кровосмешения, а сам Хурра являлся чистым духом. Кто бы мог подумать, как вел себя черный гриф или сорокопут, родись такая птица в императорской среде? Раз эти духи стояли под запретом, Мард смел считать, что в нем есть частица грифа, и это чертовски нравилось маленькому ребенку, полного энтузиазма. Эссэм никогда не позиционировал себя как Император-воитель, наоборот, он считал, что только мир между птицами внутри и рыбами снаружи Островов способен сохранить покой в стране. Марду никогда не нравилось, что отец решал многие вопросы словами, когда как должен был как минимум высечь прилюдно. Эссэм труслив и слаб - вот, что думал юный Мард. Мальчик рос здоровым и крепким, и в возрасте пяти лет услышал голос своего ворона. Его птица представилась ему Карасу, а потом предложила свою душу в обмен на прочные связи. Маленький Мард прекрасно понимал, что его ворон способен научить многому, если к нему прислушиваться постоянно. Карасу сделал Марда уверенным в себе и тянул к знаниям, каких Мард не мог найти в библиотеках своего Дворца. Знания, коих многие избегали, Мард ел книгой за книгой и поглощал тонны букв из истории и древних искусств ведения боя, лишь бы усмирить внутри себя голод. Многие пророчили Марду блестящее будущее. Черноволосый мальчик, одевающийся как Амиама в детстве и кричавший на слуг как молодая императрица Зиза, притягивал к себе таких же смелых и сильных друзей, чтобы оттачивать с помощью их умений свои. Позже среди многих дворцовых детей Мард выделил очень умного, но странного ворона, который однажды сказал, что поменялся именами со своей птицей, чтобы прославить его. Постоянные поединки сопровождались странным и громким смехом, заставляющим Марда стиснуть зубы и бороться до последней капли пота. Яктуру - так звали его первого друга, коего Мард стал всегда держать подле себя. И если Яктуру был сыном вороньего советника и носил на своей одежде символ расы воронов, то сам себя никогда не выделял ничем кроме острых шуток и смеха не впопад. Яктуру часто являлся потрепанным, нерасчесанным и чумазым, как будто постоянно дрался в пыли, в то время как Мард наоборот собирал длинные волосы в тугую косу, как это делал его дед, надевал дорогие черные одежды и носил уйму браслетов, чтобы каждый шаг был слышен на несколько сотен метров. Возможно, юный Мард смог бы занять место императора благодаря своему уму и нескончаемой силе, даже старая Зиза, смотря на двенадцатилетнего ребенка, прохрипела своим некогда властным голосом, что этому мальчишке нельзя переходить дорогу, но судьба и боги вместе с Солнцем подарили ему младшего брата. То стало крахом всего, потому что юный Н'дерим стремился превзойти своего брата. Мард без конца бросал вызовы своему младшему брату, стоило тому познать связь с его птицей, а когда увидел белокрылого ворона, то окончательно потерял всякое желание уступать. Никогда и никому, тем более - Н'дериму. Бои переходили из игрушечных в серьезные, где Мард мог орошить пыль алыми каплями крови. Карасу не желал проигрывать и заставлял Марда учитывать абсолютно каждый новый прием младшего брата. Этот безумный танец вызывал восхищение у Яктуру, но ровно до тех пор, пока Н'дерим не закричал и не напал на Марда со спины. - Ты безумен. - прошептал тогда Яктуру и снова засмеялся. Он был первым, кто распознал безумие в глазах Н'дерима, однако тогда Мард не желал верить, что борется не с человеком, не с братом и даже не с его птицей с белыми перьями, а с неистовым безумием, которое пожрало голову Н'дерима, как только тот сделал первый вдох. Сахаба, будучи младше Марда всего лишь на полтора года, боялась этих нешуточных боев и постоянно жаловалась отцу, как будто ждала защиты. За это однажды Мард вознес руку, но не ударил сестру, лишь пригрозил, что не ей, с врожденным отсутствием императорских признаков, пытаться вмешиваться. Он даже посоветовал своей сестре забыть, кем она является и просто тихо выйти замуж. На более, как считал Мард, Сахаба не была способна. Тогда Мард не догадывался, что именно это решение - выйти замуж и исчезнуть из Дворца - спасет в будущем Острова Птиц. Угроза подрыва сильной императорской линии ворон всегда волновала Марда. Он считал неправильным так халатно надеяться, что среди других рас не найдется тот, кто силой захочет взять власть в свои руки, а потом изгнать воронов с их явным умственным и физическим превосходством. Переживая за свою расу и за будущее детей-воронов, Мард после второго круга вместе с Яктуру, Шибизой и Лиями создал клан «Соулу». В него позже войдут еще несколько сильных воронов, а спустя буквально несколько лет, этот клан чистокровных чернокрылых станет самым опасным объединением на Островах, в чьих руках будет не только будущее воронов, но и империи в целом. Мард шел гордо по площади со знаком «Соулу» на спине. Больше свои волосы он не заплетал в косу, они длинными прядями опускались почти до щиколоток, но за черными локонами все равно можно было разглядеть алое лицо Красного Полумесяца. Мард гордился собой, даже зная уже наверняка, что Эссэм не допустит правления Островами расиста-ворона, от которого уже отреклись многие другие кланы. Это перестало волновать Марда. Звон от его драгоценностей разносился по всей площади, люди расходились по сторонам. Самый опасный среди птиц сейчас вел себя так, как будто уже имел власть в своих руках, а так по сути и было. Яктуру бежал за ним и с интересом рассматривал каждого вокруг. Палач. Сын советника, который отвечал за казни, не мог занять позицию выше, но Мард это исправил. Дойдя до входа во Дворец, откуда их и всех, кто был хоть как-то связан с «Соулу», прогнали, Мард с улыбкой посмотрел вперед. - Лиами сказал, что это снова девочка. - Потому что у двух женщин никогда не родится мальчик. Яктуру усмехнулся, а потом закрыл рот рукой в черной перчатке и засмеялся. Мард тоже не сдержал смеха и шлепнул по плечу друга, сгибаясь от смеха пополам. ____ У Главы «Соулу» была очень странная привычка закрывать половину лица рукой, когда требовалась хотя бы одна жалкая минута для раздумий. Все вокруг знали, что в этот момент лучше не нарушать краткий покой Марда. - Не считаю эту новость хорошей, Лиами. - тихо протянул Ворон, не убирая руки от лица, что уже заставило Яктуру слегка напрячься, а Шибизу и вовсе сделать осторожный шаг назад. Снаружи еще не устроили праздник, так как до людских ушей не успела дойти замечательная фраза «У Императора Н'дерима родилась четвертая дочь». - И дал он ей имя Раби. - прошептала Шибизу. - Раби... - повторил Мард. - «Послушная». Ох и любит эта женщина нарекать сложными именами, будто они дадут ей власть над душой. Н'дерим на самом деле дал своим дочерям очень странные и редкие имена, не используемые вот уже несколько десятков лет. Словно желая их защитить от чего-то, Император не позволял своим дочерям и жене покидать дворец без сопровождения, хотя прекрасно знал о существовании «Соулу», где его брат лично охранял покой всех воронов на Островах Птиц. И все же клан всегда внушал страх, но Марда это не беспокоило. Он упорно шел к своей цели, о которой знать мог только он. Звон его браслетов и цепей оповещал любого, кто находился неподалеку, сбивал с черных помыслов. Что бы не говорили про клан, некоторые люди его поддерживали. Пускай Мард следил исключительно за благосостоянием воронов на Островах, порядок касался и других видов птиц. С приходом Марда, как негласного закона, беспокойства убавились, а преступность, которая и так была редкой, вовсе свелась к нулю. - Яктуру, друг мой, это нечестно, что такая жестокая участь выпала на долю умнейшей расы птиц - воронов. Мужчина, идущий немного позади, поднял голову, сверкнув безумием в желтых глазах, но перевел взгляд на стоящих неподалеку двух женщин с маленькими детьми на руках. - Мы должны оберегать их в этом возрасте как нельзя тщательнее, ведь любой эмоциональный всплеск может разбудить духа, а помыслы наполнить суть ворона. Среди всевозможных духов-детей Солнца меньше всего с пробуждением повезло именно птицам и медведям. Но если последние пробуждались в людях только после совершеннолетия и не вызывали никакого дискомфорта, а наоборот - делились своими знаниями и принимали знания людей, то птицы все как один просыпались только от сильного эмоционального потрясения и брали свое начало из тех эмоций, какие преобладали в ребенке в этот самый момент. Мард знал это благодаря Яктуру. Его сумасшедший друг только казался жестоким и несдержанным, в то время как старший сын Эссэма знал самое главное - Яктуру слишком умен, чтобы раскрывать все сразу. Однажды он рассказал Марду еще в далекие детские годы, что сила духа и его связь будут напрямую зависеть от того, какими мыслями живет ребенок и какие эмоции испытывает. Если ребенок родился в неблагополучной семье и испытывает постоянный страх или же ноющую боль ненависти, то дух закрепится именно на этих эмоциях, и переучить, переставить или переделать такую связь будет невозможно. Ворон навсегда свяжет себя с образами страха и боли, чтобы вырываться к человеку именно в те моменты, когда он испытает схожее потрясение. Заветное детство, которое для всех пролетает так быстро и ярко, должно быть светлым и спокойным, чтобы ребенок смог совладать над своим духом и привязать его не только эмоционально. Дух не должен чувствовать только те эмоции, благодаря которых и проснулся, дух должен быть отражением человека и защищать его, как не защитят мать или отец. Маленький Мард слушал вдруг такого серьезного Яктуру так внимательно, что не заметил, как буквально впился своим любопытным взглядом в друга. И ведь правда, характер духа и его связь зависели от обстоятельств, окружающих ребенка в те самые важные минуты пробуждения. У некоторых воронов процесс пробуждения занимал часы, а то и вовсе дни, заставляя малыша испытывать целую палитру из огромного числа эмоциональных состояний. Мард ясно помнил пробуждение своего ворона Карасу. Он явился к нему ночью. Еще тогда юный принц понимал, что нестабильные состояния ведут к самому главному моменту его детства - к пробуждению. Он ждал, он был готов, он много учился, читал, тренировался и желал одного - увидеть своего ворона, прочувствовать каждое его перо, открыть для себя мир его глазами. Факт, что ворон Яктуру проснулся раньше, немного поддевал гордость Марда, но он никогда не уходил в нее с головой, наоборот - впитывал в себя знания о связи как губка. Яктуру охотно делился с дворцовым дарованием своим опытом, иногда глупо посмеиваясь над чем-то совершенно несмешным, а то и вовсе становясь таким серьезным и взрослым, что Марду казалось, будто его друг забыл про возраст. Вот и сейчас Яктуру подмечал все, что ему казалось нетаким. Мард всегда следил за взглядом друга и запоминал каждый пройденный сантиметр, на котором Яктуру заострил свое внимание. В свете яркого солнца золотой клюв сына советника и нового палача при дворце сиял так ярко, что слепил самого хозяина. Иногда от переизбытка эмоций Яктуру мог остановиться посреди площади и закрыть глаза. В этот момент Мард прислушивался к каждому звуку, ощущал своим нутром всех, кто находился неподалеку или даже наоборот - далеко. Карасу внутри него расправлял крылья, а после черный плащ с символом «Соулу» подхватывало порывами ветра от быстрых шагов. Яктуру тихо смеялся, не открывая глаз и не поворачивая головы в сторону друга, зато Мард выхватывал из-за пояса свой меч, распахивал дверь дома и взглядом указывал дорогу из ниоткуда появившемся членам «Соулу». Лиами проходил мимо своего капитана, хватал человека за горло и вытаскивал его наружу, в то время как остальные осматривали помещение. - Если бы не твой клюв, мы бы нашли его раньше. Яктуру загадочно улыбался, после чего проводил рукой по воздуху, указывая на всех напуганных людей, стоящих вдоль стен высоких и дорогих домов. Каждый, кто встречался со взглядом Яктуру, тут же опускал голову, что не могло не забавлять первого палача Островов Птиц. - Ты не можешь вершить правосудие без собрания! - кричал советник, глядя на Марда сверху вниз. Но мужчина стоял у ступеней и смотрел прямо в глаза своего брата. - Могу. - произнес он и улыбнулся. Н'дерим только вздохнул и поднялся со своего места. Это злило всех членов совета, но они не имели права перечить воле Императора, пока тот держал власть в своих руках с присущей ему мудростью и странностью. - Я не хочу видеть документы, которые создаются после казни и без участия совета в решении. - Что ты за император, если не можешь уследить за собственным народом? Н'дерим стиснул зубы, чем вызвал у Марда тихую усмешку. - Славься Император - сын Рохае, сын Солнца. Только благодаря «Соулу» среди птиц наконец-то стали распространяться знания о правильной среде, куда следовало помещать ребенка вплоть до первых признаков пробуждения духа. Именно клан тщательно следил за этим, но никто не знал, чем на самом деле была занята голова Марда, о чем кричали его мысли, к чему стремились планы. Никогда и никто, даже сами члены «Соулу» не могли сказать с полной уверенностью, к чему готовился Мард Аваль. Он прожил весьма короткую жизнь для птицы, исчезнув сразу же после трагедии, о которой запрещалось говорить вслух. Наверное, только боги знали, умер ли Принц Мард Аваль в тот день, затонул ли вместе с другом в очередной войне с рыбами, или дожил отведенный Рохае Великой срок в забвении своем и чужом. Его единственный близкий друг утонул в черных водах во время битвы, оставив на дне морей золотой клюв как легенду о себе. Яктуру прославил имя своего ворона, а Мард основал клан, возможно, живущий и по сей день, но в тени черных вороных крыльев.