Глава 9. Клуб фехтования?

***

Тренировочная площадка за штабом Ордо Фавониус ожила в свете уличных фонарей, отбрасывающих мягкие золотистые круги на мощёный камень. Каменная лестница, ведущая к храмовому холму, обрамляла площадку, словно естественная трибуна, а в центре выделялся утоптанный круг для фехтования, окружённый низким деревянным барьером. Ветер, свежий и чуть резковатый, гулял по открытому пространству, принося запах влажной травы и далёкого моря. Моё новое пальто, тёплое, с высоким воротником и аккуратной строчкой, спасало от вечернего холода, но я всё равно невольно кутался, чувствуя, как мороз пробирается под кожу. Народу собралось неожиданно много – человек семьдесят, не меньше. Рыцари в тяжёлых латах, позвякивающих при каждом движении, стояли вперемешку с горожанами в зелёных плащах и молодёжью в знакомой бежевой форме, напоминающей кадетскую. Девушек было столько же, сколько парней, что до сих пор меня поражало. В Мондштадте, похоже, фехтование не делило людей по полу: я видел, как хрупкая девушка в доспехах с короткой юбкой поправляла наплечник, переговариваясь с товарищем, а другая, в зелёном плаще, с серьёзным видом чистила клинок. Клуб фехтования? Скорее, целый городской праздник. Люди суетились, перетаскивая длинные деревянные лавки, скрипящие под весом. Кто-то уже рассаживался, обмениваясь шутками, кто-то проверял оружие, пробуя баланс клинков. Над площадкой висел гул голосов, смеха и редких окриков, а фонари, закреплённые на кованых столбах, добавляли уюта этому организованному хаосу. В стороне, на резном стуле с высокой спинкой, сидел капитан Кэйа, выделяясь своей расслабленной позой. Его тёмно-синий плащ с меховым воротником небрежно свисал с плеча, а сапоги блестели, будто только что начищенные. Он лениво крутил в пальцах монетку, глядя куда-то вдаль, и, кажется, вообще не замечал суеты вокруг. Это его клуб? Сомнительно. Кэйа выглядел так, будто оказался тут случайно и уже скучал. Моё внимание привлекла девушка, которая носилась по площадке, как вихрь. Длинные русые волосы, заплетённые в небрежную косу, подпрыгивали при каждом шаге, а на голове красовалась повязка с… кроличьими ушами? Я моргнул, вспомнив свой нелепый сон про красного кролика с парашютом. Может, она пробегала мимо, пока я дремал у фонтана? Её наряд был кричаще-ярким: короткие кожаные шорты, едва доходящие до середины бедра, белая рубашка с закатанными рукавами, тугой корсет с золотым узором и алая куртка с капюшоном, расшитая алыми перьями. Высокие белые сапоги, красные гольфы и кожаные перчатки с алыми вставками завершали образ. На поясе болтались сумки, а светящийся красный брелок, прикреплённый к ремню, покачивался в такт её движениям. Она тащила скамейку, громко хохоча и перекрикиваясь с двумя стражниками, которые еле поспевали за её энергией. — Эй, Рик, шевелись, а то до утра тут проторчим! — крикнула она, ставя скамейку с глухим стуком. — Или ты опять вчера в таверне засиделся? — Эмбер, дай жить, — отмахнулся один из стражников, рыжеволосый парень с веснушками. — Не все такие шустрые, как ты! — Ха, лентяй! — она показала ему язык, но тут же подмигнула. — Ладно, тащи дальше, я за следующей! Мы с Ноэлль подошли ближе, и толпа тут же оживилась, заметив её. Горничная в своей бронированной униформе – чёрное платье с красной подкладкой, белый корсаж, украшенный кружевом, и блестящие наплечники – выглядела строго, но её мягкая улыбка смягчала образ. Её бледно-сиреневые волосы, аккуратно уложенные под кружевной наколкой с алыми розочками, слегка растрепались от ветра, а бронированные сапоги тихо поскрипывали. — Доброго вечера, мисс Ноэлль! — крикнул кто-то из толпы. — Привет, Ноэлль! — махнула рукой девушка в зелёном плаще. — Госпожа Ноэлль, вы с другом? — поинтересовался пожилой рыцарь, поправляя шлем. Ноэлль остановилась, чуть покраснев от внимания, и вежливо кивнула, отвечая каждому. Её голос был спокойным, но тёплым, как у человека, привыкшего к таким приветствиям. — Доброго вечера всем, — сказала она, слегка поклонившись. — Да, я привела друга. Это Александр, ученик госпожи Лизы. Вы могли видеть его в городе. Она повернулась ко мне, ободряюще улыбнувшись. — А господин Кристофер уже здесь? — Ещё нет, но обещал быть минут через пять! — отозвался черноволосый парень в бежевой форме, сидевший на ближайшей скамейке. Его глаза весело блеснули. — Правда, это было полчаса назад, так что скоро явится, не переживайте! — Спасибо, Эндрю, — кивнула Ноэлль и, легонько потянув меня за рукав, повела к заднему ряду лавок, у широкой лестницы. — Идём, тут есть места. Мы сели на свободную скамейку, где уже устроились несколько кадетов в бежевой форме. Первые ряды были забиты рыцарями и горожанами, а вот сзади сидели в основном молодёжь. Эндрю, тот самый черноволосый парень, болтал со своим соседом о каких-то ящиках, которые нужно было перетащить в склад. Их голоса были приглушёнными, но то и дело прорывался смех. Я наклонился к Ноэлль, чувствуя тонкий аромат её цветочных духов – что-то вроде лаванды с ноткой ромашки. Мой язык всё ещё был сырым, и я старался говорить проще. — Я правда ученик Елизаветы? — тихо спросил я, глядя на неё. — Никто не говорил… официально. Ноэлль повернулась, её оливковые глаза округлились от удивления, но тут же смягчились. — Конечно, правда! — шепнула она, чуть наклонившись ближе. — Я видела бумаги с подписью госпожи Лизы. Магистр Джинн сама мне сказала, чтобы я представляла тебя как её ученика. Это… ну, для безопасности, чтобы лишних вопросов не задавали, — горничная замялась, теребя край корсажа. — Ты не подумай, это не значит, что в городе проблемы будут! Просто… мера предосторожности, понимаешь? — Бумаги? — я нахмурился. — Но я ничего не подписывал. Она открыла было рот, но тут рядом плюхнулась компания из трёх кадетов, громко спорящих о чём-то. Их форма была чуть мятой, а лица – усталыми, но весёлыми, будто они только что сбежали с лекций. Я заметил, что на задних рядах сидели в основном такие, как они, а рыцари и горожане занимали первые. Даже та девушка с кроличьими ушами – Эмбер, кажется – сидела впереди, болтая с рыцарем-женщиной. Её красные уши забавно торчали из-под повязки. — Давай потом разберёмся? — мягко предложила Ноэлль, бросив взгляд на шумных соседей. — Не здесь. — Ладно, — кивнул я, откидываясь на спинку. — Без проблем. — Эй, ты серьёзно не знал, что в пятницу крайний срок по работам? — устало протянул высокий светловолосый парень в очках, садясь рядом со мной. Его голос был полон сарказма. — А ты мне не веришь? — ухмыльнулся его друг, крепкий русый парень, пропуская вперёд низкорослого молчаливого товарища. — Я ж сказал, всё под контролем! — Ага, как в прошлый раз, когда ты «забыл» сдать эссе? — очкарик закатил глаза, но тут заметил Ноэлль. — О, доброго вечера, госпожа Ноэлль! — Доброго, — улыбнулась она, чуть склонив голову. — Проблемы в академии, мальчики? — Да нет, всё нормально, не переживайте, — заверил очкарик, поправляя очки. — Просто этот вот, — он кивнул на друга. — Вечно всё на последнюю минуту оставляет. А, кстати, моя мама просила передать вам спасибо за помощь с цветами и звала на чай, если будете рядом. — О, как мило! — Ноэлль просияла. — Передай, что я загляну на неделе. Спасибо. — Ага, передам, — кивнул парень, и разговор плавно затих. Внезапно гул голосов стих, и я поднял глаза. К кругу уверенно шагал высокий мужчина, чья фигура сразу притягивала взгляд. Лет сорока, с густой чёрной бородой, тронутой сединой, и такими же волосами, которые ветер забавно трепал, несмотря на его строгий вид. Плечи расправлены, походка твёрдая, как у человека, привыкшего командовать. На нём были чёрные брюки, начищенные лакированные туфли и белая рубашка с закатанными рукавами, открывающая крепкие руки. На правом запястье поблёскивал бирюзовый брелок, обмотанный цепочкой, словно браслет, и его свечение слегка мерцало в полумраке. Несмотря на суровую внешность, его глаза были добрыми, а улыбка – открытой, почти отеческой. Он остановился в центре круга, окинув толпу быстрым взглядом, и поднял руку, привлекая внимание. — Добрый вечер, господа и дамы! — его голос, низкий и звучный, разнёсся над площадкой, заглушая последние шепотки. — Рад видеть, как растёт наш клуб! Столько народу, что скоро, похоже, придётся приносить свои стулья… Как капитан Кэйа, а? Верно я говорю? Толпа ответила тихим смехом. Кэйа, не меняя расслабленной позы, лениво поднял руку, словно сдаваясь. — Лишняя предусмотрительность никогда не вредит, господин Кристофер, — отозвался он с лёгкой насмешкой. — Вы же знаете. — Ха, это уж точно! — мужчина хмыкнул, скрестив руки. — Но к делу. Погода сегодня, увы, не лётная – ветер крепчает, так что долго вас не задержу. Итак, вопрос к залу: знали ли вы, что правильная стойка в фехтовании может спасти вам жизнь не хуже доспехов? Сегодня разберём основы, что никогда не повредит, а потом… — он сделал паузу, хитро прищурившись, — Устроим парочку спаррингов как вы любите. Готовы? Толпа оживилась, послышались одобрительные возгласы. Я взглянул на Ноэлль, которая сидела, выпрямив спину, и смотрела на Кристофера с явным интересом. Кажется, вечер обещал быть насыщенным.

***

Примерно двадцать минут спустя я понял, что это не просто клуб фехтования, а нечто большее – исторический кружок с военным уклоном, где слова подкреплялись делом. Господин Кристофер Оделл расхаживал по утоптанному тренировочному кругу, словно генерал перед битвой. Он говорил с жаром, его низкий голос разносился над толпой, то и дело прерываясь демонстрациями. Он рассказывал о древних сражениях, упоминал какие-то «миторчучела» – слово, которое я не разобрал, потому что тейватский учил всего неделю с небольшим. Мой язык был сырым, и я улавливал лишь общий смысл, но зрелище завораживало. Кристофер мог внезапно выдернуть кого-то из толпы, вручить деревянный меч и превратить лекцию в поединок. Его движения были точными, почти танцевальными: он перекидывал меч из одной руки в другую, будто играючи, блокируя удары и указывая на ошибки с лёгкой насмешкой. — Мисс Эйла, вы правда верите, что такие вялые взмахи спасут вас в бою? — спросил он, опираясь на тренировочный меч, как на трость. Его глаза искрились иронией, но голос был тёплым. Девушка-блондинка в зелёном плаще, с раскрасневшимся лицом, тяжело дышала, сжимая меч обеими руками. Её длинные волосы прилипли к вискам, а на лбу блестели капельки пота. Она была хрупкой, но в её движениях чувствовалась упрямая решимость. — Я… стараюсь, господин Оделл! — выдохнула она, чуть не роняя оружие. — Он… тяжёлый! — Тяжёлый? — Кристофер хмыкнул, поправляя закатанный рукав белой рубашки. — Меч – продолжение руки, но сила идёт от корпуса. Ноги, спина, плечи – всё вместе. Смотрите! — он отступил, плавно поднял меч над головой и нанёс быстрый, но мягкий удар, остановив клинок в сантиметре от её плеча. — Нахлёстом, как удочку закидываете. Ещё раз! Эйла сжала губы, кивнула и попыталась повторить. Её выпады стали чуть увереннее, но Кристофер легко блокировал их, продолжая говорить: — Короткие удары бьют быстро и точно. В бою они опаснее длинных замахов. Запомните. Я смотрел, затаив дыхание, хоть и понимал лишь половину слов. Мой тейватский был слабым, и я мысленно переводил, спотыкаясь на сложных фразах. Но зрелище захватывало. Ноэлль рядом сидела, как статуя: руки сложены на коленях, спина прямая, оливковые глаза следят за Кристофером, не моргая. Её бронированные сапоги поскрипывали, когда она чуть шевелилась, а кружевная наколка с алыми розочками слегка съехала набок. — Интересно… да? — шепнул я, наклоняясь к ней. — Очень! — тихо ответила она, не отводя взгляда от круга. — Господин Оделл… он как книгу оживает. Ты… понимаешь его? — Не всё, — признался я, морщась. — Язык… трудно. Неделя учу только. Но он… мастер, вижу. Ноэлль улыбнулась, её лицо смягчилось, и она хотела ответить, но вдруг… Шлеп! Холодная алая жидкость хлынула мне на голову, заливая волосы и стекая по шее. Вино! Кислый запах винограда ударил в нос, а пальто потяжелело, впитывая влагу. Брызги попали на юбку Ноэлль, оставив тёмные пятна на белом корсаже и красной подкладке. Я моргнул, ошеломлённый, пытаясь понять, что произошло, когда с лестницы сверху прилетел железный фужер. Стук! Он ударил меня по затылку с глухим звоном, и я вскрикнул, схватившись за голову от резкой боли. — Ай! Чёрт… — вырвалось у меня, и я зашипел, чувствуя, как боль пульсирует. — Что за…? — Александр! — Ноэлль вскочила, её голос дрожал от тревоги. Она схватила меня за плечо, осматривая голову. — Ты в порядке? Кровь есть? Покажи! — Нормально… вроде, — пробормотал я, морщась. Мой язык спотыкался, но я добавил, глядя на тёмную лестницу: — Плохие… люди! — Раны не вижу, — сказала она, осторожно ощупывая мой затылок. Её пальцы были прохладными, но твёрдыми. — Болит сильно? Надо к Барбаре? — Нет… нормально, — отмахнулся я, вытирая лицо рукавом. Вино стекало по шее, холодя кожу, и я чувствовал, как волосы слиплись. Толпа затихла, все взгляды устремились на нас. Даже Кэйа, до того лениво сидевший на своём стуле, приподнялся, прищурившись. Кристофер, стоя в центре круга, неодобрительно качал головой, глядя на лестницу, откуда прилетел фужер. — Ай-ай-ай, — протянул он, его голос стал тяжёлым, как камень. — Какой подлый поступок. Надеюсь, виновник найдёт совесть извиниться чуть позже, — он повернулся ко мне, смягчив тон. — Юноша в чёрном пальто, вы свободны. Мы тут ещё минут десять, но вам лучше переодеться, пока не простыли. Госпожа Барбара и сёстры и без того заняты. — Хорошо… спасибо, — буркнул я. Я встал, придерживая саблю на поясе, а Ноэлль поднялась следом, поддерживая меня за локоть. Мы направились к выходу, проходя мимо скамеек, где сидели кадеты. Мокрое пальто липло к плечам, затылок ныл, а запах вина раздражал. Я старался не смотреть по сторонам, но вдруг почувствовал, как нога зацепилась за что-то. Подножка! Я рухнул на брусчатку, выставив руки. Правая ладонь и колено обожгло – кожа содрана, а вино, смешанное с пылью, щипало раны. — Ха, за ногами следи, новичок! — раздался насмешливый голос. Русоволосый парень, тот самый, что спорил о сроках сдачи, сидел на краю скамейки, скрестив руки. Его губы растянулись в надменной ухмылке, а глаза блестели злорадством. За его спиной хихикнули двое друзей. Толпа зашумела, кто-то присвистнул. Я стиснул зубы, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ноэлль ахнула, бросившись ко мне. — Александр! — она помогла мне встать, её руки дрожали. — Ты как? Это… это было нарочно! — Видел, — процедил я, отряхивая ладони. Боль в колене пульсировала, но ярость заглушала её. Я повернулся к парню, сжимая кулаки. — Ты… зачем? Проблемы хочешь? Мой язык ломался, слова путались, но злость придавала чёткости. Парень встал, расправив плечи. Он был выше меня, крепкий, с широкой челюстью и наглым взглядом. — Что сказал? — рявкнул он. — Сам упал, а теперь угрожаешь? Бокалом по башке зря прилетело! Я не стал слушать. Ярость вскипела, и я, не думая, шагнул вперёд, со всей силы влепив ему затрещину по затылку и левому уху. Хлопок был громким, рука заныла от отдачи. Парень пошатнулся, чуть не свалившись со скамейки, и рухнул на колени, схватившись за голову. Его друзья ахнули, а толпа загудела громче, кто-то крикнул: «Ого, вот это поворот!» — Ах ты, урод! — взвизгнул он, вскакивая. Его лицо покраснело, глаза горели злобой. — Ты на кого руку поднял?! Он расправил плечи, шагнув ко мне, а его друзья поднялись, окружая его, как стая. Ноэлль бросилась между нами, раскинув руки. — Хватит! — её голос звенел, но оставался твёрдым. — Клит, прекрати! Александр, стой! Я сжал кулаки, готовый добавить, но Ноэлль крепко схватила меня за руку. К нам быстрым шагом подошёл Кристофер, а за ним – Кэйа, чья расслабленная походка не вязалась с холодным взглядом. Кристофер остановился, скрестив руки, и обвёл нас взглядом. — Так, господа, что за базар? — спросил он, его тон был обманчиво лёгким, но глаза метали молнии. — Кулаками машем, как в таверне? Объясните. Клит ткнул в меня пальцем, потирая ухо. Его лицо пылало от злости. — Этот пьяница на меня набросился, господин Оделл! — выпалил он. — Бокалом по башке получил, вот и бесится! Я сын судьи, а он мне по голове бьёт! — Следи за языком, Клит, — резко оборвала его Ноэлль, её голос дрожал от возмущения. — Я видела, как ты подставил ногу! Александр упал, а ты смеялся! И не смей лгать про вино – все видели, как фужер с лестницы прилетел! Кристофер поднял бровь, переводя взгляд на меня. Я выпрямился, стараясь говорить чётко, несмотря на скудный словарный запас. — Правда… он ногу подставил, — начал я, подбирая слова. — Я шёл… нормально. Не пьяный, голова ясная. Он сделал это… нарочно. Я упал, рука болит, колено тоже. Он смеётся, говорит… следи за ногами. Я… не стерпел. Ударил. Злой. Мой акцент был ужасен, я спотыкался, но Кристофер слушал внимательно, чуть кивнув. Кэйа, стоявший рядом, тихо хмыкнул, прикрыв рот рукой. — Хах, красноречиво, — пробормотал он, но его глаза следили за Клитом. — Ложь! — взвился Клит, сжимая кулаки. — Он сам споткнулся! Я ничего не делал! Этот чужак просто ищет повод! Кристофер поднял руку, и толпа затихла. Его взгляд стал тяжёлым, как молот. — Довольно, — рявкнул он, и Клит осёкся. — Я видел, как ты ухмылялся, когда он упал. Совесть имей, сын судьи! Позоришь отца, академию и наш клуб! — мужчина повернулся к своим помощникам. — Экзамен по этике в этом семестре ты будешь сдавать лично у меня, Клит. И не один раз. Сядь. Клит, понурив голову, плюхнулся на скамейку, а его друзья молча последовали за ним, избегая взглядов. Кристофер перевёл взгляд на меня, и его лицо смягчилось, но голос остался твёрдым. — Александр, — начал он, шагнув ближе. — Понимаю, честь задета. Но подумай о последствиях. Ударить в ответ – не всегда выход. В другой раз будь терпеливее, договорились? — Да… понял, — кивнул я, чувствуя лёгкую вину, но не жалея о затрещине. — Простите… за шум. Кристофер кивнул, но вдруг его взгляд упал на мою саблю, висевшую на поясе. Он прищурился, словно оценивая, и медленно улыбнулся, как человек, которому пришла идея. — Знаешь, — сказал он, понизив голос, — В старые времена в Мондштадте такие споры решали честно. Не кулаками, а клинками, — он положил руку на мою саблю, чуть приподняв её. — У тебя есть оружие, у Клита – тоже. Что, если разрешите конфликт по-рыцарски? На тренировочных мечах, без крови, до первого касания. Что скажешь? Толпа ахнула, послышались возбуждённые шепотки. Ноэлль сжала мою руку, её глаза расширились. — Александр, ты не обязан! — шепнула она, её голос дрожал. — Это… не обязательно! Я посмотрел на Клита, который уже встал, потирая ухо. Его лицо пылало от злости, но в глазах мелькнула искра вызова. Мой язык был слаб, но я выпрямился и кивнул. — Я… согласен, — сказал я, стараясь выговаривать чётко. — Мечом… честно. Без крови. Клит ухмыльнулся, хлопнув себя по груди. — Ха, давай, чужак! — бросил он, его голос дрожал от азарта. — Посмотрим, чего ты стоишь после своей затрещины! Кристофер поднял руки, призывая к тишине. — Отлично! — объявил он, его голос загремел над площадкой. — Поединок по правилам: деревянные мечи, до первого касания. Ноэлль, выдай им оружие. А вы, господа, в круг! Ноэлль неохотно отпустила мою руку, бросив на меня тревожный взгляд, но пошла за мечами. Кэйа, стоявший рядом, подмигнул мне, его улыбка была почти хищной. — Не подведи, новичок, — шепнул он. — Покажи этому хлыщу, где хиличурлы зимуют. Я кивнул, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Вино всё ещё липло к волосам, ладонь и колено саднили, но я был готов. Клит мог быть сыном судьи, но после его подножки и моей затрещины счёт был открыт, и я собирался закрыть его в круге. Тренировочный круг, освещённый фонарями, казался теснее, чем раньше. Толпа затихла, лишь ветер шелестел в листве да поскрипывали скамейки, когда зрители наклонялись ближе. Каменная брусчатка под ногами была холодной, а воздух пах влажной землёй и вином, всё ещё липнущим к моим волосам. Правая ладонь саднила от ссадин, колено ныло, и я чувствовал, как усталость от недавнего обморожения тянет тело, будто свинец в костях. Неделя восстановления – слишком мало, чтобы вернуть силы, но отступать было поздно. Ноэлль, с двумя деревянными мечами в руках, подошла ко мне, её глаза были полны тревоги. Её бронированная униформа поскрипывала, а кружевная наколка с розочками чуть съехала набок. Она протянула мне меч, её пальцы слегка дрожали. — Александр, ты уверен? — шепнула она, её голос был мягким, но напряжённым. — Клит… он тренируется с детства. — Знаю… он опытный. Но я… не боюсь. Попробую, — я замялся, подбирая слова. — Стиль… казаков. Резкий. Может… сработать. Девушка нахмурилась, но кивнула, отступив. Она бросила взгляд на Клита, который уже стоял в круге, вертя деревянный меч с напускной уверенностью. Его русые волосы были растрёпаны, щека всё ещё краснела от моей затрещины, а глаза горели злостью. Он был выше и крепче меня, но в его движениях сквозила неуклюжесть – слишком широкие шаги, слишком размашистые жесты. Я вспомнил, как казаки, что охраняли меня в прошлом, двигались в тренировочных боях: быстро, резко, с обманными выпадами, будто танцуя вокруг противника. У меня не было их опыта, но я мог попробовать подражать. Кристофер вышел в центр круга, его чёрные волосы развевались на ветру, а бирюзовый брелок на запястье мерцал. Он поднял руку, призывая к тишине, и обвёл нас взглядом. Его голос, низкий и звучный, разнёсся над площадкой: — Господа, правила просты: деревянные мечи, бой до первого касания. Без подлостей, без лишней злобы. Честь – превыше всего. Готовы? — Готов, — буркнул Клит, ухмыляясь. — Пора проучить этого мокрого чужака. — Готов... Кристофер хмыкнул, отступив к барьеру. Кэйа, стоявший в стороне, скрестил руки, его глаза блестели любопытством. Ноэлль отошла к скамейкам, сжав кулаки, её лицо было бледнее обычного. — Начинайте! — рявкнул Кристофер. Клит тут же бросился вперёд, его меч взметнулся в широком замахе. Он был быстр, но слишком предсказуем. Я отступил, чувствуя, как тело протестует – мышцы ещё не забыли холод, каждый шаг отдавался неприятной слабостью. Но я вспомнил казаков: они не стояли на месте, не били в лоб. Я пригнулся, скользнув в сторону, и сделал обманный выпад, целясь в его бок, но тут же отдёрнул меч. Клит дёрнулся, пытаясь блокировать, но запнулся, чуть не потеряв равновесие. — Ха, что, уже убегаешь? — прошипел он, его голос сочился ядом. — Стой и дерись, как мужик! — Говори меньше, — огрызнулся я, спотыкаясь на словах. — Бей… лучше. Толпа засмеялась, кто-то присвистнул. Клит покраснел, его следующий удар был резче, но снова размашистым. Я уклонился, чувствуя, как пот стекает по спине. Мой опыт был скудным – лишь пара месяцев тренировок с казаками, да и те больше походили на уроки, чем на бои. Но я помнил их стиль: резкие, короткие удары, обманки, постоянное движение. Клит, хоть и тренировался с детства, был неуклюж – его атаки были сильными, но открывали бреши. Я сделал шаг вперёд, имитируя удар в плечо, но в последний момент крутанулся, целясь в его бедро. Он успел подставить меч, но слишком поздно – его стойка пошатнулась, и он отступил, споткнувшись о собственные ноги. Толпа ахнула, Ноэлль прикрыла рот рукой. — Да что ты крутишься, как юла?! — рявкнул Клит, его лицо пылало. — Дерись нормально! — Нормально? — я ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин заглушает боль. — Ты… медленно. Падаешь… легко. Мой акцент звучал грубо, но слова попали в цель. Клит взревел, бросившись в новую атаку. Его меч метил мне в грудь, и я едва успел отскочить, чувствуя, как воздух свистит у лица. Мои ноги дрожали, лёгкие горели – обморожение давало о себе знать. Но я не сдавался. Вспомнив казаков, я притворился, что отступаю, заманивая его ближе. Клит клюнул, шагнув вперёд с очередным широким замахом. Я нырнул под его руку, резко выбросив меч вперёд, и кончик клинка ткнулся ему в бок. — Стоп! — гаркнул Кристофер, его голос перекрыл шум толпы. Клит замер, его глаза расширились. Он посмотрел на мой меч, всё ещё касающийся его бока, и выронил своё оружие, которое с глухим стуком упало на брусчатку. Толпа взорвалась аплодисментами, кто-то закричал: «Вот это новичок!» Ноэлль вскочила, её лицо озарила улыбка, но она тут же нахмурилась, заметив, как я тяжело дышу. Кристофер подошёл, его взгляд был строгим, но в уголках губ пряталась улыбка. Он посмотрел на меня, потом на Клита, и скрестил руки. — Поединок окончен. Победитель – Александр, — объявил он, и толпа загудела громче. — Клит, садись. И подумай, как не терять равновесие от собственной злости. Клит, понурив голову, побрёл к скамейке, бросив на меня злобный взгляд. Его друзья молчали, избегая глаз окружающих. Кристофер повернулся ко мне, его брови приподнялись, будто он увидел что-то неожиданное. — Интересный стиль, юноша, — сказал он, понизив голос. — Резкий, непредсказуемый, с обманками. Похоже на то, что используют в Снежной, у тамошних наёмников. Где ты такому научился? Я замялся, подбирая слова. Мой язык спотыкался, но я постарался ответить: — Не… Снежная. Друзья... Учили… немного. Резко двигаться, обманывать. Неделя… учу язык, трудно говорить. Кристофер хмыкнул, его глаза блеснули любопытством. Он хлопнул меня по плечу, отчего я чуть не пошатнулся – его рука была тяжёлой, как молот. — Молодец, Александр. Для новичка – впечатляюще. Но ты промок, да и выглядишь, будто вот-вот свалишься, — мужчина кивнул на Ноэлль, которая уже стояла рядом, нервно теребя край корсажа. — Иди, переоденься, пока госпожа Ноэлль не утащила тебя в собор силой. Толпа засмеялась, а Ноэлль покраснела, но её глаза светились облегчением. Я кивнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Меч выпал из моей руки, и горничная тут же подхватила его, поддерживая меня за локоть. — Спасибо… господин, — выдавил я, стараясь не споткнуться на словах. — Иди-иди, герой, — усмехнулся Кристофер, махнув рукой. — И приходи ещё, с таким стилем тебе тут место найдётся. Ноэлль потянула меня к выходу, её голос дрожал от смеси тревоги и гордости: — Александр, ты… ты был невероятен! Но теперь точно к Барбаре, проверить ссадины. И переодеться надо, ты весь в вине! Я только кивнул, чувствуя, как силы уходят. Кэйа, проходивший мимо, подмигнул мне, его улыбка была шире обычного. — Неплохо, очень неплохо, — бросил он. — Ещё пара таких фокусов, и Клит будет обходить тебя за милю. Поздравляю с победой. Я хмыкнул, но ответить не успел – Ноэлль уже вела меня по мощёной улочке, прочь от площадки. Звуки аплодисментов и голос Кристофера, возобновившего лекцию, затихали позади. Вино липло к коже, ссадины ныли, но в груди было тепло. Я справился. И, может, этот странный стиль казаков ещё не раз меня выручит.