Глава 13. Вопросы

***

Дни перед «большим разговором» с капитанами Ордо Фавониус тянулись в привычной рутине, которая за недели в Мондштадте стала почти родной. Утро начиналось с тренировок с Ноэлль – крепкой девушкой в платье горничной, украшенном латами. Её серебристый нагрудник сверкал на солнце, а тяжёлый двуручный меч в руках двигался так, будто она с ним родилась. Мы занимались на поле у городских стен, где воздух пах росой, травой и далёким яблочным сидром с виноделен. Недавно Ноэлль добавила к нашим упражнениям фехтование на деревянных мечах, и я с радостью ухватился за шанс вспомнить уроки казаков, которые уже один раз меня сильно выручили. Но без практики навыки покрылись ржавчиной: я пыхтел, потел, а Ноэлль, с мягкой улыбкой и стальной выправкой, раз за разом укладывала меня на лопатки. — Александр, ты молодец! — говорила она, поправляя чёлку, пока я, задыхаясь, валялся на траве. — Ещё немного, и будешь держать меч, как настоящий рыцарь! — Молодец… — ворчал я, вытирая пот со лба. — Ни одной дуэли не выиграл. Это… нормально, да? Мой тейватский стал лучше, почти свободный, но я всё ещё подбирал слова, иногда упрощая фразы. Ноэлль смеялась, её карие глаза искрились добротой, но я видел – она сдерживается, чтобы не раздавить меня в спарринге. Обидно, честно. Не в укор ей, но горничная, которая играючи побеждает казака, – это удар по самолюбию. Местные, похоже, с пелёнок с клинками спят, а я… я просто давно не брал саблю в руки. Поэтому вечерами, когда Ноэлль не была занята, я упрашивал её позаниматься ещё. Она не возражала, хоть и предупреждала: — Если задержусь, не сердись, хорошо? Дела у горничной… и рыцарские, сама знаешь… то есть, сам понимаешь. Я кивал, глядя, как она, в платье с фартуком и латами, уносится в город, словно вихрь. Её мечта стать рыцарем Ордо Фавониус была заразительной, и я, скрипя зубами, махал деревянным мечом до мозолей, пока руки не дрожали. Иногда я видел её в городе – она металась от кузницы к таверне, от рынка к собору, иногда в компании других горничных, одетых похоже, но без доспехов. Ноэлль была везде, и я невольно улыбался, глядя на её энергию. Остальное время я делил между книгами, прогулками и мыслями о предстоящей встрече. Елизавета, мой «учитель», была занята – с важным видом носилась по Мондштадту в сопровождении двух рыцарей, чьи лица выражали тоску и усталость. Я сталкивался с ними четыре раза: она улыбалась, её шляпа с колокольчиком звенела, а рыцари лишь кивали, будто их души покинули тела. Учёба легла на мои плечи, и я, к своему удивлению, справлялся. Елизавета выделила один день, чтобы разобраться с Селестией – загадкой, которая не давала мне покоя. Она притащила деревянный ящик с разноцветными линзами – красными, синими, зелёными, похожими на стёкла для монокля. Мы стояли на балконе штаба, ветер трепал её шляпу, а я щурился в небо, меняя линзы одну за другой. — Ну, видишь? — спрашивала она, прищурив зелёные глаза. — Острова, храмы, что-нибудь? — Ничего, — отвечал я, мой голос звучал увереннее, чем раньше. — Только небо. Голубое. Пустое. Она хмурилась, теребя шляпу, её колокольчик звякнул. — Странно… Ладно, не сдаёмся. Принесу картину, чтобы ты понял, как это выглядит. Картина – небольшая, в резной раме – показала Селестию во всей красе. Не один остров, а архипелаг: массивная центральная скала, окружённая семью-восемью меньшими, связанными кольцом арок и мостов. Скалы будто вырвали из земли – снизу острые, шершавые, сверху покрытые лесами, лугами и реками, что били из-под земли и растворялись в воздухе. На центральной скале возвышались два строения: шпиль поменьше, на краю, и огромный многоэтажный храм с золотой астролябией, сияющей, как солнце. Внизу, под скалой, виднелся перевёрнутый купол, уходящий в глубину. Архитектура – мраморная, белая – дышала величием, но шпили и мосты казались ветхими, будто время их подточило. Я разглядывал картины в штабе – их было с десяток, вдоль стен второго этажа. Художники изображали Селестию по-разному: кто-то делал акцент на леса, кто-то – на золотую астролябию, кто-то – на реки, падающие в пустоту. Но все сходились в одном: она реальна. Я смотрел и не верил. Летающие острова? Серьёзно? Если это не розыгрыш, то Тейват – место, где мой разум трещит по швам. Но в глубине души я хотел увидеть их сам, чтобы убедиться. Прогулки по городу стали отдушиной. Мощёные улочки, красные крыши, анемоны в ящиках под окнами – Мондштадт дышал свободой и теплом. Я бродил без цели, впитывая шум площади, запах хлеба из пекарен, звон молотов из кузниц. Однажды заметил Альбедо, вернувшегося с экспедиции. Его телега, груженая мешками, стояла у алхимической мастерской. Тимей и какой-то бородатый мужик в фартуке таскали груз, пока Альбедо, в белом плаще, записывал что-то, беседуя с двумя девушками – одна в широкополой шляпе, другая с длинной косой. Я хотел подойти, расспросить про эксперимент с «Глазом Бога», что чуть не взорвался, и про моё «состояние», но он был занят. Мой тейватский теперь позволял более-менее говорить свободно, так что я решил дождаться пятницы – Альбедо точно будет на встрече. Фатуи в масках я больше не встречал, хоть и бродил по городу часами – от соборной площади до складов, от виноделен до узких переулков у стен. Странно. До Михаила я видел их мельком – тёмные плащи, металлические маски, холодные взгляды. Но теперь они будто испарились. Елизавета предупреждала быть осторожным, и её слова о «тёмной истории» Фатуи звенели в голове. Может, они затаились? Или я просто параноик? Книги, подобранные Елизаветой, стали моим спасением. Простые, для школьников, но для меня – кладезь знаний. География Тейвата, история Мондштадта, биология… Последняя удивила больше всего. В книге «Естественный мир» я нашёл ответ на смутное воспоминание – «что-то», увиденное из телеги по пути в город. Слаймы. Живые комки элементальной энергии, круглые, нелепые, с минимальным интеллектом. «Не игнорируйте их, иначе станут проблемой», – гласила книга. Я читал и моргал. Бесы, ей-богу! Огненные, водяные, ледяные – их можно рубить саблей, но с другими тварями – хиличурлами, вишапами, хтоническими зверями – нужна магия, хитрость, знания. Обычные животные – волки, лисы, кабаны – терялись на этом фоне. Вывод был прост: надо трясти Елизавету, чтобы учила магии. Без неё меня какая-нибудь огнеплюйка сожрёт, и поминай как звали.

***

Вечер четверга Библиотека Ордо Фавониус была погружена в тишину. Масляные лампы и единственная свеча на столе бросали тёплые блики на полки, где книги, как молчаливые стражи, высились в полумраке. Воздух пах воском, чернилами и жасминовым чаем из Ли Юэ, банка которого стояла в углу, напоминая о недавней покупке. Я сидел за столом, заваленным бумагами, когда Елизавета, звеня колокольчиком на шляпе, сгрузила передо мной ворох листов – большие, свёрнутые в трубки, и мелкие, для заметок, плюс два новеньких карандаша. — Вот тебе бумага и карандаши, — сказала она, поправляя шляпу. Её зелёные глаза искрились в свете свечи. — Джинн просила нарисовать детальную карту мира. Не проблема, господин лекарь? Я повертел карандаши – твёрдые, пахнущие свежим деревом, будто только из мастерской. Мой тейватский теперь был почти беглым, но я всё ещё говорил просто, с редкими паузами. — Нет, не проблема, — ответил я, прищурившись. — Но… как это называется? Елизавета заморгала, её брови приподнялись. — Эм… Карандаш. А что? — спросила она, явно растерявшись. — Карандаш… — я покачал головой, глядя на неё с укором. — А я всё время писал перьями? Серьёзно? Она прыснула, прикрыв рот ладонью, её плечи затряслись от смеха. — Ха-ха, прости, прости! — выдавила она, давясь весельем. — У меня карандашей два месяца не было в библиотеке! Их вечно растаскивают или теряют. А перья – для документов, под заказ делают. Думала, тебе удобно! У тебя такой почерк красивый, Александр! Она потрепала меня по волосам, как младшего брата, а я только вздохнул. Сколько нервов ушло на эти перья – чернила, кляксы, сломанные кончики… Мой почерк, конечно, был аккуратным, но какой ценой! — Перья больше не трогаю, — заявил я, пряча один карандаш в сумку у ног. — Никогда. А… печатная машина у вас есть? Елизавета хмыкнула, её каблуки цокнули по деревянному полу, когда она отошла к полкам. — В Мондштадте нет, — ответила она, проверяя стопку книг. — Но в Фонтейне, может, и найдёшь. Или в банках Ли Юэ. Ты ведь знаешь, о чём я? Дала тебе книги по географии… — Читал, — кивнул я, подбирая слова. — Но там… много про Архонтов, богов. Всё переплетено. Не понял многого. И карты… цельной нет. — Не переживай, — махнула она рукой, её колокольчик звякнул. — Альбедо рисует карту Тейвата в мастерской. Он и передал бумагу с карандашами. Сказал, наши карты – старьё, не годятся для дела. — Серьёзно? — я приподнял бровь. — А про Селестию говорил? — Говорила ему, — кивнула она, её голос стал серьёзнее. — Спросил пару мелочей и сказал: «Подумаю». — Знакомо, — хмыкнул я, вспоминая задумчивый взгляд Альбедо, будто он видит мир насквозь. — Эй, это не простой вопрос! — возмутилась она, уперев руки в бока. — На ходу не ответишь. Ладно, завтра к полудню все будут у Джинн. И… чуть не забыла! Она порылась в поясной сумке, вытащив сложенный листок и протянув мне. Я взял его, но не развернул, чувствуя её взгляд. — Я твой учитель, — сказала она, понизив голос, почти шёпотом. — А учитель заботится об ученике, верно? Тут вопросы, которые могут задать завтра капитаны Ордо. Ничего страшного, но лучше подготовься. На нервах можно ляпнуть лишнее, а слова… они запоминаются. — Неправильные ответы… бывают? — спросил я, прищурившись, теребя листок в пальцах. — Нет-нет! — она замахала руками, её глаза были честными. — Это для твоего спокойствия. Вопросы простые, без подвоха. Я говорила с капитанами, узнала, что их интересует. Посмотри, подумай. Я кивнул, поверив. Елизавета не подведёт. Если б Орден хотел неприятностей, я бы уже сидел в подвале, а не карандаши крутил. — Храни тебя Бог, — сказал я, вспомнив её поправку. — Спасибо… правда. Очень. Она улыбнулась, сложив руки на груди, её шляпа качнулась. — Правильно, «Храни тебя Ветер», — подмигнула она. — Но твой вариант тоже ничего, в храме так говорят. Ладно, пойду я. Не засиживайся, готовься. — Понял, — ответил я, подвигая бумаги ближе. Но мысль вспыхнула, и я окликнул: — Лиза! — имя далось с трудом, язык чуть споткнулся. — Подожди секунду. Она обернулась у двери, её колокольчик звякнул. — Ого, «Лиза»? — хмыкнула она, качая головой. — Давно ты так не звал, аж непривычно. Что-то хотел? — Магия, — сказал я прямо, глядя ей в глаза. — Когда учить будешь? Ты учитель, да? А колдовству не учишь. Девушка прищурилась, её улыбка стала хитрой. — Хм, в понедельник начнём, если меня опять не дёрнут, — ответила она. — Подготовлю пару уроков, простых. Подойдёт? — А выходные? — спросил я, чувствуя подвох. — Выходные – мои, законные! — отрезала она, но глаза смеялись. — И не спорь, ученик. — А в будни… библиотеку бросать можно? — я улыбнулся, подначивая. Она упёрла руки в бока, её взгляд стал грозным, но наигранным. — Никто не бросает работу! — заявила она, ткнув пальцем в воздух. — Я экономлю силы для важного. Сам видел, какая неделя! Без чая и отдыха я бы не справилась. И не пререкайся с учителем, а то спрячу все карандаши в Тейвате. Ясно? — Ясно, — кивнул я, подавляя смех. — Вот и славно. Спокойной ночи! — она улыбнулась и выскользнула за дверь, её каблуки застучали по лестнице. — Спокойной… — пробормотал я в тишину, разворачивая листок. Бумага была небольшой, альбомного размера. Аккуратным почерком Елизаветы, с завитушками, были выписаны вопросы – девятнадцать, с номерами и пояснениями в скобках. Я придвинул свечу, её пламя задрожало, бросая тени на стол, и начал читать. --- Вопросы от капитанов Ордо Фавониус 1. Откуда родом? (Название страны, местность. Попробуй описать это место. Это очень важный вопрос) 2. Сколько тебе лет? 3. Какие языки знаешь? (Расскажи про них, если не сложно, и карту используй) 4. Какая профессия, чем занимался? 5. Какой религии ты придерживаешься? 6. Дар исцеления. (Тут все хотят узнать максимум информации про это, ведь способность уникальная, но ответ полностью на твоё усмотрение) 7. Есть ли родственники, семья? 8. Социальный статус в твоей стране? (Аристократ, священник, рыцарь и т.д.) 9. Как ты относишься к дворянам/аристократам? (У нас таких много) 10. Как к алкоголю? (Пьёшь?) 11. Ты убивал людей? (Может, участвовал в сражениях? Односложного ответа хватит) 12. Как твоё состояние физическое на сегодня? 13. Как твоё состояние психическое/моральное на сегодня? 14. Как тебе Мондштадт? (Твои общие впечатления от города и от людей. Надеюсь, хорошие) 15. Как ты оказался на Драконьем хребте? (Есть идеи?) 16. Какие планы на дальнейшую жизнь? (Как ты это примерно представляешь) 17. Как ты смотришь на то, чтобы стать полноценным лекарем? (Отдельное помещение под твои нужды, как целителя, и плата в твой карман напрямую) 18. Тебе нравятся путешествия? 19. Готов ли ты поехать в другую страну с охраной для оказания помощи, используя свои способности исцеления? *Вопросы от разных капитанов и могут прозвучать в разной последовательности или частично. Удачи! :)* --- Я дочитал, откинувшись на стуле, и почувствовал, как сердце стукнуло сильнее. Вопросы простые, но последние – про целительство, путешествия, другие страны – заставили задуматься. Они хотят сделать меня лекарем? Я не против. Лечить людей – моё призвание, дар, данный Богом… или Ветром, как тут говорят. А если обучат, дадут помещение, плату – вообще сказка. Но поездка в другую страну? С охраной? Это настораживает. Ли Юэ, Фонтейн, Снежная… Что там? И зачем охрана? Политика, Фатуи, войны? Или просто защита от слаймов и прочей нечисти? Я поднёс лист к свече. Пламя лизнуло бумагу, и она занялась, медленно чернея. Я запомнил всё – вопросы, пояснения, даже нарисованную рожицу Елизаветы. Секреты с ней хранить умею. Подойдя к приоткрытому окну, я высунулся, глядя, как огонь пожирает лист. Вечерний ветер, прохладный, пахнущий анемонами и морем, подхватил пепел и унёс в темноту. Глупо, может, но это наш с Лизой секрет, и я не хочу, чтобы кто-то нашёл эту бумагу. — Ох… — я потянулся, хрустнув плечами, и громко вздохнул. — Устал… А ещё карту рисовать. Африка, Южная Америка… Вспомнить бы, как они выглядят. Мондштадт за окном спал, его шпили темнели на фоне звёзд. Завтра — разговор с капитанами. И, похоже, он решит, кем я стану в этом мире. Лекарем? Путешественником? Или кем-то ещё? Я вернулся к столу, взял карандаш и начал расстилать бумагу. Карта мира… Мой мир. Россия, степи, реки… Может, хоть так я найду путь домой.