Глава 14. Целитель Ордо Фавониус

***

Утро нового дня промелькнуло, как тень облака над Мондштадтом. Я проснулся поздно, с трудом разлепив глаза – веки будто налились свинцом. Вчера засиделся за картой мира до глубокой ночи, вычерчивая карандашом контуры материков под тусклым светом свечи. Африка с её рваными краями, Южная Америка с изгибом, похожим на лук, Россия с бескрайними степями… Пальцы ныли, а в голове гудело от попыток вспомнить, где проходит граница между Европой и Азией. Свеча догорела до основания, оставив лишь лужицу воска на столе, и я, кажется, уснул прямо за работой, уронив голову на бумаги. Поднявшись с кровати, я потянулся, хрустнув плечами, и побрёл в ванную. Холодная вода из кувшина оживила лицо, смыв остатки сна. Я побрился, глядя в мутное зеркало, и пригладил волосы, чтобы выглядеть достойно перед капитанами Ордо Фавониус. В комнате было тихо, только скрип половиц под ногами да далёкий гул города. Перед выходом я встал у кровати, склонил голову и помолился – коротко, но от сердца, прося сил и ясности на этот день. «Храни меня Ветер», – добавил я в конце, усмехнувшись. Лиза бы одобрила. За окном моросил мелкий дождь, капли стучали по запотевшему стеклу, рисуя тонкие дорожки. Тёмно-серые тучи нависли над Мондштадтом, скрывая солнце, и город казался притихшим. Площадь перед домом пустовала: ни торговцев с телегами, ни детей, бегающих у фонтана, ни голубей, что обычно копошились у собора. Лишь двое прохожих в плащах торопливо шагали по мостовой, их силуэты растворялись в серой дымке. Фонтан неподалёку журчал одиноко, его струи дрожали под ветром. Я проверил сумку, собранную вчера: пара книг по тейватской географии, тетрадь с записями, огрызок карандаша, фонарь – тот самый, что Альбедо назвал «прототипом». Карта, свёрнутая в плотную трубку, лежала на столе, её края чуть помялись от моих неуклюжих попыток свернуть аккуратно. Я взял её в руку, чувствуя шершавость бумаги, и вдруг понял – волнения нет. В груди было спокойно, будто всё шло как надо. — Значит, правильно делаю, — пробормотал я, и уголки губ дрогнули в улыбке. Дверь скрипнула, и в комнату ворвалась Елизавета, звеня колокольчиком на шляпе. Её зелёные глаза искрились, а тёмно-фиолетовый плащ был чуть влажным от дождя. Она выглядела так, будто только что выиграла спор с Кэйей или стащила редкий чай из запасов Джинн. — Доброе утро, ученик! — пропела она, уперев руки в бока. — Готов к большому дню? Капитаны ждут, чайник греется, а я… в отличном настроении! — Доброе, — кивнул я, мой тейватский звучал уверенно, почти без запинок, хоть я и предпочитал простые слова. — Готов. Идём. Я накинул сумку на плечо, взял карту и шагнул за ней. Лиза, как вихрь, уже неслась к лестнице, её каблуки стучали по деревянным ступеням. Спускаясь, я поймал себя на мысли, что её энергия заразительна – как у Ноэлль, только вместо меча у Лизы книги и острый язык. В холле первого этажа было пусто, как всегда. Два стражника у дверей канцелярии и библиотеки стояли по стойке смирно, их лица выражали тоску веков. Один, с рыжей бородой, кивнул мне, второй, с шрамом на щеке, даже не шевельнулся. Я кивнул в ответ, чувствуя себя чуть значимее. Елизавета, не сбавляя шага, постучалась в приоткрытую дверь кабинета Джинн, её шляпа качнулась, звякнув колокольчиком. — Всем добрый день! — пропела она, остановившись в проёме. — Не опоздали на чаепитие? — Чаепитие? — переспросил я, стоя за её спиной, и нахмурился. — Ты… не говорила. — Нет-нет, проходите, — послышался тёплый голос Джинн изнутри. — Всё готово. Я шагнул следом за Лизой, и сердце стукнуло – не от волнения, а от любопытства. Что за чаепитие? Кабинет Джинн преобразился с моего последнего визита. Вместо строгого рыцарского уюта – бумаг, мечей на стенах и свитков – здесь царила почти домашняя атмосфера. Справа стоял большой деревянный стол с закруглёнными углами, отполированный до блеска. Вокруг него – добротные стулья с резными спинками, на каждом – капитан Ордо Фавониус. На столе красовались два пузатых чайника, один белый с синими цветами, другой тёмно-зелёный, как малахит. Перед каждым креслом стояла фарфоровая чашка, сахарница с торчащей ложкой и блюдце с крошечными пирожными, пахнущими ванилью. Аромат чая – терпкий, с лимоном, мятой и чем-то пряным – витал в воздухе, смешиваясь с запахом дождя, что сочился через приоткрытое окно. Джинн сидела у дальнего края стола, рядом со своим рабочим местом – заваленным свитками, чернильницей и пером. Её светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, голубые глаза смотрели с теплотой, но в них читалась ответственность магистра. У запотевших окон, где дождь рисовал узоры, расположился Кэйа, развалившись на стуле, как на троне. Его тёмный плащ с меховым воротником свисал со спинки, а в руке он держал чашку, смакуя чай с ленивой улыбкой. Рядом, к моему удивлению, сидела Эола. Её голубовато-серебристые волосы, заплетённые в косу, чуть блестели в свете ламп. Она выглядела скованно, почти задумчиво, обхватив чашку обеими руками, будто греясь. Её взгляд был устремлён в стол, но я заметил, как она мельком глянула на меня. С другого края стола Альбедо сидел боком к двери, его белый плащ контрастировал с тёмным деревом. Чашка перед ним стояла нетронутой, а пальцы задумчиво постукивали по столу. Елизавета, звеня колокольчиком, заняла место рядом с Джинн, оставив мне единственный свободный стул – между ней и Альбедо. Слева, у стены, стоял мольберт с яркой картой – острова, окружённые синим морем, с аккуратными подписями на тейватском. Поверх неё лежали цветные мелки, будто кто-то только что дорисовывал детали. Рядом – второй мольберт, пустой, явно для моей карты. Дождь за окнами стучал ритмично, добавляя уюта, но в воздухе витало ожидание. — Добрый день, — сказал я, закрывая дверь. — Про чаепитие… никто не сказал. Неожиданно. — Я хотела, чтобы собрание прошло без напряжения, — улыбнулась Джинн, её голос был мягким, но твёрдым. — В дружеской обстановке. — А я предложила чай, — подхватила Елизавета, накладывая сахар в чашку с лукавой улыбкой. — У меня завалялись редкие сорта из Ли Юэ. Не пропадать же добру! — Чай, скажу я вам, отменный, — протянул Кэйа, смакуя глоток. Его единственный глаз блеснул. — Необычный вкус… Прямо за душу берёт. — Неужели капитан Кэйа забыл вкус чёрного чая? — съязвила Лиза, мешая ложкой сахар. — Мы ещё не доставали редкости. — Кхм, проходи, садись, — Джинн указала на свободный стул, прерывая их пикировку. Я повесил сумку на спинку, чувствуя её тяжесть, и протянул карту Альбедо, который уже тянул руку. — Это карта? — уточнил он, его голубые глаза блеснули любопытством. — Да, — кивнул я, передавая свиток. — Отлично. Разложу на мольберте, чтобы не мешала, — сказал он, шагнув к пустому мольберту. Я сел, оглядывая всех. Кэйа смотрел с привычной насмешкой, его улыбка была как у кота, поймавшего мышь. Эола, всё ещё скованная, чуть подняла взгляд, её пальцы сжали чашку сильнее. Джинн перебирала бумаги, но её глаза то и дело возвращались ко мне. Лиза, откинувшись на стуле, пила чай, будто это её личный салон. Альбедо возился с картой, его движения были точными, как у часовщика. Я взял чашку, чтобы занять руки — горячий фарфор приятно грел ладони, а аромат чая успокаивал. — Давно не виделись, Александр, — Кэйа поднял чашку, словно в тосте. — Рад встрече. Как успехи с тейватским? Слышал, ты звезда у Лизы. — Спасибо, — ответил я, чувствуя, как щеки чуть теплеют. — С последней встречи… стало лучше. Елизавета – хороший учитель. — Лиза? — он удивлённо глянул на неё, приподняв бровь. — Елизавета, — поправила она, отпивая чай. — Моё полное имя. Всё пытаюсь приучить его к «Лизе», но он очень упрямый. Как в детстве, когда взрослые так звали. Привыкла уже, даже мило. — Вот как? — Кэйа хмыкнул, его улыбка стала шире. — Александр, ты полон сюрпризов. Я пожал плечами, пряча смущение за чашкой. Альбедо вернулся, его шаги были почти бесшумными, и сел, сложив руки на столе. — Рада, что мы собрались, — Джинн обвела всех взглядом, остановившись на мне. — Александр, с нами сегодня Эола Лоуренс, капитан разведывательного отряда. Вы знакомы, и я решила её пригласить. — Рад встрече, — кивнул я Эоле, стараясь говорить чётко. — Взаимно, — ответила она, её голос был серьёзным, но глаза чуть потеплели. Она выпрямилась, отпустив чашку. — Наша последняя встреча… омрачилась случаем. Но не волнуйся, Александр. Я, как обещала, отомстила обидчикам. В следующий раз нас не потревожат. Я замялся, вспоминая, как Эмбер с её планером напугала меня до чёртиков, прыгнув с уступа. — Это… хорошо, — сказал я, подбирая слова. — Обидчики… не сильно пострадали? — Они понесли наказание, — Эола выпрямилась, её тон стал возвышенным, почти театральным. — Но целы и невредимы. Моя месть… справедлива. Она отпила чай, а я выдохнул. Кажется, её «месть» была скорее уроком, чем кровопролитием. — Кхм, что-то серьёзное? — уточнила Джинн, нахмурившись. — Нет, — ответил я, чувствуя, как взгляды снова сходятся на мне. — Эмбер… прыгнула с уступа. Полетела на планере. Я не знал, что так можно. — Ха, для новичка планеры – шок, — хмыкнул Кэйа, прикрывая рот чашкой. — У вас на родине такого нет? — Нет, — покачал я головой. — У нас люди… не летают. Совсем. — А как у вас вообще? — Джинн наклонилась вперёд, её глаза горели любопытством. — Мы почти ничего не знаем о твоей родине. Только догадки. — Могли бы спросить раньше, — заметил я, мой тейватский прозвучал чуть резче, чем хотел. Я тут же смягчил тон. — Но… понимаю. Спрашивайте. — Спешка тут неуместна, — тихо сказал Альбедо, барабаня пальцами по чашке. Его голос был спокойным, но цепким. — Именно, — подхватила Лиза, мешая чай. — Лучше подождать, чем упустить важное или исказить. Мы же не Фатуи, чтобы торопиться. Я кивнул, собираясь с мыслями. Взгляды всех – от Джинн до Эолы – прилипли ко мне, и я почувствовал лёгкий дискомфорт, будто на допросе. Но чашка в руках и аромат чая помогли сосредоточиться. — Моя родина… — начал я. — Её нет в ваших книгах. Я читал про Тейват, Ли Юэ, Снежную, но… ничего похожего. Мой мир – без магии. Совсем. — А твой дар? — Альбедо поднял взгляд, его глаза были как сканеры. — Дар от Бога, — ответил я, стараясь говорить твёрдо. — Не магия, как у вас. У нас такое… редко. Очень редко. — Бог? Архонт? — уточнил Кэйа, прищурив единственный глаз. — Нет, — я покачал головой, жалея, что рядом нет монахов, которые объяснили бы лучше. — Один Бог. Для всех. Архонтов нет. И летающих островов… тоже. Я замолчал, чувствуя, как слова о Боге звучат чуждо. Они верят в Селестию, Анемо, Гео. Как объяснить им крест и молитвы? Я не священник, не умею. Лиза посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, будто говоря: «Не тушуйся». — Дар… появляется просто так, — продолжил я. — Или… после чего-то. Мой – после того, как я чуть не умер. На грани. — Интересно, — протянул Кэйа, но не стал копать. Его взгляд скользнул к Джинн. — Если дар от Бога, ты был связан с церковью? — спросила она, её тон был мягким, но настойчивым. — Да, — кивнул я. — Три года жил в монастыре. Учился, изучал дар с монахами. Там начал лечить людей. Я отпил чай, горло пересохло. Все смотрели, и это нервировало, хоть я и старался держать лицо. Аромат лимона и мяты вернул ясность. — Сначала даром занимался главный священник, — продолжил я, подбирая слова. — Ко мне приезжали… важные люди. Офицеры, дворяне, чиновники. С охраной, на каретах. Лечились тайно. Потом… слухи распространились. Толпы пошли к монастырю. Кричали, требовали исцеления. Меня спрятали в доме неподалёку, дали стражу. — Почему не помогал всем? — Джинн нахмурилась, наливая себе чай. Её движения были плавными, но взгляд – острым. — Не могу лечить без конца, — объяснил я, пожав плечами. — Три-четыре человека в день. Больше — сам падаю без сил. Объяснить одному можно. Толпе? Нет. Они слышали про «святого», видели исцелённых и… не слушали. Стража не справлялась, монахи – тем более. Только холода разогнали толпу, и то не всех. Я вспомнил те дни: крики под окнами, лица, полные надежды и гнева, монахов, что пытались урезонить толпу. Злость вспыхнула – не на людей, а на их слепую веру в чудо. — Больная тема? — предположил Кэйа, его тон был мягче обычного. — Не совсем, — вздохнул я. — Злит глупость. Тех, кто пришёл за помощью, и тех, кто хотел дар… только для своих. Богачей, вельмож. — У вас так плохо с медициной? — спросил Альбедо, его пальцы замерли на чашке. — Ниже среднего, — ответил я. — Доступна не всем. Богачи лечатся у лучших, а простой люд… травы, коренья, что под ногами. Или молитвы. — Понятно, — Джинн задумалась, её брови сошлись. — Ты говорил про аристократов… как о чужих. Ты из простого сословия? Вопрос застал врасплох. Статус? Я не знал ответа. В монастыре это не обсуждали, а крестьяне, что меня растили, не вдавались в такие тонкости. — Не знаю точно, — честно сказал я, решив выкрутиться. — Отец был офицером гвардии, погиб на войне. Мать… оставила меня в деревне через три дня после рождения. Вырастили крестьяне. Потом – случай, дар, монастырь, целительство. Так что… не дворянин, но и не совсем простой. Смесь всего. Я замолчал, чувствуя, как слова повисли в воздухе. Дождь стучал по окнам, в комнате было тихо, только ложка Лизы звякнула о чашку. — Печальная история, — тихо сказала Эола, её глаза смягчились, а скованность чуть ушла. — Да уж, — хмыкнул Кэйа, глядя в сторону. — У выдающихся личностей детство… непростое. Прямо статистика. Ладно, оставим грустное. Как ты оказался на Драконьем хребте? Есть идеи? — Не знаю, — ответил я, допивая чай. Лиза молча налила мне новый, её движения были ловкими, почти незаметными. — Спасибо… Последнее, что помню – метель. Сильная. Выкопал яму в снегу, спрятался. Потерял сознание. Очнулся в пещере с Альбедо и Тимеем. Я отпил чай. Терпкий, с лимоном и травами, он бодрил, прогоняя лёгкую дрожь в пальцах. — На Хребте метели – обычное дело, — заметил Альбедо, мешая сахар. — Ты мог закопаться уже в горах? — Нет, — уверенно сказал я, вспоминая. — Шёл по равнине. Снег, холмы под ним, но гор… не было. Только белое море. — Угу, — Альбедо кивнул, будто ждал этого. Он встал, указав на мольберты. — Пора к картам. — Наконец-то, — оживился Кэйа, отодвигая стул. — Я всё глазом ищу сходства, но не вижу. Мы подошли к мольбертам, шаги гулко отдавались по деревянному полу. Карта Альбедо была шедевром: яркая, цветная, с одним вытянутым материком, похожим на рыбу, окружённым островами. Реки, горы, города – всё подписано аккуратным почерком, с мелкими рисунками кораблей и слаймов в углах. Моя карта – карандашная, с шестью материками, границами стран и грубыми штрихами – выглядела как детский набросок. Я старался показать Европу, Россию, Исландию, но без красок и деталей она казалась бедной. Сходства? Ноль. — Совершенно разные миры, — сказала Лиза, стоя рядом и разглядывая карты. Её шляпа качнулась, звякнув колокольчиком. — Сколько материков… — пробормотала Джинн, её голос был полон удивления. — Не всё так просто, — Альбедо сложил руки на груди, его взгляд был цепким. — Александр, покажи, где был перед Хребтом. — Только примерно, — ответил я, глядя на свою карту. — Нас увозили… не говорили, куда точно. — Увозили? — Джинн шагнула ближе, её голос стал резче, а глаза сузились. — Да, — вздохнул я, чувствуя, как взгляды прилипли ко мне. — Я не просто так оказался в снегах. Все замерли, даже Лиза отставила чашку, её хитринка в глазах сменилась любопытством. — История не цельная, — хмыкнул Кэйа, скрестив руки. — Последние годы… погода свихнулась, — начал я, стараясь говорить ровно. — Температура падала везде. В тёплых странах – снег. Становилось хуже, всё замерзало. Кризис. Холод, голод, смерть. Я подошёл к карте и показал пальцем, чувствуя, как сердце стукнуло от воспоминаний. — Тут я родился, жил, — ткнул в район Тульской и Рязанской губерний, где степи сменялись лесами. — Когда стало плохо, меня отправили в столицу, — провёл линию к Петербургу, вспоминая его мосты и каналы, теперь, наверное, скованные льдом. — Оттуда… сто человек на корабле везли в безопасное место, — линия до Исландии, крошечного острова в океане. — Где-то тут я был в последний раз. Все молчали, глядя на карту. Альбедо улыбался уголками губ, будто сложил пазл. — Твой мир… покрылся льдом? — странно спросила Лиза, её голос дрогнул. — Да, — кивнул я, чувствуя ком в горле. — Море замёрзло, вернуться не смогли. На суше… страшно представить. Города, страны… всё подо льдом. Я замолчал, представляя, как Нева превратилась в каток, как шпили Петропавловки торчат из сугробов. Все посмотрели на Альбедо. Он процитировал, его голос был тихим, но весомым: — «И покрылся старый мир вечным льдом, пока не появился первый огонь…» — Альбедо, ты о чём? — Джинн прищурилась, её тон стал настороженным. — Я догадывался, — сказал он, его глаза блестели. — После поездки в горы и этой карты… я уверен. Александр был заморожен. Долго. Очень долго. — Сколько времени… — Джинн покачала головой, её лицо побледнело. — Ты хочешь сказать, — я сделал паузу, чувствуя, как холод пробежал по спине, — Моё тело лежало подо льдом… столетия? — Да, и даже больше, — кивнул он, его голос был твёрдым. — Твоя карта похожа на древние карты рельефа Тейвата, из архивов Каэнрии. Фонарь, что ты показывал, – прототип механизмов Фонтейна, ранний, примитивный. И язык твой… в Снежной есть регионы с похожей письменностью, а на руинах в Ли Юэ – твои символы. Всё сходится. — Ух… — я выдохнул, уперев руки в бока, и почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Догадывался, но… не так. Не настолько. Все смотрели с сочувствием, особенно Лиза и Эола. Их глаза были полны жалости, будто я – брошенный котёнок под дождём. Кэйа и Альбедо были сдержаннее, но даже они молчали, давая мне переварить. — Не надо так смотреть, — сказал я, нахмурившись. — Я не глупый. После телеги, магии, слаймов… иллюзий не строил. Теперь хоть ясно, почему холод в костях. Всё ещё. — Холод всё ещё? — спросил Альбедо, глядя в глаза, будто сканируя. — Да, — кивнул я. — Но лучше. Через год, думаю, пройдёт. — Ты спокоен, — заметила Эола, её голос был удивлённым. — А чего переживать? — хмыкнул я, обведя карты рукой. — Если это пережил, остальное – ерунда. Сами понимаете. Все чуть расслабились, Джинн улыбнулась, её плечи опустились. — Ты прав, Кэйа, такого никто не ждал, — сказала она, её голос стал теплее. — Вернёмся за стол. Есть что обсудить. Мы вернулись к столу, чайники снова пошли по кругу. Лиза налила мне ещё чаю, подмигнув, а Кэйа, откинувшись на стуле, бросил мне пирожное. Я поймал, хмыкнув, и откусил – ваниль и мёд растаяли на языке. Разговор перешёл в деловое русло, но атмосфера осталась тёплой, несмотря на шок от слов Альбедо. Я чувствовал себя опустошённым, но в груди горело желание – увидеть Тейват, раз свой мир остался подо льдом. Монастырь, Петербург, степи… всё ушло, но здесь я мог начать заново. Джинн взяла инициативу, её голос был спокойным, но властным. — Александр, мы говорили о твоём даре, — начала она, глядя мне в глаза. — Он уникален. И… у нас есть предложение. Я кивнул, чувствуя, как сердце стукнуло. Лиза упоминала вопросы про целительство и путешествия, и я был готов. — Соседнее государство, Ли Юэ, просит помощи, — продолжила Джинн. — Им нужен искусный целитель на месяц. Причины… размытые. Лечить «некоторых лиц», без имён. Их послы с особым рвением ищут лекарей по всему Тейвату, обещают награду, но пока без успеха. Я вспомнил карету на тренировке с Ноэлль – золото, резьба, шёлковые занавески. Тогда я подумал, что это вельможи, но теперь ясно – послы Ли Юэ. — Они прибудут снова в воскресенье, — добавила Джинн. — Мы подумали о тебе. Твой дар… он может помочь. Согласен? — Да, — ответил я без колебаний. — Помогу. Это моя профессия и это меньшее, что могу сделать за вашу доброту. Джинн улыбнулась, её глаза потеплели. Лиза подмигнула, её колокольчик звякнул. Кэйа поднял чашку, будто в тосте, а Эола кивнула, её скованность почти ушла. Альбедо просто смотрел, его взгляд был как у учёного, изучающего редкий образец. — Спасибо, Александр, — сказала Джинн. — Мы ценим это. Но есть ещё кое-что. Она сделала паузу, и я почувствовал, как воздух сгустился. Лиза отставила чашку, Кэйа прищурился, Эола выпрямилась. Альбедо остался неподвижен, но его глаза блестели. — Мы хотим предложить тебе должность, — продолжила Джинн. — Целитель Ордо Фавониус. Официально. С помещением для работы, платой, обучением. Ты станешь частью ордена. Что скажешь? Я замер, чувствуя, как сердце заколотилось. Это было… правильно. Мой дар – для людей, и здесь я мог использовать его без толп и стражи. Монастырь научил меня лечить, но Тейват давал шанс стать чем-то большим. Целителем, рыцарем, частью этого мира. — Принимаю, — сказал я, встав и чуть поклонившись. — С честью. Мой голос дрогнул, но я держался. Джинн заулыбалась, её лицо озарилось. Лиза хлопнула в ладоши, звякнув колокольчиком. Эола кивнула, её губы тронула улыбка. Альбедо просто смотрел, но его глаза были довольными. Кэйа встал, подняв чашку. — За нового целителя Ордо Фавониус! — провозгласил он, его голос гремел, как в таверне. Мы чокнулись чашками, чай плеснулся, и я не сдержал улыбки. Чай, конечно, не водка, но момент был тёплым, почти семейным. Лиза подмигнула, шепнув: «Молодец, ученик». Эола, впервые за день, расслабилась, откусив пирожное. Джинн смотрела на меня, как на младшего брата, а Кэйа, смеясь, хлопнул меня по плечу. — Добро пожаловать, Александр, — сказал он. — Теперь ты наш. Не сбежишь? — Не сбегу, — хмыкнул я, чувствуя, как тепло разливается в груди. На этом вопросы закончились. Разговор затих, все начали расходиться – дела, обязанности. Альбедо ушёл первым, забрав обе карты с моего разрешения. — Загляну позже, — бросил он, его плащ мелькнул в дверях. — Надо изучить твою карту. И фонарь. Я кивнул, чувствуя, что он уже строит теории. Лиза встала, поправляя шляпу, и посмотрела на меня. — Пойдём, — сказала она, её голос был тёплым, но с хитринкой. — В библиотеку. Учитель должен проверить твои успехи. Я улыбнулся, взял сумку и пошёл за ней. Дождь за окнами смывал тяжесть этого дня, а в груди росло предвкушение – новый мир, магия, Ли Юэ. Я был готов. Мы вышли из кабинета, шаги гулко отдавались в холле. Стражники у дверей всё так же стояли, но рыжий, кажется, подмигнул мне. Лиза шла впереди, её плащ развевался, а колокольчик звенел, как колокол на ветру. Я чувствовал себя легче, будто сбросил груз. Заморозка, карты, прошлое – всё это осталось в кабинете, а впереди была библиотека, книги и, возможно, первый урок магии. — Ну что, целитель Ордо Фавониус, — Лиза обернулась, её глаза блестели. — Гордишься? — Немного, — ответил я, мой тейватский был гладким. — Это… правильно. Для дара. — Молодец, — она потрепала меня по плечу. — Но не расслабляйся. В Ли Юэ будет непросто, учитывая время, которое уже потрачено на поиски целителя. И магию учить начнём, как обещала. В понедельник. Не забыл? — Не забыл, — хмыкнул я. — Только… не спрячь карандаши. Она рассмеялась, её смех эхом разнёсся по лестнице. — Ох, Саша, ты меня знаешь, — сказала она, открывая дверь библиотеки. — Заходи. У нас много работы. Я шагнул внутрь, чувствуя запах книг, воска и чая. Новый мир ждал, и я был готов его встретить.