Часть 3

В операционной было тихо. Гораздо тише, чем обычно. Хирурги переговаривались лишь по работе, не проронив ни одного лишнего слова. Операционная медсестра понимающе последовала примеру своих коллег. После проведения плевральной пункции Хромов извлек иглу из плевральной полости. — Все, воздух удалил. — Печень кровит, — теперь бригада услышала негромкий голос Павловой, которая говорила, не отвлекаясь от работы. — Сейчас ушью. Зажим. — Она протянула руку и через несколько секунд почувствовала вес хорошо знакомого инструмента. Ханина, следившая за показателями на мониторе, перевела взгляд на хирургов. — Иван Николаевич, что у вас случилось там? — Ань, давайте потом, — хирург мотнул головой. — Что с давлением? — Подняла. Сто на шестьдесят. Тахикардия. — Здесь ушиб сердца, гемоперикард. Делаем торакотомию. Операция шла уже два часа. Лазарева с Хромовой ждали. Александра, пытаясь занять свою голову чем-то кроме мыслей о Косте, попеременно выходила в приемное, интересуясь, не привезли ли кого-нибудь. Как назло, ей сообщали, что в эти несколько часов к ним не привезли ни одного пациента. Тогда она возвращалась обратно в ординаторскую, заполняла карты, обменивалась короткими фразами с Марией Валерьевной и думала. Думала, что там происходит в операционной, есть ли осложнения. Думала о том, что Костя сегодня мог погибнуть. От одной этой мысли становилось жутко, и по телу разливался неприятный холодок. Она старалась про это не думать, но получалось плохо. Спасением от этого потока тревожных мыслей стало появление Нины в ординаторской. Она сочувствующим взглядом окинула Марию Валерьевну, которая сидела на диване, и бездумно листала чью-то книгу, взятую со стола, и кивнула головой Лазаревой. — Саш, там девушку привезли после ДТП. Беременность двадцать недель, Вас зовет Васильев, — доложила Нина. — Иду, — хирург подорвалась с места и уже хотела выйти за Ниной, но её взгляд упал на свекровь. Почему-то в этот момент Александре показалось, что она будто убегает, бросая Хромову наедине с такими же страшными мыслями, что тоже крутятся калейдоскопом в ее голове. — Мария Валерьевна, я пойду, мне к пациентке нужно. Хорошо? — словно извиняясь, произнесла Александра. Хромова подняла голову и коротко кивнула ей. — Конечно. Когда Александра вышла, Мария Валерьевна снова погрузилась в свои мысли. Сколько раз, за время её работы врачом, она выходила к ожидающим родственникам и говорила им новости. Тогда она не придавала значения тому, каково это — сидеть и ждать, не имея возможности помочь своему ребенку. Что значит гадать, что там происходит в операционной и как справляются врачи. Сегодня гадала и ждала она. Думала, как справляются врачи, как сейчас справляется Ваня. Их Ваня. Возвращаясь мыслями к ресторану, она злилась на мужа за то, что он не уберег сына. Та часть мозга, которая отвечала за логическое мышление, утверждала, что он не виноват, но эмоции заглушали всякие попытки прийти к логическому умозаключению. Зачем они туда пошли, почему Ваня не остановил его, почему пошел на поводу у Кости, почему не уследил… У Марии Валерьевны было слишком много вопросов, оставшихся без ответа. — Мария Валерьевна, — в ординаторскую снова заглянула Дубровская. Она подошла к сидящей на диване женщине и присела рядом. — Ну, Вы как? — Нин, Вы знаете, что там? Хоть что-нибудь? — жалобно спросила Хромова. — Мария Валерьевна, миленькая, пока ничего, — Нина покачала головой, взяла руку женщины в ладони и ободряюще ей улыбнулась. — Оперируют. Иван Николаевич от Бога хирург, Ханина замечательный анестезиолог, Ирина Алексеевна вообще молодец. — Да… — куда-то в пустоту сказала Хромова. Нина, подумав, встала с дивана, подошла к кухонному гарнитуру, извлекла из полки бутылку водки и рюмку. Бутылка эта стояла здесь уже где-то полгода, и вспоминали о ней крайне редко, но сейчас она была тут очень кстати. Регистратор поставила бутылку на стол и под удивленный взгляд Хромовой достала из холодильника порезанный для чая лимон. Затем открыла бутылку, заполнила рюмку жидкостью и пододвинула к Марии Валерьевне. Она помотала головой. — Нин, Вы что. Я не буду. — Мария Валерьевна, надо. — Нина… — Мария Валерьевна вздохнула и, сдавшись, опрокинула рюмку. — Какая гадость. — Хромова скривилась, почувствовав горький вкус водки. Такой напиток она употребляла крайне редко. Последние пару лет, кажется, не употребляла вовсе. Нина усмехнулась. — Я пойду, спрошу, что у них там происходит. — Спасибо, Нина, — Мария Валерьевна еле заметно улыбнулась Дубровской. Спустя еще два часа все закончилось. — Всем спасибо за операцию, — в операционной прозвучал хрипловатый от молчания голос Хромова. Он вышел в предоперационную, снял перчатки, одноразовый хирургический халат, шапочку. Все, как обычно. За исключением того, что сегодня он оперировал Костю. Их Костю. Ей Богу, если бы мог, он бы снова поседел… Даже врагу не пожелаешь испытать такое. Павлова, которая стояла рядом с хирургом, пристально наблюдала за ним. Его молчаливость и спокойствие — только внешнее, в этом она была уверена, — настораживало. Что-то с ним было не так. Хромов вымыл руки под холодной проточной водой, обмыл лицо и снял с вешалки халат. — Иван Николаевич, это…мой, — Ирина Алексеевна указала на халат. — А, да… Держите, — как то растерянно произнес Хромов, и протянул его заведующей. Потом снял с вешалки свой и вышел из операционной. Вся собранность и уверенность испарились, словно этого и не бывало. Внутри Хромову было не по себе, а чувство волнения и тревоги за Костю все нарастало. Только сейчас Хромов понял, как же он испугался за Костю и устал. Тут боковым зрением он увидел, что Ирина Алексеевна идет рядом с ним. — Ну, операция вроде нормально прошла, организм у него крепкий. Все должно быть хорошо. Должно же? — произнес он куда-то в пустоту. — Все хорошо будет, — успокаивающим тоном заговорила Ирина Алексеевна. Растерянность одного из лучших врачей отделения ей не нравилась, да и за Лазарева она, признаться честно, тоже переживала. — Иван Николаевич, а что случилось-то? Как так вышло? — Там долгая история. Мы пошли посидеть в ресторанчик, а у них в кухне начался пожар. Всех вывели, а мы решили побыть героями. Пошли искать щиток, чтобы отключить электричество, разделились. Щиток нашелся в коридоре. Костя был в кухне. Когда я подошел к проему двери, прогремел взрыв, меня откинуло назад, а на Костю упала балка. Я бросился его вытаскивать. Ну, как-то вот так… Вообще не нужно было идти туда. — Ладно, не переживайте Вы так, все уже хорошо. А, что сделано, то сделано, — произнесла Павлова, но Хромову от этого, как ей казалось, легче не становилось. Когда они подошли к ординаторской, Иван Николаевич на мгновение остановился, видимо прислушиваясь к тому, что там происходит за дверью. За дверью было тихо. Хромов подумал, что Маша с Сашей, наверное, извелись там, надо поскорее им сообщить, что все хорошо. Он перевел дыхание, открыл дверь, пропустил Ирину Алексеевну вперед и сам вошел в комнату вслед за коллегой. Едва хирурги вошли в ординаторскую, Хромова подняла на них взгляд, полный надежды и страха, боясь заговорить и спросить что-либо. Александра, напротив, увидев Хромова и Павлову, вскочила со стула. Она уже закончила с пациенткой, и вернулась обратно в ординаторскую. — Что с Костей? Как все прошло? — в ординаторской прозвучал голос, пропитанный тревогой и страхом. — Все хорошо. Все закончилось, — негромко сказал Хромов, успокаивая их. — Костя сейчас спит в реанимации. Можете к нему пойти. — Вань… Ваня… — Мария Валерьевна, пытаясь хоть немного держать себя в руках, смахнула ладонью слезы. Она подошла к мужу, который все это время с беспокойством поглядывал на нее, и обняла. Злость на Ваню уже почти прошла, и сменилась большой благодарностью. — Маша, только слезы вытри, все хорошо уже, — шепнул ей мужчина. — Иван Николаевич, а подробнее расскажете? — спросила Саша. — Ну, как подробнее? Все, все нормально. Операция нормально прошла, состояние средней тяжести, стабильное, осложнений во время операции не было. Сейчас он в реанимации. Организм молодой, крепкий. Справится. Все будет хорошо. — Спасибо, — произнесла она. — Мы к Косте пойдем? — Да, ненадолго только. Я к вам тоже приду сейчас, — ответил Хромов. После этих слов Александра и Мария Валерьевна быстро покинули ординаторскую, казалось, позабыв о двух людях, которые остались там. — Ирина Алексеевна, спасибо за помощь, — Павлова услышала голос Хромова. — Операцию Вы отлично провели, но… Я думаю, вы понимаете, если бы здесь был Куликов или Брагин, оперировать Лазарева Вам бы никто не дал, — вздохнула Павлова. — Вы же знаете, чем это могло грозить. — Ой, Ирина Алексеевна… — тоже вздохнул Иван Николаевич. — Если бы здесь были Сергей с Олегом, я бы не пошел. Мне эта операция очень нелегко далась. — Хромов, который всегда скрывал свои эмоции, вдруг разоткровенничался. Она подняла глаза на коллегу и хотела продолжить разговор, но, заметив его растерянный и рассеянный взгляд, только вздохнула. — Да не за что, Иван Николаевич. Мне с документацией нужно работать, а Вы идите к семье. — Спасибо, — еще раз произнес Хромов. Он, кивнув коллеге, уже было развернулся, и пошел к двери, но вдруг неожиданно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, опираясь рукой о дверь. Павлова настороженно глянула на хирурга и подошла к нему. — Иван Николаевич, что такое? — спросила она, но когда увидела, как побледневший мужчина непроизвольно прижал левую руку к груди и тяжело вдохнул, все вопросы у нее отпали. — В груди сдавило, — все же последовал ответ от хирурга. Павлова, которая уже не раз оказывалась в таких ситуациях, сразу сориентировалась. — У вас непереносимость нитратов есть? — Нет. — Ложитесь, — сказала Павлова и тут же вышла из ординаторской. Хромов снял с себя халат и послушно выполнил указание заведующей. Павлова вернулась через минуту с тонометром в руках. Ирина Алексеевна быстрым движением надела на руку мужчины манжет, приложила мембрану фонендоскопа и стала сжимать грушу, нагнетая воздух. — Сто пятьдесят на девяносто, — оповестила она Хромова, когда закончила измерять давление. Затем Павлова достала из кармана конвалюту и отдала таблетку коллеге. — Спасибо, — произнес Хромов. Ирина Алексеевна было задумалась о чем-то своем, но грохот двери выдернул её из размышлений. Павлова подняла голову и без радости обнаружила, что в ординаторскую так несвоевременно занесло Фаину Игоревну. — Иван Николаевич, что с Вами? — это был первый вопрос, который задала медсестра, увидев лежащего на кровати хирурга. — Все нормально, — в своей обычной манере ответил мужчина, когда не хотел, чтобы ему задавали лишние вопросы. — Фаина Игоревна, что-то случилось? — обратилась к ней заведующая. Растерявшаяся медсестра покачала головой. — Я потом. — Хорошо. Идите, работайте. Когда она вышла из ординаторской, Павлова с недовольством вздохнула. — Вот есть талант у человека — всегда приходить не вовремя. Со стороны Хромова раздался смешок. Женщина повернулась к нему. — Иван Николаевич, Вы как? — Проходит. — Точно? — недоверчиво переспросила она. — Точно, — уже честно ответил мужчина. — Спасибо. Мария Валерьевна с Сашей сидели на жестких стульях и по очереди поглядывали на Лазарева. Костя спал. Хромова, уже немного отошедшая от шока, начала дремать, но вдруг вспомнила, что Ваня, который собирался идти следом за ними, до сих пор не пришёл. Хромовой это показалось странным, она решила пойти и найти запропастившегося куда-то мужа. — Саш, посиди с Костей, хорошо? — попросила она, поднимаясь со стула. — Я пойду, Ивана Николаевича найду. Он вроде сюда шел, но до сих пор не дошел. Я быстро. — Да, конечно. Идите, — ответила Александра и поправила Косте одеяло. Хромова вышла в коридор и решила сначала поискать супруга в ординаторской. Вдруг он что-то забыл и решил туда вернуться. Ее догадка оказалась верной, но не совсем точной. Войдя в ординаторскую, она действительно нашла там своего мужа, правда, лежащего на кровати и в компании Ирины Алексеевны, сидящей за столом. — Вань, что случилось? Тебе плохо? — обеспокоенно спросила Мария, садясь на край кровати. Сковывающее чувство тревоги снова настигло женщину, она пристально посмотрела на мужа. — Маша, все уже нормально. Не волнуйся. Все хорошо, правда, — улыбнулся Хромов. — Ну что, я встаю, и мы идем к Косте? — Нет-нет. Ты еще полежи, потом придешь. Вот Ирина Алексеевна со мной согласится. Да, Ирина Алексеевна? — Мария Валерьевна заставила лечь обратно, уже было поднявшегося супруга. — Да, Иван Николаевич, лежите, в самом деле, отдыхайте. А я пойду к себе, надо с документами поработать, — с этими словами заведующая вышла из ординаторской, оставив супругов одних. — Ваня, я пошла к Косте, лежи и не вставай, не заставляй меня волноваться еще больше. Потом зайдёшь, успеешь, — попросила супруга Мария Валерьевна. — Хорошо, — не стал возражать мужчина. Хромов видел, что Маша была на взводе. Нервничала, переживала за сына. А волновать её еще больше он, действительно, не хотел. — Лежу я, лежу. — Снова улыбнулся он. — Отдыхай, — Мария тоже улыбнулась мужу и вышла из ординаторской вслед за Ириной Алексеевной. Когда она вернулась назад в палату, Костя все еще спал, а Саша так же сидела на стуле. — Ну, нашли Ивана Николаевича? — спросила ее Александра, обернувшись на женщину. — Да, нашла. В ординаторской прилег, нехорошо стало. — Так, может, ему помощь нужна? — Нет, — Мария Валерьевна присела на соседний стул. — Говорит, лучше уже. — Понятно, — вздохнула Лазарева. — Ладно, пусть отдыхает. Мария Валерьевна, не могли бы Вы теперь меня отпустить? Хочу сходить, купить нам что-нибудь поесть. Я быстро. — Да Саш, конечно, иди, — отпустила ее Хромова, и погладила сына по голове. Казалось, Константин находился в какой-то пустоте, заполненной бесформенной черной рябью. Голова болела. Казалось, будто рядом с ним кто-то стоял и настойчиво бил по голове. Игнорируя головную боль, Лазарев попытался вспомнить, что произошло. Так… кухня… он ищет щиток… Иван Николаевич подошел ко входу в кухню… Вспышка… Грохот… Что-то падает… И все. Стоп, все? А что с Иваном Николаевичем? Он видел, как тот отлетел к стене. А что было дальше? Вышел он, нет? Что с ним? А где он сам? Что с ним? И что, все-таки, с Иваном Николаевичем? Чувство паники все нарастало. Вдруг у него перед глазами появились круги, все поплыло. Начало светлеть, стало слишком ярко. Почему так ярко? Голова разболелась еще сильнее. Ему хотелось спать. Сильно хотелось. Но он упорно не поддавался этому чувству. Ему надо было узнать, что с Иваном Николаевичем! Прислушиваясь к тому, что происходило вокруг, Константин услышал, как рядом что-то скрипнуло. К нему неожиданно пришло осознание, что он находится в комнате, и, судя по всему, лежит на кровати. Рядом с ним кто-то есть? Забыв про головную боль, мужчина приоткрыл левый глаз. Первым, что он увидел, был белый потолок и край стойки с капельницей. Он в больнице. Вероятнее всего, в Склифе. Где-то тут наверняка должны быть Саша и мама. Окончательно забыв про все, Лазарев с трудом открыл слипшиеся веки. Это не осталось без внимания. — Костя, слава Богу, наконец-то ты очнулся, — услышал он встревоженный голос мамы. Попытка спросить, что с Иваном Николаевичем закончилась каким-то несвязным бормотанием. Константин попытался было спросить ещё раз, но мама его остановила. — Костенька, отдыхай, — снова услышал он. — Поговоришь со мной позже. Как раз и Саша придет, она сейчас с пациентом. Хорошо? Не в силах больше сопротивляться, Лазарев спокойно погрузился в сон. Он вдруг подумал, что он уже не повлияет на то, что случилось. Нельзя ведь изменить то, что уже произошло. Уже ночью, когда Хромову после долгих уговоров удалось убедить Машу с Сашей поехать домой и отдохнуть, они добрались к ним домой. Уставшая Александра даже не пыталась спорить, а просто молча следовала за родителями мужа. Хромова, измотанная сегодняшним днем, тоже не стала возражать. Когда они вошли в квартиру, Мария Валерьевна, оказавшись рядом с диваном, без сил рухнула на него. Лазарева, окинув свекровь тревожным взглядом, подошла в Хромову. — Иван Николаевич, — она тихо обратилась к мужчине. — Может, ей снотворное дать? А, хотя… Она же алкоголь пила, не надо. — Не надо, ты права. Лучше нальём ей еще немного, — улыбнулся он. С этими словами Хромов прошел в кухню, достал из полки коньяк, две рюмки и вышел в гостиную, где сидела его супруга. Он поставил рюмки на стол, открыл бутылку и налил содержимое в рюмки. — Пейте. Хромова с Лазаревой удивленно поглядели на мужчину. — Вы меня споить хотите сегодня? — с нервным смешком спросила Мария Валерьевна, вспоминая их сегодняшние «посиделки» с Ниной. Но потом, Хромова, вздохнув, опрокинула рюмку. Действительно, в данном случае, пятьдесят грамм коньяка выступят в роли неплохого успокоительного. Тем более рюмка водки, выпитая днем залпом, слегка затуманила сознание, пусть и ненадолго. Александра, посмотрев на свекровь, тоже опустошила свою рюмку. Образовавшуюся тишину в комнате нарушил звонок мобильного телефона. Лазарева торопливо достала телефон из сумочки и ответила на звонок. — Да, Тань. Если рвутся, то можете пустить на десять минут. Карту да, пусть привозят. Да… — и она, бегло глянув на родителей Кости, решила уйти в другую комнату, чтобы не мешать им. Хромов тем временем тоже присел на диван рядом с супругой. — Ты себя как чувствуешь? Отходишь понемногу? — Ой, Вань… — Мария Валерьевна тяжело вздохнула. — Кажется, да. Но я сегодня думала, что с ума сойду. Сейчас, когда понимаю, что Костя жив, под присмотром, что все закончилось… легче немного. Уже не так сильно волнуешься. — Призналась ему женщина. Днем, в то время как они с Сашей ждали, когда же закончится операция, те четыре часа ей казались вечностью. А то, что творилось тогда внутри, словами просто не описать. — Слава Богу, — негромко сказал Хромов и позволил себе впервые за весь день прикрыть глаза, облокотившись на спинку дивана. Неожиданно накатила усталость и он, сам того не замечая, стал проваливаться в сон. Мария Валерьевна, в это время задумавшаяся о своем и зациклившая взгляд на стоящем под стеной стуле, не заметила, как мужчина стал засыпать. Твердо решив извиниться перед мужем, Хромова вышла из транса и тихо позвала супруга. Её тихий голос заставил Ивана Николаевича резко дернуться и открыть глаза. — Ой, прости. Я задумалась, и не заметила, что ты уснул, — извинилась перед ним супруга, и внимательно посмотрела на него. — Да я тоже как-то не сразу понял, что засыпаю, — усмехнулся Хромов и, повернув голову, заметил на себе взгляд жены. — Маш? — Вань, ты себя как чувствуешь? — спросила его Мария Валерьевна. — Хорошо все, — сразу поспешил успокоить ее Хромов. Женщина недоверчиво посмотрела на мужа. Иван Николаевич только вздохнул, качая головой. Второй человек за сегодняшний день с таким подозрением и недоверием на него смотрит. — Вань, я тебя очень прошу сходить к кардиологу, — еще серьезнее сказала она ему. — Вот пристала, — неожиданно усмехнулся мужчина. — Ваня… — супруга несколько строго взглянула на упрямого мужчину. — Хорошо, я схожу. Только не надо думать об этом. — Как это не думать? — прозвучал негодующий голос Хромовой. — Ты что такое говоришь, Вань? — Ну, — растерявшийся мужчина поднял руки в примирительном жесте и обнял супругу. — Я не это имел в виду. — Не это… — глухо повторила его слова супруга. Собравшись с духом, она продолжила. — Вань, я сегодня возле ресторана сказала, что… якобы ты виноват в том, что случилось. Что допустил это, не увел. Я была не права. Прости меня. — Да нет, Маш, — не согласился Хромов. Он на Машу вовсе не обижался. Наоборот, понимал, что она была права. Он виноват, что допустил это. — Ты права как раз. Нужно было уходить оттуда, а не идти в кухню. — Вань, ты Костю, что ли, не знаешь? — теперь и Мария Валерьевна позволила себе за весь день улыбнуться. — Он же упрямый, как я не знаю кто. У тебя бы не вышло его переубедить. Ты поступил правильно, что не пустил его туда одного. Хромов тоже улыбнулся в ответ, еще сильнее обнимая ее. — А я, кажется, знаю, в кого он такой упрямый, — хмыкнул он, и посмотрел на супругу. — Да уж, упрямства Косте не занимать. Тут в гостиную вернулась Саша. — Таня звонила, — сообщила она Хромовым. — Говорит, родственники пациентов ломятся в палату. — Есть у родственников пациентов такая привычка, — ухмыльнулся Хромов, глядя на жену и невестку. Саша улыбнулась, а Мария Валерьевна бросила на мужа угрожающий взгляд. Правда, на него это не подействовало, он просто тихо посмеивался, наблюдая за недовольной супругой. — Ваня… — Ну, все, все, Машенька, — улыбнулся ей Иван. — Ну, девочки, спать идем? — Да, — сразу закивала Саша. Предложение пойти спать сейчас привлекало её больше всего. Усталость, накопленная за день, давала о себе знать, и сейчас Александра буквально валилась с ног. Окинув внимательным взглядом Марию Валерьевну и Ивана Николаевича, она поняла, что их состояние было таким же. Все устали, волновались и не находили себе места. Все хотели спать, но в то же время норовили как можно скорее оказаться в больнице рядом с Костей. — Угу, — через полминуты молчания Мария Валерьевна подхватила эту мысль и легко потормошила за плечо мужчину, который снова стал засыпать. — Вань? Пошли спать? — Да, иди, — кивнул он. — Я сейчас приду. Мария Валерьевна отправилась в спальню, Саша с Иваном Николаевичем остались в гостиной. — Иван Николаевич, с Костей точно все нормально будет? — снова спросила она. Да, Александра сама была врачом, и врачом хорошим, но все же в данном случае размышлять трезво ей было тяжело. Сейчас особенно. — Саш, я думаю, что да. Операция прошла успешно, без осложнений. Организм у Кости крепкий, он молодой. Справится, — пожал плечами Хромов. — Дай Бог… — вздохнула Александра. — А Вы? Мне Мария Валерьевна сказала просто… Сходите к кардиологу, Иван Николаевич. — Все нормально, Саш, — улыбнулся он и подумал, что от него теперь не отстанут с этим вопросом. Лазарева только покачала головой, глядя на Ивана Николаевича. — Отец мой тоже так говорил, пока не попал в больницу с инфарктом. — Ладно, нам на смену завтра. Пойдем спать. Тебе в спальне другой постелили. — Хорошо, спасибо, — Саша не стала дальше читать лекцию Ивану Николаевичу о том, как важно следить за собственным здоровьем, а решила просто последовать примеру Марии Валерьевны и отправиться спать. — Спокойной ночи, — коротко улыбнулся Хромов. — Спокойной ночи, Иван Николаевич.